Взгляд через призму двух империй. Неизбежность встречи.
К августу 1812 года стратегическая ситуация требовала от России генерального сражения. После оставления Смоленска и под давлением общественного мнения Александр I назначил Кутузова главнокомандующим. Хотя тактика отступления Барклая-де-Толли измотала «Великую армию» (от 600 тыс. вторгшихся до 135 тыс. дошли до Бородина), сдать Москву без боя было немыслимо . Для Наполеона же битва стала последним шансом разгромить русских до зимы: «Через пять лет я буду господином мира... но я раздавлю Россию»
Силы и планы: асимметрия накануне боя
Французская перспектива:
- Наполеон оценивал русские силы в 120–130 тыс. — меньше своих 135 тыс. регулярных войск .
- Ключевое преимущество: двукратное превосходство в тяжелой кавалерии (11 тыс. против 5,5 тыс.) и опыт «закалённых в боях» солдат .
- План: прорыв левого фланга (флеши Багратиона), затем удар по центру (батарея Раевского) и окружение.
Русская перспектива:
- Кутузов располагал 120–154 тыс. (включая 28,5 тыс. ополченцев и 11 тыс. казаков), но 15% — необученные новобранцы .
- Укрепления: три линии обороны, флеши у Семёновского, редут у Шевардино. Главная ставка — артиллерия (624 орудия против 587 французских) .
- Стратегия: измотать врага, сохранив армию. Как писал Кутузов: «Главная цель — не Москва, а уничтожение французской армии» .
Ход битвы: кровавый тупик
5:00–12:00: «Ад на флешах»
Французы начали с отвлекающей атаки на Бородино, но главный удар обрушился на Багратионовы флеши. Волны атак маршала Даву разбивались о контратаки русских. После 7 часов боя флеши пали, но ценой чудовищных потерь. Переломный момент — смертельное ранение Багратиона: «Неужели я должен покинуть поле?» .
12:00–14:00: «Бойня у Кургана»
В центре штурмовали батарею Раевского. Французские кирасиры, прорвавшись к орудиям, рубили канониров, но были отброшены. Наполеон отказался ввести гвардию: «Я не могу рисковать резервом за 800 лье от Парижа» .
14:00–18:00: Тактический паритет
Рейд казаков Платова и Уварова в тыл французов заставил Наполеона приостановить атаки. Хотя рейд не нанёс серьёзного урона, он выиграл время для перегруппировки русских . К вечеру французы контролировали основные укрепления, но русские стояли на новых позициях.
Итоги: победа или пиррова победа? Французский триумф:
- Наполеон объявил победу: «Русские отступили! Мы контролируем поле!» .
- В парижские газеты вошли строки: «Московская битва — моё самое великое сражение... они были побеждены!» .
- Тактический успех: захват ключевых позиций, вынужденное отступление русских.
Российская стойкость:
- Кутузов доносил Александру I: «Место баталии нами одержано совершенно» .
- Армия сохранила боеспособность: «Французы показали себя достойными победы, а мы заслужили быть непобедимыми» (генерал Пеле) .
- Стратегический перелом: «Бородино стало могилой французской пехоты» (граф Воронцов) .
Цифры трагедии:
- Потери: 28–40 тыс. французов и 39–50 тыс. русских за 15 часов .
- «Каждый час погибало 6000 человек... Солнце покрылось кровавою пеленою» (воспоминания офицера Литовского полка)
Долгосрочные последствия: чья победа?
Для Франции: Тактический успех обернулся стратегическим поражением. Заняв Москву, Наполеон не сломил Россию. Потери элитных частей и кавалерии стали невосполнимы .
Для России: Отступление после Бородина позволило сохранить армию. Как отмечает историк Розалия Черепанова: «Отступление обернулось победой... Это часть русского национального мифа — терпение, перерастающее в триумф» . Парадокс памяти: Во Франции битва именуется «сражением у Москвы-реки» и редко упоминается в учебниках. В России же Бородино стало символом доблести, воспетым Лермонтовым и Толстым. Музей-панорама в Москве (основан в 1962 г.) ежегодно принимает 200 тыс. посетителей, храня «дух 1812 года» .
Битва, которая не закончилась
Бородино остаётся уникальным феноменом: «сражение, где обе стороны считали себя победителями». Для Наполеона это была «схватка гигантов» без решительного успеха. Для Кутузова — «моральная победа», позволившая отступить без разгрома. Историческая правда лежит в осознании, что именно здесь «Великая армия» потеряла свою непобедимость, а русская — обрела несокрушимую волю. Как резюмировал сам Наполеон: «Русские стяжали право быть непобедимыми». Память о Бородине, очищенная от мифов, — это память о цене, которую заплатили две нации за честь своих империй.