Лунный Зенит и Семена Остановки
Дверца телефонной будки захлопнулась за Лео с тихим хлопком, отрезав грохот Хаба, как ножницами. Наступила тишина. Но не пустая, а густая, бархатистая, наполненная неслышным гулом спящей земли. Лео стоял на мягком, прохладном покрытии, похожем на спрессованный лунный свет. Воздух был пронизан ароматом, от которого кружилась голова: свежескошенные сны, ночная фиалка и едва уловимая пыльца далеких звезд.
Он огляделся, и дыхание перехватило.
Он стоял на краю Безбрежного Луга Сновидений. Трава под ногами переливалась всеми оттенками серебра и синевы, мягко светясь изнутри. Каждая травинка была тонким кристаллом, на котором играли лунные блики. Вдаль, до самого горизонта, где сливались небо и земля в перламутровой дымке, тянулись волны этого сияющего ковра. Над головой плыл огромный, нежно - лиловый спутник Сомнолуса – сама Луна, казалось, была ближе и теплее, чем на Земле. Ее свет не резал глаза, а обволакивал все мягким, матовым сиянием, отбрасывая длинные, четкие тени.
Мир взорвался нежностью. Нити здесь были не такими яростными, как в Хабе. Они струились плавно, как реки: голубые нити глубокого покоя, серебристые нити сладких грез, фиолетовые нити легкой меланхолии. Они соединяли спящих птиц на ветвях деревьев, похожих на застывшие клубы дыма, с самой Луной. Опутывали гигантские, мерцающие цветы-колокольчики, которые тихо покачивались, будто под дыхание невидимого великана. Лео видел, как розовые нити детских снов вились над маленьким домиком вдалеке, а темно-синие нити мудрых сновидений тянулись к высокой, стройной Башне Тихих Грез – его цели.
Башня вздымалась в лиловое небо подобно заточенному кристаллу кварца. Ее грани ловили лунный свет и преломляли его в сложные узоры на лугу. Она казалась одновременно хрупкой и незыблемой, древней и вне времени. Возле ее подножия дремало озеро, воды которого были чернее ночи и зеркально отражали башню и луну, удваивая красоту.
"Вот он... Мир Сомнолус" – прошептал Лео про себя, и в его груди что-то сладко сжалось. Он забыл о страхе, о Вексе, о серой паутине на посылке. Он хотел только одного: лечь в эту сияющую траву, вдохнуть полной грудью этот воздух и раствориться в этом совершенном, тихом великолепии. Желание оказаться здесь, затеряться в этой вечной лунарной ночи, было почти физической болью. Это был мир из самой прекрасной мечты.
Навигатор-компас на его запястье мягко вибрировал, указывая путь к Башне. Лунный зенит приближался – свет становился ярче, насыщеннее, наполняясь почти осязаемой силой. Лео тронулся в путь. Трава мягко пружинила под его ботинками, оставляя за собой мимолетные светящиеся следы. Мимо проплывали Сонные Деревья – их ветви свисали вниз тяжелыми гроздьями не то плодов, не то сгустков тумана, источавших сладкий аромат. Лео видел, как в их кронах копошились маленькие, пушистые существа с большими глазами – лунарики. Они с любопытством, золотыми ниточками интереса, разглядывали чужака, но не шумели, лишь тихо попискивали.
Чем ближе он подходил к озеру и Башне, тем сильнее ощущалось дыхание Луны. Оно было теплым и влажным, как вздох спящего. Воздух звенел тихой, едва слышной музыкой сфер – ноты, рожденные самим светом. На черной глади озера, не нарушая зеркальности, скользили лодки-лебеди из перламутра. В них дремали фигуры, укутанные в серебристые плащи – сами Сомнамбулы, возвращающиеся с ночных странствий по мирам снов.
И тут Лео вспомнил о посылке.
