Правительство Польши установило 11 июля день памяти «Волынской резне». Давайте разберемся, что же там произошло во время войны.
С началом войны польско-украинские отношения стали всё более накаляться. После прихода немецких войск на Западную Украину в 1941 году в некоторых сёлах происходили вооружённые столкновения между украинцами и поляками. В некоторых районах поляки были приравнены к евреям, и их заставляли носить белые повязки. Составлялись списки поляков, которых ОУН подозревала в нелояльности к украинской власти. В некоторых сёлах было убито несколько поляков. Например, в Тернопольской области в начале июля было убито несколько поляков в сёлах Скородинцы (8 поляков), (5 поляков) - в Лежановка, Ласковце (8 поляков),Торское, Угрыньковское- (2 поляка), несколько польских семей было уничтожено в селе Полевцы. Большинство убийств в этих сёлах были совершены 6-8 июля — либо до прихода немцев, либо сразу после их ухода, либо одновременно со вступлением в сёла. Везде, кроме Полевцев, были убиты только мужчины. Даже в Скородинцах, где были уничтожены практически все евреи всех возрастов (около 20 человек) уничтожались только поляки-мужчины. На данном этапе украинские националисты ещё не уничтожали поляков только за то, что они поляки. Убитые поляки были, в основной своей массе, активистами различных польских обществ, вроде «Стрельца», осадниками или представителями польской местной интеллигенции, сельскими учителями с которыми у украинцев было связана политика насильственного ополячивания.
Антипольские действия оуновцев на местах не выходили за рамки инструкций «Борьба и деятельность ОУН», предусматривавшей уничтожение польских активистов, но не поляков вообще. Выступления против поляков носили локальный характер и, как и в 1939 году, были направлены на представителей бывшей польской администрации и активистов, и только в нескольких случаях по инициативе снизу украинское население совершило погромы польского населения в целом. Даже межнациональные браки между украинскими националистами и поляками рассматривались как своего рода национальное предательство.
Но главные события развернулись много позже, на Волыни. По данным всеобщей переписи населения, в 1931 году на Волыни проживало 2 млн. 85 тыс. человек, среди них 1 млн. 418 тыс. украинцев, 346 тыс. поляков и 207 тыс. евреев. В тридцатые годы XX века поляки проживали в более чем 5200 населённых пунктах из 6800.Чисто польских сёл насчитывалось 745. Учитывая, что изЗападной Украины советские репрессии нанесли польской общине немалый ущерб (в период с 1939 по 1941 год советские власти депортировали 200 000 поляков , сложно утверждать, что она сама по себе представляла собой значительную угрозу для украинских националистических сил. Поэтому на Волыни не ожидали серьёзных антипольских выступлений. Ещё на рубеже 1942 и 1943 годов польское подполье положительно оценивало положение в этом регионе. Отчёты, которые присылали в Лондон, скорее были обнадёживающими. Правда, первые убийства поляков украинскими националистами случались уже в 1942 году, однако они не носили массового характера, и, следовательно, не вызвали беспокойства широкой общественности. Многие поляки принимали активное участие в деятельности украинского подполья в борьбе против немецкой оккупации. Складывалась видимая ситуация, когда оба народа объединялись против оккупантов, которыми считали как немцев, так и Советы. Но первыми, антиукраинский террор разкернула польская Армия Краева на Люблинщине. И эти дейсвия польских подпольщиков с их вооружёнными формированиями на Волыни были причинами создания отрядов УПА.
Летом 1941 года ещё одним шагом для раздора украинцев и поляков представлялось разделение Западной Украины: Волынь вошла в новосозданный Рейхскомиссариат Украина, а Галичина — в уже сущесствующееГенерал-губернаторство (ГГ). Уже 30 июля 1941 года сотрудник немецкой полевой комендатуры в Дрогобыче писал, что западные украинцы за два года советского правления не забыли притеснений со стороны польского режима, а присоединение Галиции к Генерал-губернаторству «…привело к ощутимому разочарованию украинцев. Они не могут себе представить, что снова должны жить в одной административной области вместе с ненавидимыми ими поляками. Более того, ситуация 1939−1941 годах в отношении местной аккупационной администрации в 1941−1942 годах повторилась с точностью до наоборот. Поскольку украинское население было менее образованным, чем польское, то немцы, чтобы обеспечить эффективный контроль над территорией, стали активнее, чем Советы, привлекать к управлению поляков.
