Рассказ Ветеран.Нам всем стоит задуматься над смыслом, моралью, идеей, и глубиной трагизма этого рассказа.Чтобы мы не повторяли тех ошибок, промохов, неуважения к подвигу ветеранов которые защитили нас от фашизма, и про что написано в рассказе. Что бы мы чтили память ветеранов, знали правду истории. Чтобы мы не забывали кто мы, откуда, и куда мы идём. Чтобы мы не плевали на заслуги, не брали в руки нацистские, фашистские, и националистические знамёна, не выкрикивали нацистские лозунги, не ходили с факелами, как люди в некоторых странах. Чтобы мы не возрождали нацизм, фашизм, и национализм против которого боролись наши деды и прадеды в Великую Отечественную войну с нацистской Германией, и вместе с ними боролись народы других стран. Чтобы мы не были Иванами родства не помнящие, и чтобы у нас это всё не возродилось как сейчас в некоторых странах. Ну а теперь сам Рассказ. ВЕТЕРАН
Этот рассказ - художественный вымысел... Но, порой, в
художественном произведении содержится больше истины, чем в
документальных хрониках и официальных данных. Этот рассказ о старике
помогает понять, что сейчас творится в сердцах ветеранов, живущих на
Украине.
— Сынок, а тут за квартиру можно заплатить?
— Угу, — ответил охранник, даже не повернув головы к посетителю.
— А где, сынок, подскажи, а то тут я впервой.
— У окошка,- раздраженно ответил охранник.
— Ты бы мне пальцем показал, а то я без очков плохо вижу.
Охранник, не поворачиваясь, просто махнул рукой в сторону кассовых окошек.
— Там.
Дед в растерянности стоял и не мог понять, куда именно ему идти.
Охранник повернул голову к посетителю, смерил взглядом и презрительно кивнул:
— Вот ты чего встал, неужели не видно, вон окошки, там и плати.
— Ты не серчай, сынок, я же думал что у вас тут порядок какой есть, а теперь понятно, что в любом окошке могу заплатить.
Дед медленно пошел к ближайшему окошку.
— С вас 345 гривен и 55 копеек,- сказала кассир.
Дед достал видавший виды кошелек, долго в нем копался и после выложил купюры.
Кассир отдала деду чек.
— И что, сынок, вот так сидишь сиднем целый день, ты бы работу нашел лучше,- дед внимательно смотрел на охранника.
Охранник повернулся к деду:
— Ты что издеваешься, дед, это и есть работа.
— Аааа,- протянул дед и продолжил внимательно смотреть на охранника.
— Отец, вот скажи мне, тебе чего еще надо? – раздраженно спросил охранник.
— Тебе по пунктам или можно все сразу? – спокойно ответил дед.
— Не понял? – охранник повернулся и внимательно посмотрел на деда.
— Ладно, дед, иди, — сказал он через секунду и опять уставился в монитор.
— Ну, тогда слушай, двери заблокируй и жалюзи на окна опусти.
— Непо…,- охранник повернулся и прямо на уровне глаз увидел ствол пистолета.
— Да ты чего, да я щас!
—
Ты, сынок, шибко не ерепенься, я с этой пукалки раньше с 40 метров в
пятикопеечную монету попадал. Конечно сейчас годы не те, но да и
расстояние между нами поди не сорок метров, уж я всажу тебе прямо между
глаз и не промажу,- спокойно ответил дед.
— Сынок, тебе часом по два раза повторять не нужно? Али плохо слышишь? Блокируй двери, жалюзи опусти.
На лбу охранника проступили капельки пота.
— Дед, ты это серьезно?
—
Нет, конечно нет, я понарошку тыкаю тебе в лоб пистолетом и прошу
заблокировать двери, а так же сообщаю, что грабить я вас пришел.
—
Ты, сынок, только не нервничай, лишних движений не делай. Понимаешь, у
меня патрон в стволе, с предохранителя снят, а руки у стариков сам
знаешь, наполовину своей жизнью живут. Того и гляди, я тебе ненароком
могу и поменять давление в черепной коробке,- сказал дед, спокойно глядя
в глаза охраннику.
Охранник протянул руку и нажал две кнопки на
пульте. В зале банка послышался щелчок закрывающейся входной двери, и на
окна начали опускаться стальные жалюзи.
Дед, не отворачиваясь от охранника, сделал три шага назад и громко крикнул:
— Внимание, я не причиню никому вреда, но это ограбление!!!
В холле банка наступила абсолютная тишина.
— Я хочу, чтобы все подняли руки вверх! — медленно произнес посетитель. В холле находилось человек десять клиентов.
Две мамаши с детьми примерно лет пяти.