Он посмотрел на коробочку в своей руке. Красивая, серебристая, перевязанная лунной лентой. Но его дар показал ужасающий контраст. Там, где раньше была лишь серая паутина, теперь разворачивалась настоящая катастрофа. Липкие, холодные нити стагнации жадно впивались в сияющий луг! Там где они касались светящихся травинок, сияние гасло, серебро тускнело до свинцового серого, а сами травинки замирали в неестественной неподвижности. Хуже того – нити тянулись к розовым нитям детских снов из далекого домика, угрожая погасить их нежность. Они ползли к голубым нитям покоя, окутывая их ледяной мутью. Они стремились к самой Башне, к ее фиолетовым нитям мудрости, как ядовитые корни.
"Нет!" – вырвалось у Лео. Прекрасный мир умирал у него на глазах, и виной была эта посылка в его руках! Страх сменился жгучим стыдом и яростью. Он побежал, сжимая коробку так, что костяшки пальцев побелели, стараясь не смотреть на черные пятна затухающей жизни, расползающиеся от него по лугу.
У подножия Башни Тихих Грез его ждала Сомнамбула Элиана.
Она стояла, слегка покачиваясь, как тростинка на ветру, укутанная в струящийся плащ из лунного тумана. Ее лицо было скрыто глубоким капюшоном, но Лео чувствовал ее нити – тончайшие, серебристо-белые нити глубокой связи с миром Сомнолус. Они тянулись от нее к Луне, к траве, к Башне, к спящим лодкам на озере. Она была живым узлом, скреплявшим ткань этого мира снов. И прямо к ее сердцу, к этим драгоценным нитям, тянулись ядовитые щупальца серой паутины с посылки!
Элиана повернула к нему лицо. Под капюшоном мелькнули огромные, полностью черные глаза, без белка и зрачка, как два осколка ночного неба. В них не было страха, лишь спокойное, сонное ожидание.
- Курьер? - ее голос был шелестом листьев под ветром, мелодичным и далеким. - Посылка… для меня? Лунный зенит… наступает.
Лео замер в двух шагах от нее. Коробка в его руке казалась раскаленной, а серые нити пульсировали с новой силой, готовые броситься на свою жертву. Он видел, как первые щупальца уже касаются ее плаща, и там, где они соприкасаются, туманный шелк теряет переливчатость, становится плоским и безжизненным.
Что делать? Кричать? Отшвырнуть проклятую коробку? Но это нарушит Контракт! И что, если это убьет Элиану сразу? Его разум метался.
- Да… посылка, – с трудом выдавил Лео, чувствуя, как предательская дрожь бежит по спине. – От… Гномьей Гильдии Сновидений. Семена "Серебристой Дремы". – Он медленно протянул коробку, каждое движение давалось с невероятным усилием, будто он толкал валун. Серая паутина ликовала, сжимаясь вокруг его запястья ледяным обручем.
Элиана сонно протянула руку. Ее пальцы, длинные и бледные, вот-вот должны были коснуться упаковки. Лео видел, как серые нити уже поднимаются ей навстречу, как пауки на добычу. Он зажмурился, ожидая крика, падения, конца этого прекрасного мира...
*ЩЕЛЧОК!*
Резкий, сухой звук раздался прямо у Лео за спиной. В воздухе запахло озоном и... дешевым кофе.
- Эй, Новобранец! Ты чего тут застыл, как истукан? Доставил - и марш обратно! Статистику портишь!
Лео резко обернулся. Из ниоткуда, буквально раздвинув пространство, как занавес, шагнул Векс. Он выглядел еще более помятым, чем в Хабле. В одной руке он держал дымящуюся кружку с надписью "Лучший Папин Кошмар", в другой – небольшой, потрескивающий энергией портативный дестабилизатор реальности, похожий на старую паяльную лампу.
- Векс?! - выдохнул Лео, смешав облегчение и ужас. - Ты... как ты здесь?
- Следил за тобой по трекеру, - буркнул Векс, его циничные глаза скользнули по коробке в руке Лео, потом - по Элиане, чья рука все еще была протянута. В его взгляде мелькнуло что-то острое, настороженное. Было ли это просто раздражение, или он чувствовал неладное? Лео не видел его нитей - Векс был плотно "упакован" в свой собственный, колючий кокон цинизма. - Сигнатура посылки... глючит. Как старый терминал. - Он сделал глоток из кружки. - Ну? Отдавай даме подарок и пошли. Я тут не навеки поселиться собираюсь.
