Женщина схватила швабру и погнала перепуганную Искру по коридору. Рыжий комок метался, пытаясь спрятаться, но Галина Степановна была неумолима. Она распахнула входную дверь и вытолкнула Искру на холодный бетонный пол подъезда: "И чтоб духу твоего здесь не было!"...
*************************
Рыжий комочек по имени Искра сжимался в комок ужаса. Не просто машины - она уже привыкла к их ворчливому урчанию, её кошмаром был Железный Рык - тот самый, в который её запихивала Хозяйка, когда везла в Страшное Место Белых Халатов (люди упорно называли его "клиникой").
Хозяйка, вечно погруженная в расчёты - она что-то чертила на больших листах и называла это "проектом" - считала переноску глупой роскошью. Искру трясло в старом рюкзаке для ноутбука, пахнущем пластиком и пылью. Каждый толчок, каждый визг тормозов Железного Рыка - люди говорили "метро" - отдавался в её крохотных косточках ледяным эхом. Она ненавидела этот гул под землей, этот пронзительный скрежет, этот давящий грохот, от которого немели уши! Железный Рык был Подземным Чудовищем.
И вот на одной станции, когда Чудовище оглушительно зарычало и распахнуло пасть, Искра сорвалась. Инстинкт! Она вывернулась из полурастёгнутого рюкзака, проскочила между людских ног и помчалась вверх – по ступеням, мимо звенящих дверей, на свет!
Она неслась через шумную площадь, миновала фонтан, похожий на кристаллическую гору, лишь бы не слышать этого ада под землей и - оказалась на птичьем рынке...
Когда грохот сменился гомоном птиц, щебетом, лаем щенков и приглушёнными голосами торговцев, Искра рухнула под прилавок с клетками канареек, на кучу древесной стружки. Сердце колотилось, как крылья напуганной птицы. Она вылизывала взъерошенную шубку: "Уфф... Вырвалась!". Она ещё не поняла, что побег - это не "вырвалась", это потеря... Не будет больше тёплого угла у Хозяйкиного компьютера, не будет волшебных хрустящих шариков с запахом курицы, не будет рук, пахнущих бумагой и кофе...
"Опа! Новенький пожаловал! Откуда огонёк-то принесло?" – раздался над малышкой густой, как сироп, голос. Искра подняла голову. Перед ней стоял огромный мужчина в кожаном фартуке, весь в перьях и стружке.
"Дядя Миша Птичник" – так его звали все продавцы. Он ухмыльнулся, вытирая руки о фартук, не подозревая, что жизнь котёнка только что свернула не туда.
Искра, ободренная тишиной и детской отвагой, подбежала к важно сидевшему рядом персу цвета сливок. Тот фыркнул, презрительно осмотрел рыжего малыша, буркнул: "Мрррссс... Держись подальше..." - и отвернулся. Искра недоуменно моргнула. Ей и в голову не приходило, что её солнечную шубку могут счесть... недостаточно благородной!
- Смотри, рыжик! Как лисичка! – завизжала девочка, отвернувшись от клетки с хомячками.
- Фу, обычный дворовый, - сморщился её брат, - Вот наш Феликс - настоящий сиамец! У него глаза сапфировые! Мама говорит, он дороже твоего велосипеда!
Искра смотрела им вслед, ожидая привычной протянутой руки, но дети ушли. Странно... Да, Искре предстояло узнать, что здесь ценят породу, а не просто солнечный цвет.
Катя спешила по узким проходам Птичьего рынка в поисках редкого корма для своей старой, капризной канарейки Люси. Рынок был лабиринтом, и нужный павильон с кормами никак не находился. Катя нервничала.
Вдруг из-под прилавка с плетёными корзинками выкатился рыжий комочек. Искра села посреди прохода, посмотрела на Катю своими золотистыми глазами и... вдруг махнула хвостом в сторону узкого прохода между двумя рядами палаток.
Катя машинально глянула туда. И точно - там висела вывеска "Корма Экстра для певчих"!
- Вот это да! - вырвалось у неё - Слушай, Солнышко, а тебе не холодно тут под прилавками? Хочешь переехать? Там будет тепло, вкусно и... ну, не скажу, что тихо - Люси иногда орёт. Но любить будут! Пошли?
И Катя, не раздумывая, осторожно подхватила удивленную, но не протестующего Искру и направилась к выходу с рынка, к своему дому.