Два парня не более двадцати лет с девушкой их возраста.
Пара мужчин. Две женщины бальзаковского возраста и миловидная старушка.
Одна из кассиров опустила руку и нажала тревожную кнопку.
— Жми, жми, дочка, пусть собираются, —спокойно сказал дед.
— А теперь, все выйдите в холл,- сказал посетитель.
— Лёнь, ты чего это удумал, сбрендил окончательно на старости лет что ли? —миловидная старушка явна была знакома с грабителем.
Все посетители и работники вышли в холл.
— А ну, цыц, понимаешь тут,- серьезно сказал дед и потряс рукой с пистолетом.
— Не, ну вы гляньте на него, грабитель, ой умора, – не унималась миловидная старушка.
— Старик, ты чего, в своем уме? — сказал один из парней.
— Отец, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? – спросил мужчина в темной рубашке.
Двое мужчин медленно двинулись к деду. Еще секунда и они вплотную подойдут к грабителю.
И
тут, несмотря на возраст, дед очень быстро отскочил в сторону, поднял
руку вверх и нажал на курок. Прозвучал выстрел. Мужчины остановились.
Заплакали дети, прижавшись к матерям.
— А теперь послушайте меня.
Я никому и ничего плохого не сделаю, скоро все закончится, сядьте на
стулья и просто посидите. Люди расселись на стулья в холле.
— Ну вот, детей из-за вас напугал, тьху ты. А ну, мальцы, не плакать, —дед весело подмигнул детям.
Дети перестали плакать и внимательно смотрели на деда.
—
Дедуля, как же вы нас грабить собрались, если две минуты назад оплатили
коммуналку по платежке, вас же узнают за две минуты? – тихо спросила
молодая кассир банка.
— А я, дочка, ничего и скрывать-то не собираюсь, да и негоже долги за собой оставлять.
— Дядь, вас же милиционеры убьют, они всегда бандитов убивают, – спросил один из малышей, внимательно осматривая деда.
— Меня убить нельзя, потому что меня уже давненько убили, — тихо ответил посетитель.
— Как это убить нельзя, вы как Кощей Бессмертный? – спросил мальчуган. Заложники заулыбались.
— А то! Я даже может быть и похлеще твоего Кощея, — весело ответил дед.
- Ну, что там ? — Тревожное срабатывание.
— Так, кто у нас в том районе? –диспетчер вневедомственной охраны изучал список экипажей.
— Ага, нашел.
— 145 Приём.
— Слушаю 145.
— Срабатывание на улице Богдана Хмельницкого.
— Понял, выезжаем. Экипаж включив сирену помчался на вызов.
— База, ответьте 145.
— База слушает.
— Двери заблокированы, на окнах жалюзи, следов взлома нет.
— И это все?
— Да, база, это все.
— Оставайтесь на месте. Взять под охрану выходы и входы.
— Странно, слышь, Петрович, экипаж выехал по тревожке, двери в банк закрыты, жалюзи опущенные и следов взлома нет.
— Угу, смотри номер телефона и звони в это отделение, чо ты спрашиваешь, инструкций не знаешь что ли?
- Говорят, в ногах правды нет, а ведь и правда,- дед присел на стул.
— Лёнь, вот ты что, хочешь остаток жизни провести в тюрьме? — спросила старушка.
— Я, Люда, после того, что сделаю, готов и помереть с улыбкой, — спокойно ответил дед.
— Тьху ты… Раздался звонок телефона на столе в кассе.
Кассир вопросительно посмотрела на деда.
—
Да, да, иди, дочка, ответь и скажи все как есть, мол, захватил человек с
оружием требует переговорщика, тут с десяток человек и двое мальцов,
—дед подмигнул малышам. Кассир подошла к телефону и все рассказала. —
Дед, ведь ты скрыться не сможешь, сейчас спецы приедут, все окружат,
посадят снайперов на крышу, мышь не проскочит, зачем это тебе? — спросил
мужчина в темной рубашке.
— А я, сынок, скрываться- то и не собираюсь, я выйду отсюда с гордо поднятой головой.
— Чудишь ты дед, ладно, дело твое.
— Сынок, ключи разблокировочные отдай мне.
Охранник положил на стол связку ключей.
Раздался телефонный звонок.
— Эка они быстро работают, — дед посмотрел на часы.
— Мне взять трубку? — спросила кассир.
— Нет, доча, теперь это только меня касается.
Посетитель снял телефонную трубку:
— Добрый день.
— И тебе не хворать, — ответил посетитель.
— Звание?
— Что звание?
— Какое у тебя звание, в каком чине ты, что тут непонятного?
— Майор, — послышалось на том конце провода.