Лео снова посмотрел на Элиану, на ее бездонные черные глаза, на ее серебристые нити, которые теперь напряглись, почуяв угрозу. На серую паутину, уже почти коснувшуюся ее пальцев. На Векса с его дестабилизатором, который мог быть единственным шансом.
Лунный зенит наступил. Свет Луны стал ослепительно-белым, залив все вокруг абсолютной, без теней, чистотой. В этот миг совершенной тишины и силы Лео сделал единственное, что пришло ему в голову. Он резко дернул коробку назад, пряча ее за спину, и крикнул Элиане:
- Не берите! Это не семена! Это... это Остановка!
И в тот же миг серая паутина взорвалась яростью.
Липкие нити впились в руку Лео, как ледяные иглы. Холод, сковывающий и абсолютный, рванулся вверх по руке, к сердцу. Он вскрикнул, пытаясь отшвырнуть коробку, но пальцы уже не слушались, одеревенев. Серая муть поползла по его коже, гася сияние луга вокруг него пятном мертвой зоны. Он увидел, как Элиана отпрянула, ее плащ взметнулся, как испуганная птица, а ее черные глаза расширились впервые – в них мелькнул ужас и осознание.
- Ага! – прорычал Векс. Его цинизм исчез, сменившись опасной концентрацией. Он щелкнул тумблером на дестабилизаторе. Прибор взвыл, как рассерженный шершень, а его наконечник залило фиолетовым сиянием. – Так я и знал! Подстава! Держись, Бард!
Векс навел дестабилизатор не на коробку, а на пустое пространство между Лео и Элианой, туда, где клубилась самая густая концентрация серых нитей.
- Огненный цветок на ветру! - гаркнул Векс (что бы это ни значило) и нажал на спуск.
Фиолетовая молния рванула из наконечника. Она не ударила, а взорвалась в воздухе фейерверком из трещащих, нестабильных энергий. Пространство заскрипело и плавилось, как пленка на огне. Серая паутина взвизгнула (Лео услышал это своим даром - пронзительный звук лопнувшей струны) и съежилась, отдернувшись от вспышки хаоса, как живое существо от огня. Хватка на руке Лео ослабла на долю секунды.
Этого хватило. Лео, собрав всю волю, швырнул проклятую коробку прочь от себя и Элианы, в сторону черного зеркала озера.
Коробка перевернулась в воздухе. Серебристая упаковка лопнула по швам. И оттуда, вместо нежных семян, высыпалось мертвенно-серое, тяжелое, как ртуть, вещество. Оно не упало в озеро. Оно поплыло по воздуху, как маслянистая капля, немедленно начав расползаться. Там, куда оно попадало, свет Луны гас, звуки замирали, даже воздух становился вязким и безвкусным. Трава под ним мгновенно превратилась в серый пепел. Оно росло, пожирая пространство, стремясь к воде, к Башне, к Элиане... к самому сердцу Сомнолуса.
- Семена Остановки! - прошипел Векс, его лицо исказилось не то страхом, не то яростью. – Старая, грязная махинация! Беги, Бард! К порталу! Элиана! Предупреждай своих!
Но Элиана не бежала. Она подняла руки к Луне, и ее серебристо - белые нити вспыхнули ослепительным светом. Башня Тихих Грез ответила ей гулом, и лунный свет над ней сгустился, превратившись в щит из сияющей энергии. Она вступила в молчаливую битву с растущей серой пустотой, пытаясь сдержать ее натиск.
Лео видел это: красоту мира, яростное сопротивление Сомнамбулы, растущую тень уничтожения и Векса, который уже тащил его к месту прибытия, где висел едва заметный контур активированного обратного портала - дрожащую дверь обратно в Хаос.
Он сделал шаг к порталу, оглядываясь на сияющий щит Элианы и неумолимо ползущую Серую Пустоту. Его первая доставка обернулась катастрофой. Но он был жив. И он видел врага. Видел его почерк. Видел холодную, мертвую суть Господина Завтра.
Векс втолкнул его в дрожащий контур портала.
- Вот так всегда с этими срочными заказами, - прорычал он, прыгая следом. Мир Сомнолуса, Башня, Луна и схватка света с серой пустотой - все это сплющилось и исчезло в вихре.
