– А теперь скажи мне прямо, Марина, – голос свекрови дрожал от напряжения. – Ты… ты оформила эту квартиру не на себя, а на свою мать?!
Марина убрала волосы за ухо и кивнула. Спокойно. Даже слишком спокойно.
– Да. На неё.
– Господи… – Ольга Анатольевна вскочила с дивана. – Ты с ума сошла?! Это что же выходит, мой сын в ипотеку влез, ремонт делал, на двух работах пахал — а в итоге мы живём в квартире твоей матери?!
– Мама, ну перестань… – начал было Павел, но замолчал, когда мать обернулась к нему.
– Нет, ты скажи мне! Ты был в курсе?! Она оформила всё на тёщу, а ты молчал?!
Павел отвёл взгляд.
– Мы… мы так решили. Вместе. Тогда ещё.
– Тогда?! Когда «тогда»?! Когда была в декрете, а ты тянул всё один?! Когда твоя “любимая тёща” приходила с баулами супов и учила меня, как варить борщ?! Или когда она вела себя как хозяйка у нас на кухне, а я молчала?!
Марина глубоко вдохнула, встала со стула и, наконец, заговорила спокойно, но жёстко:
– Ольга Анатольевна. Вы же сами всё прекрасно знаете. Это не Пашины деньги. Это моя часть, мой материнский капитал, мои накопления и помощь мамы. Вы же знаете, что в ту квартиру Павел ни рубля не вложил – он в тот момент потерял работу и ещё полгода “искал себя”.
– Ах вот как?! То есть, он ничего не сделал, да?! – вскрикнула свекровь. – Он всё это время тянул вас с ребёнком, а ты…
– Он молодец, да. Но и я не сидела сложа руки. Мы оформили на маму потому, что она помогала с первоначальным взносом. А теперь, когда вы решили переехать к нам “временно”, вы вдруг вспомнили, чья это квартира?
– Мы не решили, – процедила свекровь. – Это Павел меня сам пригласил. Сказал: “Мама, приезжай, побудешь с внуком, пока Марина на подработке”. А теперь ты говоришь, что квартира — не его?!
Марина покачала головой:
– Квартира наша с сыном. А точка опоры – моя мама. Потому что в трудные времена она не делила, кто “из семьи”, а кто нет. А вы…
– Что – я?! – свекровь прищурилась.
– Вы звонили, когда надо было приехать с внуком в поликлинику. Но не приезжали. Вы предлагали помощь, но всегда “потом”, “через неделю”, “как только закончу маникюр”. Вы пили вино на даче, когда у нас была температура под сорок. А мама стояла рядом.
Павел стоял в углу, будто растерянный школьник. Он открыл рот, потом закрыл. Слов не было.
Ольга Анатольевна молчала несколько секунд. Потом холодно процедила:
– Ладно. Понятно. Мне здесь не место. Пойду собирать вещи.
Она направилась в комнату, но остановилась у двери и резко обернулась:
– Только запомни, Марина. Ты, может, думаешь, что выиграла. Но сыну ты больше не жена. А я тебе больше не свекровь. Надеюсь, вы со своей мамой вдвоём и останетесь. Удачи.
Когда за ней хлопнула дверь, Марина медленно опустилась на стул. Павел всё ещё стоял в углу.
– Марин…
– Что? – она не смотрела на него.
– Может, всё-таки… стоило иначе?
Она повернулась к нему и впервые за день улыбнулась. Улыбка была горькой.
– Поздно, Паш. Ты сидел и молчал, когда меня вытирали об пол. Сначала твоя мать, потом ты. Пусть теперь мама и квартира – единственные, кто умеет быть рядом.