— Так и порешим, — ответил дед.
— Как я могу к вам обращаться? —спросил майор.
— Строго по уставу и по званию. Полковник я, так что, так и обращайся, товарищ полковник, — спокойно ответил дед.
Майор
Серебряков провел с сотню переговоров с террористами, с уголовниками,
но почему-то именно сейчас он понял, что эти переговоры не будут обычной
рутиной.
— И так, я бы хотел ….
— Э нет, майор, так дело не пойдет, ты видимо меня не слушаешь, я же четко сказал по уставу и по званию.
— Ну, я не совсем понял что именно, —растерянно произнес майор.
— Вот ты, чудак-человек, тогда я помогу тебе. Товарищ полковник, разрешите обратиться, и дальше суть вопроса.
Повисла неловкая пауза.
— Товарищ полковник, разрешите обратиться?
— Разрешаю.
— Я бы хотел узнать ваши требования, а также хотел узнать, сколько у вас заложников?
—
Майор, заложников у меня пруд пруди и мал мала. Так что, ты ошибок не
делай. Скажу тебе сразу, там, где ты учился, я преподавал. Так что давай
сразу расставим все точки над «и». Ни тебе, ни мне не нужен конфликт.
Тебе надо, чтобы все выжили, и чтобы ты арестовал преступника. Если ты
сделаешь все, как я попрошу, тебя ждет блестящая операция по
освобождению заложников и арест террориста, — дед поднял вверх
указательный палец и хитро улыбнулся.
— Я правильно понимаю? – спросил дед.
— В принципе, да, — ответил майор.
— Вот, ты уже делаешь все не так, как я прошу. Майор молчал.
— Так точно, товарищ полковник. Ведь так по уставу надо отвечать?
— Так точно, товарищ полковник, —ответил майор
—
Теперь о главном, майор, сразу скажу, давай без глупостей. Двери
закрыты, жалюзи опущены, на всех окнах и дверях я растяжки поставил. У
меня тут с десяток людей. Так что не стоит переть необдуманно. Теперь
требования, — дед задумался, — ну, как сам догадался, денег просить я не
буду, глупо просить деньги, если захватил банк, — дед засмеялся. —
Майор, перед входом в банк стоит мусорник, пошли кого-нибудь туда, там
конверт найдете. В конверте все мои требования, — сказал дед и положил
трубку.
— Это что за херня? — майор держал в руках разорванный конверт,
— бля, это что,шутка? Майор набрал телефон банка.
— Товарищ полковник, разрешите обратиться?
— Разрешаю.
— Мы нашли ваш конверт с требованиями, это шутка?
—
Майор, не в моем положении шутить, ведь правильно? Никаких шуток там
нет. Все, что там написано — все на полном серьезе. И главное, все
сделай в точности как я написал. Лично проследи, чтобы все было
выполнено до мелочей. Главное, чтобы ремень кожаный, чтоб с запашком, а
не эти ваши пластмассовые. И да, майор, времени тебе немного даю, дети у
меня тут малые, сам понимаешь.
— Я Лёньку поди уже лет
тридцать знаю,-миловидная старушка шептала кассиру, — да и с женой его
мы дружили. Она лет пять назад умерла, он один остался. Он всю войну
прошел, до самого Берлина. А после так военным и остался, разведчик он. В
КГБ до самой пенсии служил. Ему жена, его Вера, всегда на 9 мая
праздник устраивала. Он только ради этого дня и жил, можно сказать. В
тот день она договорилась в местном кафе, чтобы стол им накрыли с
шашлыком. Лёнька страсть как его любил. Вот и пошли они туда. Посидели,
все вспомнили, она же у него медсестрой тоже всю войну прошла.
А
когда вернулись... ограбили их квартиру. У них и грабить-то нечего
было, что со стариков возьмешь. Но ограбили, взяли святое, все Лёнькины
награды и увели ироды. А ведь раньше даже уголовники не трогали
фронтовиков, а эти все подчистую вынесли. А у Лёньки знаешь сколько
наград-то было, он всегда шутил, мне говорит, еще одну медаль или орден
если вручить, я встать не смогу. Он в милицию, а там рукой махнули, мол,
дед, иди отсюда, тебя еще с твоими орденами не хватало. Так это дело и
замяли. А Лёнька после того случая постарел лет на десять. Очень тяжело
он это пережил, сердце даже прихватывало сильно. Вот так вот…
Зазвонил телефон:
— Разрешите обратиться, товарищ полковник?
— Разрешаю, говори, майор.
— Все сделал как вы и просили. В прозрачном пакете на крыльце банка лежит.