Массовые репрессии, которым подвергались бандеровцы с середины сентября 1941 года, поляки, вероятно, восприняли со скрытым удовольствием и настоящим облегчением.
На ІІ Конференции ОУН-Б в апреле 1942 года в отношении поляков украинские националисты выступали «за умиротворение польско-украинских отношений» «на платформе самостоятельных государств и признания и уважения права Украинского Народа на Западноукраинские земли». В то же время ОУН продолжала борьбу против «шовинистических настроений поляков и аппетитов относительно западноукраинских земель, против антиукраинских интриг и попыток поляков занять важные сферы хозяйственно-административного аппарата западноукраинских земель ценой отстранения украинцев. В соответствии с решением ІІ апрельской Конференции 1942 года ОУН выступала за ликвидацию «второстепенных» фронтов (включая и польский) ради сосредоточения усилий на основном — антисоветском фронте, и вела переговоры с польской стороной (в 1942—1943 годах переговоры с перерывами велись между представителями Провода ОУН-Б Михаилом Степаняком, Евгением Врецьоновой и представителями польского Лондонского правительства). Но вскоре переговоры зашли в тупик и не дали никаких практических результатов.
Особое значение оуновские подпольщики придавали проникновению в Украинскую вспомогательную полицию. Служба в ней давала шанс для военной подготовки значительного количества молодых людей. Уже тогда возникло намерение «в подходящий момент» благодаря доверенным лицам взять её под контроль. Украинское подполье глубоко её покрыло, ведь проводники националистов изначально предполагали, что в нужный момент члены этого формирования перейдут на их сторону и создадут партизанский отряд. Украинская полиция, безусловно, была важным инструментом оккупационной политики, ведь она помогала немцам контролировать захваченные земли. Её подразделения были активно задействованы в уничтожении гражданского населения, евреев и советских военнопленных. Одним из наиболее известных примеров было умиротворение села Обурки в Луцком районе (рядом с нынешним селом Рудники) 13-14 ноября 1942 года, когда было убито 53 польских жителя. И хотя убийство совершили немецкие каратели, поляки приписали его даже не украинским полицаям, а украинским националистам. Подобных фактов было предостаточно, чтобы разгорелась ярая вражда между поляками и украинцами.
Ещё до создания УПА на территории Западной Украины постепенно активизировался опасный враг украинского националистического подполья – Армия Краева (АК) и ряд связанных с ней мелких польских организаций. Военно-политическое руководство АК считало Западную Украину «исконно польскими землями» и стремилось создать там относительно сильные структуры для того, чтобы встретить Красную армию. По мысли поляков, руководители АК хотели принять Красную армию как союзника и партнёра и тем самым способствовать включению Западной Украины, Западной Белоруссии и Виленского края в состав послевоенной Польши. Польское восстание предполагалось поднимать в немецком тылу непосредственно перед линией фронта по мере приближения советско-германского фронта. Со своей стороны, руководство ОУН (б) вовсе не желало, чтобы на их земле польские подпольные организации реализовывали свои замыслы, а после войны снова забрали бы себе этот регион. УПА должна была послужить противовесом АК — не допустить господства поляков в лесных массивах Волыни и горах Карпат.
Помимо вооружённых отрядов польского подполья, на территории всё чаще появлялись отряды советских партизан. Разворачивалась подпольная работа, местные жители (особенно поляки) в отдельных сёлах оказывали помощь партизанам и подпольщикам. В обзоре начальника полиции СД от 9 октября 1942 года настроениям в среде польского меньшинства Волыни и Полесья посвящалось несколько строк: «Позиция поляков также, как и прежде, обозначена двумя особенностями: с одной стороны, сильным выслуживанием, на которое указывают многие сотрудники немецких учреждений, с другой стороны — концентрацией на идее создания великопольского государства после окончания войны… Всё вновь и вновь наблюдается пособничество польского сельского населения советским бандам». Пройдя рейдом по территории Ровенской области в начале 1943 года,Сидор Ковпак подтверждал оценки немцев: «Настроение поляков по отношению к Советской власти, к Красной армии, красным партизанам исключительно хорошее. Многие поляки просились в наш отряд».
