Прошло почти три месяца после родов, но я до сих пор не могу прийти в себя. Возможно, если поделюсь своей историей, станет легче.
Начало родов
23 апреля, в час дня, у меня начались схватки (срок — 39 недель и 4 дня). Это были первые роды, поэтому я очень боялась. Схватки шли с интервалом в полторы минуты, хотя подруги говорили, что такой короткий промежуток обычно бывает уже в активной фазе. При этом боль была несильной, но странной — будто давило на прямую кишку, как при потугах. Я испугалась, что рожаю прямо сейчас. Муж в панике вызвал скорую, и меня отвезли в роддом.
В приёмном отделении я по глупости призналась, что у меня болит горло. Итог — меня отправили в абсервационное отделение, куда помещали женщин с подозрением на COVID-19. Всю беременность я боялась заразиться, носила маску, пользовалась антисептиком, а теперь оказалась в самом эпицентре возможной инфекции.
Врачи в полной экипировке: маски, перчатки, резиновые сапоги, очки. Осмотр показал раскрытие всего 1 см. А схватки усиливались, и боль по-прежнему отдавала в поясницу и копчик.
Отошли воды и начался ад
Пока я стояла на КТГ, почувствовала хлопок — отошли воды. Было 16:00. И тут начался настоящий кошмар. Схватки стали невыносимыми, я не могла ни лежать, ни стоять. Дыхательные техники не помогали.
К 18:00 боль достигла предела, но персонал почти не появлялся. К 20:00 была пересмена, а я уже кричала от боли. Новый врач проверила раскрытие — всего 3-4 см. На мой вопрос, рожу ли я сегодня, ответила: «Точно нет».
Я была в отчаянии. Схватки шли с максимальной интенсивностью, но раскрытие не прогрессировало. Мне сделали обезболивающее, но оно не подействовало.
Роды
К полуночи раскрытие наконец увеличилось, но рожать было ещё рано. В час ночи я умоляла отвезти меня в родзал — сил терпеть больше не было.
В родовой у меня уже не осталось сил. Из-за того, что воды отошли рано, схватки смешались с потугами, и я не понимала, когда нужно тужиться. Врач кричала: «Давай!», но у меня не получалось.
Сердцебиение ребёнка пропало. Врач начала давить мне на живот, сделала эпизиотомию. В итоге малыш родился. Я помню, как он не закричал сразу, и я забилась в истерике: «Почему он молчит?!» Врач холодно ответила: «Не всё, как в кино». Наконец он заплакал. Слава Богу.
Но оказалось, у него двойное обвитие пуповиной, и он едва не задохнулся. Врач обвинила меня: «Ты ему не помогла».
Разлука и новые испытания
Малыша принесли, помыли, но не дали мне. «Нельзя, пока не будет готов тест на COVID», — сказали мне. Его унесли, а меня зашили и отправили в палату.
На утро сообщили, что ребёнок всю ночь был под кислородом, но теперь дышит сам. Позже выяснилось, что у него кефалогематома (кровоизлияние под надкостницу). Врачи уверяли, что она рассосётся.
Тест на всё не приходил. Малыш оставался в больнице, срыгивал кровью. Я рыдала каждый день.
27 апреля меня выписали, а сына оставили. Дома я узнала, что у соседки по палате положительный тест. Я впала в истерику: «Значит, я тоже заражена?!»
29 апреля малыша выписали, но мы с мужем решили изолироваться. За ним ухаживали бабушки.
Тест сделали только 29 апреля, результат пришёл 6 мая — отрицательный. Но я уже была морально раздавлена.
Проблемы с гематомой
В роддоме говорили, что гематома небольшая и пройдёт. Но через месяц она затвердела. Хирург сказал, что нужно было откачать кровь на 11-й день, а теперь поздно. Теперь у сына шишка на голове, которая, возможно, останется навсегда.
Послесловие
Сейчас сыну не полных три месяца, он здоров и красив. Шишка почти не видна под волосами, но я всё равно переживаю.
Я не могу забыть этот кошмар. Иногда мне кажется, что Бог наказал меня за что-то. Мама говорит: «Значит, есть за что». Мне страшно.
Как отпустить эту ситуацию? Может, стоит обратиться к психологу?