—
Майор, я не знаю почему, но я тебе верю и доверяю, дай мне слово
офицера. Ты сам понимаешь, бежать мне некуда, да и бегать-то я уже не
могу. Просто дай мне слово, что дашь мне пройти эти сто метров и меня
никто не тронет, просто дай мне слово.
— Даю слово, ровно сто метров тебя никто не тронет, только выйди без оружия.
— И я слово даю, выйду без оружия.
—
Удачи тебе, отец,- майор повесил трубку. В новостях передали, что
отделение банка захвачено, есть заложники. Ведутся переговоры и скоро
заложников освободят. Наши съемочные группы работают непосредственно с
места событий.
— Мил человек, там, на крыльце лежит пакет, занеси
его сюда, мне выходить сам понимаешь, — сказал дед, глядя на мужчину в
темной рубашке.
Дед бережно положил пакет на стол. Склонил голову.
Очень аккуратно разорвал пакет. На столе лежала парадная форма полковника. Вся грудь была в орденах и медалях.
— Ну, здравствуйте, мои родные,-прошептал дед, — и слезы, одна за другой покатились по щекам.
— Как же долго я вас искал,- он бережно гладил награды.
Через
пять минут в холл вышел пожилой мужчина в форме полковника, в
белоснежной рубашке. Вся грудь, от воротника, и до самого низа, была в
орденах и медалях. Он остановился посередине холла.
— Ничего
себе, дядя, сколько у тебя значков, — удивленно сказал малыш. Дед
смотрел на него и улыбался. Он улыбался улыбкой самого счастливого
человека.
— Извините, если что не так, я ведь не со зла, а за необходимостью.
— Лёнь, удачи тебе,- сказал миловидная старушка.
— Да, удачи вам, — повторили все присутствующие.
— Деда, смотри, чтобы тебя не убили, —сказал второй малыш.
Мужчина как-то осунулся, внимательно посмотрел на малыша и тихо сказал:
" Меня нельзя убить, потому что меня уже убили.
Убили, когда забрали мою веру, когда забрали мою историю, когда переписали ее на свой лад.
Когда забрали у меня тот день, ради которого я год жил, что бы дожить до моего дня.
Ветеран, он же одним днем живет, одной мыслью — днем Победы.
Так вот, когда у меня этот день забрали, вот тогда меня и убили.
Меня убили, когда по Крещатику прошло факельное шествие фашиствующей молодежи.
Меня убили, когда меня предали и ограбили, меня убили, когда не захотели искать мои награды. А что есть у ветерана?
Его награды, ведь каждая награда — это история, которую надо хранить в сердце и оберегать.
Но теперь они со мной, и я с ними не расстанусь, до последнего они будут со мной. Спасибо вам, что поняли меня."
Дед
развернулся и направился к входной двери. Не доходя пару метров до
двери, старик как-то странно пошатнулся и схватился рукой за грудь.
Мужчина в темной рубашке буквально в секунду оказался возле деда и успел
его подхватить под локоть.
— Чо-та сердце шалит, волнуюсь сильно.
— Давай, отец, это очень важно, для тебя важно и для нас всех это очень важно.
Мужчина держал деда под локоть:
— Давай, отец, соберись. Это наверное самые важные сто метров в твоей жизни.
Дед внимательно посмотрел на мужчину. Глубоко вздохнул и направился к двери.
— Стой, отец, я с тобой пойду,- тихо сказал мужчина в темной рубашке.
Дед обернулся.
— Нет, это не твои сто метров.
— Мои, отец, еще как мои, я афганец.
Дверь,
ведущая в банк открылась, и на пороге показались старик в парадной
форме полковника, которого под руку вел мужчина в темной рубашке.
И, как только они ступили на тротуар, из динамиков заиграла песня «День победы» в исполнении Льва Лещенко.
Полковник
смотрел гордо вперед, по его щекам катились слезы и капали на боевые
награды, губы тихо считали 1, 2, 3, 4, 5… никогда еще в жизни у
полковника не было таких важных и дорогих его сердцу метров.
Они шли, два воина, два человека, которые знают цену победе, знают цену наградам, два поколения 42, 43, 44, 45…
Дед все тяжелее и тяжелее опирался на руку афганца.
— Дед, держись, ты воин, ты должен! Дед шептал 67, 68, 69, 70...
Шаги становились все медленнее и медленнее.
Мужчина уже обхватил старика за туловище рукой.
Дед улыбался и шептал….96, 97, 98…
он с трудом сделал последний шаг, улыбнулся и тихо сказал:
— Сто метров… я смог.
На асфальте лежал старик в форме полковника, его глаза неподвижно смотрели в весеннее небо, а рядом на коленях плакал афганец...