- Люси, смотри, кого я нашла! - радостно объявила Катя, ставя котёнка на этажерку перед клеткой с важной птицей, это и была Люси.
- Катя! Ты с ума сошла?! - из гостиной вышла мама, хмурясь, - Мне ещё кота?! ("Это кошка!" - поправила Катя маму). Какая разница! Шерсть, когти, Люси будет нервничать! И где ты эту бродяжку подцепила? На Птичке? Там же одни микробы! Немедленно вынеси её обратно! - голос мамы не оставлял сомнений.
На шум из ванной вышел старший брат Кати, Макс, с наушниками на шее, присел перед Искрой.
- Ма, да ты чего? - ухмыльнулся Макс, позволив Искре обнюхать его пальцы, - Зверь-то классный! Настоящий рыжий мотор! У неё же характер на морде написан. Люси будет с кем поговорить, пока вас не будет дома. Макс жил отдельно и просто пришёл в гости.
- Как назовёшь? - спросил Макс, обратившись к Кате - Предлагаю Рыжухой.
- Ну ты скажешь, какая она Рыжуха! Огонёк! Или... А может Искра? - неожиданно угадав настоящую кличку малышки произнесла Катя. На том и порешили, даже не догадываясь, что "дали" ей её же имя.
- Чтобы в моей комнате твоей кошки духу не было! - сказала резко мать - И шерсть будет собирать сама по всей квартире.
Жизнь Искры в Катиной комнате была похожа на тюремное заключение с перерывами на прогулки под строгим надзором. Мама Кати, Галина Степановна, оставалась непреклонной: "Рыжая шерсть везде! Ты же видишь, Кать, у неё глаз слезится - это заразно!".
Катя пыталась спорить, показывала ветпаспорт с прививками, запиралась с кошкой в комнате, но напряжение росло...
Однажды Катя уехала на двухдневную конференцию. "Всего два дня, Искруша, потерпи," - прошептала она, оставляя кошке двойную порцию корма и любимую игрушку-мышку.
Галина Степановна только вздохнула...
Искра, тоскуя по Кате, решила исследовать "запретную территорию" - она юркнула в приоткрытую дверь гостиной.
Идеальный порядок, хрустальные вазы, дорогие шторы... И солнечный зайчик, плясавший на полированном столе прямо рядом с дорогой фарфоровой статуэткой.
Погоня за зайчиком была стремительной и неловкой. Искра прыгнула на стол, лапка с когтями зацепилась за кружевную салфетку под статуэткой... Раздался оглушительный грохот. Статуэтка лежала в осколках. Рядом замерла ошалевшая Искра.
Галину Степановну, прибежавшую на шум, словно подменили. Всё накопленное раздражение вырвалось наружу: "Вот рыжая бестия!!! - закричала она, забыв про солидность - Всё! Хватит! Сию же минуту вон отсюда!"
Женщина схватила швабру и погнала перепуганную Искру по коридору. Рыжий комок метался, пытаясь спрятаться, но Галина Степановна была неумолима. Она распахнула входную дверь и вытолкнула Искру на холодный бетонный пол подъезда: "И чтоб духу твоего здесь не было!".
Дверь захлопнулась. Искра, дрожа от страха, жалобно мяукнула у знакомой двери, но та не открылась. В подъезде пахло сыростью и чужими людьми. Искра направилась вниз по лестнице.
Два дня Катя звонила маме, спрашивая про Искру. Галина Степановна бурчала: "Жива-здорова, в комнате сидит". Возвращаясь домой, Катя сразу бросилась к своей комнате. Пусто. Миски нет. Лоток чистый. Холодный ужас сковал сердце: "Мама! Где Искра?!"
Галина Степановна не выдержала дочериного взгляда. Со слезами и злостью на себя, она выложила правду: про статуэтку, про погоню, про открытую дверь... Катя не кричала. Она побледнела, схватила куртку и помчалась искать свою рыжую беглянку.
Поиски казались безнадёжными. Двор, подвалы, соседние улицы... Катя звала: "Искруша! Рыжик!", пока не охрипла. На второй день, обессиленная и промокшая под дождем, Катя сидела на лавочке у своего подъезда. Отчаяние душило. Где её солнечный комочек?
И вдруг... знакомое жалобное "мяу". Слабенькое, откуда-то сверху. Катя подняла голову. На козырьке балкона третьего этажа (того самого, где жил вечно всем недовольный пенсионер, дядя Яша) сидела Искра! Она была мокрая, грязная, её рыжая шёрстка потемнела и слиплась, но она была жива! Как она туда забралась - загадка.