Лео снова стоял в шумном, вонючем, безумном Центральном Хабе. Грохот экипажей, крики диспетчеров, визг механизмов - все это обрушилось на него, как удар кувалды после тишины Сомнолуса. Он пошатнулся, опираясь о холодную металлическую стену возвратного терминала. Боль жгла его запястье там, где серые нити впивались ледяными иглами. Холод Стагнации, хоть и отступивший, все еще пульсировал под кожей.
И вдруг, сквозь грохот Хаба, его пронзила другая боль.Знакомая. Глубокая. Как щелчок переключателя в темноте черепа.
Давление. Тяжелый, раскаленный шар у висков. Холод. Ледяная волна по спине. *Щелчок.*
Флешбэк Лео: Дождь. Холодный, как нож. Ржавый холодильник за спиной воняет тлением. Гул города и смех где-то далеко - все слилось в оглушительный рев. Колючие, багрово-черные нити ненависти тянутся к нему из темноты, как ядовитые щупальца. Липкая, черная нить от масляной лужи пытается обвить ноги. От холодильника - вялая, болотная нить равнодушия. Мир разбился на уродливые, пульсирующие нервы чужой боли и злобы. Он зажмурился, крича без звука: "Отстань! Отстань!" Давление грозило разорвать череп. Первый раз. Самый страшный.
Как все началось?
Лео, 14 лет. Городская Свалка за Заброшенным Заводом.
"Дождь. Холодный, противный, осенний. Лео прижался спиной к ржавому корпусу списанного холодильника, пытаясь укрыться. Его преследовали. Снова. "Задрот", "очкарик", "маменькин сынок" - эпитеты летели вслед, сливаясь с шумом дождя. Сегодня было хуже. Они отобрали старый плеер - подарок отца перед самым его исчезновением. Выбросили в лужу. Смеялись. Он побежал. Куда глаза глядят. И вот он здесь. Вонь гниющих отходов, ржавчины и отчаяния заполняла легкие.
Боль. Не только от синяков. От унижения. От беспомощности. От ощущения, что он - мусор. Такой же ненужный и выброшенный, как эти холодильники и стиральные машины вокруг. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. В глазах стояли предательские слезы, но он глотал их вместе с дождевой водой.
И тут случилось Первое Проявление.
Сначала - давление.Как будто чугунный шар раскалили докрасна и приложили ему ко лбу. Лео вскрикнул от неожиданной боли. Мир поплыл. Цвета стали неестественно яркими, потом потускнели до серости. Звуки дождя и далекого города слились в оглушительный гул. Потом - холод. Ледяная волна прокатилась от затылка по позвоночнику, заставив зубы выбить дробь. Он почувствовал, как **внутри черепа что-то щелкает, как переключатель в темноте.
И мир... разбился.
Нет, не физически. Он просто распался на нити. Тусклые, грязные, перепутанные.
* От ржавого холодильника к нему тянулись вялые, болотного цвета нити равнодушия. Холодильнику было все равно, кто к нему прислонился.
* От кучи мокрого картона - серая, рвущаяся нить тлена. Картон умирал, и ему было больно.
* От лужи с маслянистой пленкой - липкая, черная нить загрязнения и горечи. Она пыталась обвить его ноги.
* И самое страшное - откуда-то издалека, со стороны города, где были они, тянулись к нему колючие, багрово-черные нити.Ненависть. Злоба. Желание причинить боль. Они были похожи на ядовитые щупальца, ищущие его в полутьме.
Лео закричал. По-настоящему. От ужаса и боли. Он зажмурился, уткнулся лицом в колени, зажал ладонями виски. "Отстань! Отстань! Отстань!" - выкрикивал он в такт ударам сердца. Давление внутри черепа нарастало, грозя разорвать его. Он чувствовал каждую липкую нить, каждую колючку ненависти, как физическое прикосновение. Это было невыносимо. Он хотел, чтобы это прекратилось. Хотел исчезнуть.
