Как сейчас захотелось вспомнить детство и ту самую, хорошую, прекрасную, замечательную жизнь, которая была тогда!
Я частенько зависаю у дедов. После того, как стена у нашего дома покосилась, поехала и повела за собой крышу, нашу избу продали. Проблема была в том, что из-за того, что близко река, вода заходила в подполье домов либо это грунтовые воды подмывали фундамент.
Батя подался на то ли золотой, то ли на урановый рудник в Узбекистан, а за ним поехала и маман. Меня оставили у баушек с дедами. Баушки рассказывали, что я орала до хрипоты и синевы и меня отливали водой, так я скучала по родителям. Да, конечно, мне было сказано, что я сибиряк, но в два года сибиряком у меня быть, видимо, не получалось. Пока мать с отцом устраивались с работой на новом месте, на руднике, я росла то у одной, то у другой баушки, естественно по принципу больше грязи, толШШе морда. Ещё был вариант больше грязи, ширше морда. Также за мной иногда присматривала моя прабабушка.
Деды любили меня, шили тёплые тапочки из самокатанной овечьей шерсти, катали на лошади в телеге либо на мотоциклете, веселили и забавляли, показывали гусей, барашков, петухов. Когда маман приехала за мной, я её забыла и не узнала. Мать привезла меня на поезде в Узбекистан. Сначала жили в общежитии, мать устроила меня в садик и сама тоже пошла работать.
Потом мы получили отдельную однокомнатную квартиру от предприятия, где работал отец. Мы переехали, и казалось бы, всё наладилось и теперь стало всё прекрасно, но нет! В Узбекистане была очень сильная жара, и то ли повышенная, то ли пониженная влажность. Я постоянно болела в Узбекистане, мать рассказывала, что я покрылась какими-то кожными нарывами, постоянно температурила и местная врачиха сказала, что сибирские дети здесь не приживаются, не климат. Везите ребёнка туда, откуда вы приехали. Аналогичная проблема была у наших земляков с их сыном. Мать того мальчика сказала. А чо сделашь, ничо не сделашь. Из одного два не будет. И их семья осталась в Узбекистане.
Моя маман сказала, что ей не нужна ни квартира, ни заработки, если я так болею. Бросили и квартиру, и заработки и снова вернулись домой в деревню к дедам. Дорогу домой я уже очень смутно, но помню до сих пор. Я ходила по длинному коридору поезда и хлопала поднятыми сиденьями. Уже я отчётливо помню, как родители ждали контейнер с вещами из Узбекистана и батя ездил его встречать. Помню с какой радостью я доставала свои игрушки, которыми я играла в Узбекистане.
Батя устроился в наш город работать водителем на рефрижератор, мать со мной кочевала по бабушкам, пока мы не перебрались все в город, к отцу. У дедов я привыкла и часто меня оставляли у них.
Ну ты что? Так здесь и ГУЖУИССИ? (Гужеваться означает праздновать, веселиться, столоваться) спрашивали меня, смеясь, разные деревенские родственники и знакомые. Надо сказать, что гужевалась не только я, частенько у бабушек зависали и другие внуки. Матерям надо было работать, все стояли в очереди на жильё, жили кто в общежитиях, кто в съемных комнатах и домах.
Я помню зима. Очень снежно. Я ночую у бабушки по маме. От мороза гудят столбы на улице. На улице что-то даже трещит и щёлкает от мороза. Дед высыпает в печку ведро угля. Бабушка читает журнал то ли Москва, то ли Москвич. Сидит мурлычит толстый серый кот Дымок. Тишина, покой и несказанное блаженство! Я ложусь на диванчик и немедленно проваливаюсь в сон...