"Искруша! Родная! Держись!" – закричала Катя, забыв про усталость. Она ворвалась в подъезд и стала звонить в квартиру дяди Яши. Тот открыл, хмурый: "Чего шумите?".
- Дядя Яша, там моя кошка! Рыжая! На вашем балконе! Она не может слезть! Помогите, пожалуйста!
Дядя Яша буркнул что-то недовольное, но... вышел на балкон. Через минуту он вернулся, держа в руках мокрый, жалобно дрожащий рыжий комочек.
- На вот. Огненная тварина. Чуть не свалилась, еле поймал, - он протянул Искру Кате, в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.
Катя прижала Искру к груди, плача от облегчения. Кошка урчала, зарывшись рыжей мордочкой в её куртку.
- Спасибо вам огромное, дядя Яша! Я вам... я вам пирог испеку! С яблоками!
Дядя Яша махнул рукой: "Да ладно... Идите грейтесь. И кошку обсушите, а-то как мокрая курица".
Дома Галина Степановна встретила их молча. Она увидела дочь - промокшую, заплаканную, но сияющую от счастья, прижимающую к себе грязную, дрожащую, но живую Искру - такую маленькую, мокрую и беззащитную после двух дней ужаса на улице.
Впервые Галина Степановна вдруг подумала: "Статуэтку можно купить... А вот этот солнечный лучик в жизни дочери - нет".
- Давай её сюда, – тихо сказала она дрогнувшим голосом. Потом принесла большую миску тёплой воды и мягкое полотенце.
Катя осторожно стала мыть Искру, а мама держала её, не выпуская из рук. Кошка сначала дрожала, но тёплая вода и ласковые (хоть и немного неуклюжие) руки Галины Степановны сделали своё дело. Она расслабилась, заурчала тихим моторчиком, а её шерстка снова начала отливать тёплым медным цветом.
- Вот видишь, мам, она же урчит... Она говорит спасибо, - прошептала Катя, вытирая рыжую спинку.
Галина Степановна вздохнула. А потом осторожно коснулась ещё влажной, но уже мягкой и пушистой рыжей шёрстки.
- Урчит... - повторила она, - Ладно, пусть живет. Но! - её голос снова стал строгим, хотя и без прежней жёсткости, - Ты отвечаешь за порядок в комнате! Рыжую шерсть - убираешь ты! И к моим вазам она больше не подойдет. Поняла? И балконную сетку на окнах я закажу сверхпрочную, чтобы наша рыжая молния не упала.
- Поняла, мам! Все поняла! Спасибо! - Катя расцеловала и маму, и уже почти сухую, тёплую и снова сияющую рыжим светом Искру.
*********************
Прошло несколько месяцев. Искра больше не сидела взаперти. Она царила во всей квартире, облюбовав, конечно, Катину кровать и... неожиданно, старый вязаный плед на кресле Галины Степановны, на котором её рыжий мех смотрелся как украшение.
Теперь, когда Катя засиживалась за книгой или сериалом, мама могла сказать: "Кать, Рыжик зовет, пойди приласкай её". А однажды Катя застала маму, разговаривающей с кошкой, пока та терлась рыжей мордочкой об её ноги: "Ну что, солнышко, Катю нашу ждёшь? Скоро придёт".
Кстати, статуэтку склеили. Она стоит теперь вне зоны досягаемости даже для самой прыгучей кошки. А рядом с ней, на новой, специально купленной полочке, стоит маленькая фотография: улыбающаяся Катя, держащая на руках чистую, ухоженную, сияющую рыжую Искру.
Искра на фото смотрит прямо в объектив своими золотыми глазами, они полны спокойствия и какого-то... домашнего торжества.
Она больше не была беглянкой. Она нашла не просто крышу над головой. Она нашла Дом. А Галина Степановна, хоть и ворчала иногда на рыжую шерсть, теперь всегда покупала в магазине лишнюю баночку кошачьего паштета. "Для нашего рыжего солнышка," - говорила она Кате, и в глазах у неё светилась та самая искорка тепла, которую разожгла в их доме маленькая рыжая кошечка по имени Искра.
Любите читать рассказы о животных? Заглядывайте в рубрики "Рассказы", "Рассказы - 2", "Рассказы - 3"! Ваша Гелена