И постепенно, с усилием, словно поворачивая заклинивший вентиль, давление стало спадать. Холод отступил. Нитки поблекли, стали полупрозрачными, а потом исчезли вовсе. Когда он осмелился открыть глаза, мир снова был... обычным. Мокрым, грязным, пахнущим свалкой. Но цельным. Без чудовищных, осязаемых эмоций, висящих в воздухе.
Он сидел, дрожа, обняв колени. На висках пульсировала боль, как после мигрени. Но в груди было пусто. Страх и боль от нападения куда-то ушли, вытесненные этим новым, всепоглощающим ужасом перед тем, что он только что увидел. Перед своей собственной "ненормальностью".
С тех пор дар включался сам. Всегда не вовремя. Всегда болезненно. Когда он злился. Когда боялся. Когда чувствовал сильную тоску. Сначала это были короткие, мучительные вспышки. Потом он научился чуть сдерживать их, как сдерживают рвоту, но не контролировать. Видеть Нити стало его нормой. Тусклые нити скуки в школе, яркие всполохи радости матери, когда он приносил хорошую оценку (которые потом гасли в серой усталости), густые, колючие клубки раздражения в общественном транспорте. Он научился жить с этим фоновым шумом чужой душевной жизни, как живут с хронической болью. Он не видел мир - он видел его больные нервы."
Лео вскрикнул, вжавшись в стену, ладонь инстинктивно прижата к виску. Тупая боль отозвалась там. Не сейчас. Он судорожно глотнул воздух, пахнущий гарью и машинным маслом. Видение исчезло, оставив послевкусие старого страха. Но оно связало две точки: боль сейчас и ужас тогда. Одно проклятие напомнило о другом. Его дар - видеть Нити - проснулся в ответ на боль тогда. И проснулся сейчас, чтобы показать ему угрозу. Он был нужен.
Векс швырнул ему скрученное в трубочку что-то вроде шерстяного одеяла.
- Держи, новичок. Трясешься, как осиновый лист. Адреналин отходит? - в его голосе не было насмешки, только усталая констатация факта. Он пристально разглядывал бледное лицо Лео, его руку, сжатую в кулак на запястье. - Видал я твою рожу там, на лугу. Когда понял, что везешь отраву. Как будто призрака увидел. Или... - Векс прищурился, его циничные глаза стали похожи на щели в броне, - ...что-то увидел. Не глазами.
Лео укутался в грубое, но теплое одеяло, не в силах сразу ответить. Давление в висках отступало. Он собрался с мыслями. Сказать... Признаться...
- Я... я вижу, - выдохнул он, глядя не на Векса, а куда-то в пространство между шумящими экипажами. - Эмоции. Всех. Как... нити. Цветные. Липкие. Колючие. Всюду. - Он рискнул поднять глаза на Векса. - Вот так я и понял. Про посылку. На ней были... другие нити. Серые. Мертвые. Они впивались в луг... в нее...
Векс медленно кивнул, словно сложные пазлы в его голове наконец встали на место. Он сделал глоток из своей вечной кружки.
- Нити, - он произнес слово с оттенком... не то уважения, не то осторожности. - Вот оно что. Повезло тебе, Бард. Такие дары... - он хмыкнул, коротко и без веселья, - ...либо сводят с ума в первую неделю, либо делают чертовски полезным. Иногда и то, и другое. - Он потянулся, кости хрустнули. - Ладно. Отдыхай. Не уходи. Завтра начнется самое интересное. Надо разобраться, кто так "любезно" подсунул нам Семена Остановки вместо Семян Дремы. И твой... "нюх"... - он кивнул на коробку, которой уже не было, - ...может пригодиться. Если, конечно, не свалишься в истерику.
Лео кивнул, чувствуя, как по спине снова пробегает холодок. Но теперь это был не только страх. Это было предвкушение. Впервые его "проклятие" оказалось нужным. Он видел врага. Видел его почерк. И в глубине души, под слоем страха и боли, зажглась тонкая, ярко-желтая ниточка надежды. Может быть, здесь, в этом безумном мире, его странность - это ключ?
Он знал теперь. Леонид Бард, видевший Нити мира, только что прикоснулся к войне. И сбежал. Но теперь он знал, за что, возможно, придется сражаться. И чем.