Начало
Последние лучи солнца, словно стыдливые золотые пальцы, скользнули по крышам вагончиков, уступая место бархатистой синеве сумерек. Воздух, еще недавно напоенный запахами дня - нагретой земли, лесных трав - теперь остывал, становясь прозрачным и тихим.
В маленьком вагончике, где они разговаривали несколько часов, сгущались тени, но не страшные, а уютные, обволакивающие, как мягкое одеяло. Тишина здесь была особенной - не пустой, а наполненной невысказанным, густой и сладкой, как недопитый ими чай в кружках, давно потерявший тепло.
Они сидели бок о бок на узкой кровати, плечи почти касались, и это маленькое расстояние между ними вдруг стало бездной и мостом одновременно. Между ними вибрировало напряжение - живое, пульсирующее, как отдельное существо. От него нельзя было отмахнуться, проигнорировать - оно заполнило все пространство вагончика, сжимая грудь, заставляя сердце биться частой, тревожной дробью. Внутри него бушевал ураган смешанных чувств. Это было жгучее желание притянуть ее, раствориться в ней, и леденящий страх сделать неверный шаг, разрушить хрупкое равновесие. Слабая, но упорная надежда на чудо и тяжелые гири сомнений, тянущие вниз, к привычному одиночеству.
Он повернулся к ней, его движение было медленным, почти робким. В полумраке её глаза казались огромными, глубокими озерами, в которых тонул его взгляд.
Когда он заговорил, голос сорвался, став хриплым и неуверенным, выдавая всю внутреннюю дрожь:
— Тася... – он сделал паузу, ловя воздух, словно ему не хватало дыхания. – Я... Я так дико боюсь. Боюсь, что одно неловкое движение, одно не то слово... и я разрушу это. Все это... нежное, хрупкое, что возникло между нами. Боюсь, что мои руки, привыкшие брать своё в общении с женщинами, не сумеют быть достаточно бережными к тебе.
Он замолчал, глядя куда-то мимо нее, в темный угол.
- Но мысль уйти сейчас, оставить тебя здесь одну, с этим невысказанным... она просто невыносима.
Она слушала его, не шелохнувшись, лишь легкая тень пробежала по ее лицу. Потом она чуть наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. И тогда, медленно, словно сквозь толщу страха, на ее губах расцвела улыбка. Не широкая, но невероятно теплая, согревающая. Глаза, ещё мгновение назад такие серьезные, вдруг засияли изнутри, как две маленькие звезды, пойманные в сети ресниц. В них отразилось и понимание, и собственная тревога, и какая-то решимость.
- Я тоже боюсь, - выдохнула она, и ее голос был тихим шелестом листьев, едва слышным, но наполненным искренностью. - Каждую минуту. Боюсь довериться... боюсь обжечься... боюсь, что утро принесет разочарование...
Она осторожно положила свою ладонь поверх его руки. Тепло её кожи ощущалось как ток.
- Но, может быть... - она посмотрела ему прямо в глаза, - может быть, именно этот страх и есть та самая дверь? Та, которую страшно открыть, но за которой... за которой может быть так светло.
Эти слова, сказанные с такой тихой смелостью, сняли последние невидимые оковы. Он почувствовал, как что-то внутри него сдалось, освобождая место новому и невероятно важному. Он приблизился к ней медленно, невероятно медленно, будто двигался сквозь густой мед времени, боясь даже дыханием нарушить хрупкую, сияющую паутину момента. Каждый сантиметр сокращавшегося расстояния отдавался гулким эхом в висках. Он видел, как расширились ее зрачки, как дрогнули ресницы, как учащенно забился пульс в тонкой вене на шее. Мир сузился до точки - до ее губ, таких близких и незнакомых.
- Твои глаза... – прошептал он, уже почти касаясь её губ своими. - В них сейчас... целая вселенная.
Их губы встретились. Сначала это было лишь прикосновение - робкое, исследующее, как первое касание бабочки к цветку. Легкое, почти невесомое. Потом - чуть сильнее, увереннее. Она вздрогнула всем телом, тонкая дрожь пробежала по ее плечам, рукам. Разум всколыхнулся хаосом: "Что происходит? Куда это ведет?", но сердце, большое и доверчивое, уже знало ответ. Оно безоговорочно отдавалось потоку чувств, накрывающему с головой. Она доверяла ему. Всем своим существом, принимая, что это первый и её единственный мужчина на всю жизнь.
Он оторвался всего на сантиметр, их дыхание смешалось - горячее, прерывистое. Его рука поднялась, и кончики пальцев с бесконечной, почти священной нежностью коснулись её щеки, скользнули к виску, смахнули непослушную прядь. Прикосновение было таким осторожным, словно он боялся разбить хрустальную иллюзию, развеять волшебный сон.
— Тася, ты уверена? – прошептал он, и в его шепоте слышались и надежда и остатки неуверенностт. – Правда уверена? Я не хочу ошибиться в отношениях с тобой.
Она не отвечала сразу. Она смотрела ему в глаза, глубоко, проникая в самую душу, ища в его взгляде то, что уже знало её сердце. Потом её губы снова тронула улыбка.
- Да, – прошептала она и в этом одном слове было целое море чувств. – Я хочу быть с тобой. Не и где-то там, в далеком будущем и здесь сейчас.
Она слегка сжала его руку, её голос стал еще тише.
- Я хочу, чтобы ты был рядом. Внутри меня все поёт от твоих прикосновений.
Он обнял её, крепко, почти до боли, прижимая к себе так, чтобы почувствовать каждый изгиб её тела, каждый удар её сердца. И в этом объятии, сильном и защищающем, страхи начали отступать, таять, как ночной туман под первыми лучами солнца.
Продолжение