Таким образом, перед украинскими националистами польское меньшинство, и так не вызывавшее симпатий, предстало вредным «лакеем трёх зол»: администрации нацистов в 1941—1942 годах, находящихся в подполье польских националистов в 1942 году, и Советов, в 1942 году представленных красными партизанами. В свою очередь, украинское население предстало для поляков тем же самым: «злорадным пособником коммунистических властей» в 1939—1941 годах, «жестокими холуями нацистских правителей в 1941—1942 гг.», и «скрытым сторонником террористической ОУН». Последняя, в связи с ослаблением других украинских партий и радикализацией настроения населения, планомерно наращивала своё влияние. К концу 1942 года вражда достигла такого накала, что ситуация потихоньку начала уплывать из-под контроля немцев. Об этом писал 1 ноября 1942 года в обзоре ситуации генеральный комиссар Волыни-Подолья Генрих Шёне: «Напряжённые отношения между отдельными национальными группами, в особенности белорусами и украинцами с одной стороны, и поляками — с другой, особенно обострились. В этом есть определённая система. Попытки с какой-то враждебной стороны беспокоить народ».
Тревога оккупантов нарастала. 25 февраля 1943 года гебитскомиссар области Брест-Литовска заявлял в отчёте Шёне за январь—февраль 1943 года: «…Неблагонадёжные для нас элементы из различных национальных групп используют немецкую администрацию для межнациональной борьбы друг с другом. Местами происходят случаи, когда, например, сельский староста, если он поляк, злоупотребляет своим положением против украинцев, или если он украинец, то делает то же самое, против поляков. Я разбираю каждый такой случай в отдельности и привлекаю виновных к ответственности».Однако было уже поздно. Возникла Повстанческая армия, начавшая истребление части поляков с целью изгнания остальных с территории Западной Украины.
17-23 февраля 1943 в селе теребежи состоялась III конференция ОУН-Б, на которой было решено начать открытую партизанскую войну на Волыни. Конференция, что важно, состоялась после победы Красной Армии под Сталинградом. Бандеровцам могло казаться, что поражение Германии уже очень близко. Они были убеждены, что окончательную битву за независимость им придётся вести с СССР или Польшей, а может, и обоими врагами одновременно. Программное выступление на конференции произнёс Михаил Степняк, который предостерёг, что СССР может победить в войне. Он предложил немедленно начать восстание против немцев и освободить Украину от оккупации до прихода Красной Армии. Его действия были поддержаны Проводом, но не были реализованы под давлением Дмитрия Клячкивского и Романа Шухевича (будущего преемника Клячкивского на посту главнокомандующего УПА), по мнению которых вооружённая борьба должна быть направленной в первую очередь не против немцев, а против советских и польских партизан. Никаких признаков грядущей резни в документах постановления ІІІ Конференции ОУН-Б не было обнаружено.
Одним из самых спорных исторических вопросов предшествия Волынской резни являютсяэтнические чистки украинского населения со стороны поляков на Закерзонье (на Холмщине и Люблинщине). Противоречивость заключается в разной трактовке времени этих событий: они предшествовали акциям на Волыни или произошли уже после их начала. Как свидетельствуют архивные документы одного из подпольщиков ОУН, к нему обратились украинцы-беженцы из-за Западного Буга с просьбой защитить их от польского террора. Как это случалось и раньше, руководители ОУН вступили в переговоры с польским подпольем с предложением о мирном разрешении всех проблем, однако положительного ответа не получили. Российский историк Александр Гогун считает, что польский террор на Люблинщине стал последней каплей, которая побудила ОУН начать антипольские акции на Волыни.Поляк Гжегож Мотыка считает, что массовые убийства украинцев польским подпольем на Холмщине начались только с весны 1943 года уже как ответ на действия УПА, а до этого их целью было не «очищение» Люблинщины от украинцев, а сопротивление немецкой операции выселения.С чего же все это началось?
Начальником службы безопасности (СД), СС и полицайфюрером Люблинского дистрикта Генерал-губернаторства Одило Глобочником на территории Замойского повета планировалось создание образцовой немецкой колонии «Гиммлерштадта», заселённой крестьянами из Германии (райхсдойчами), лицами немецкой национальности (фольксдойчами) и голладцами. Для защиты немцев на границах колонии должны были быть размещены украинцы. В ходе переселенческой акции, начавшейся 27 ноября 1942 года и проходившей до середины февраля 1943 года, в польских сёлах, откуда поляки были предварительно выселены, были размещены украинские крестьяне. Десятки тысяч поляков, выселенных зимой из своих домов, пополнили АК и начали ответные акции против украинцев. С их точки зрения украинские переселенцы были грабителями их имущества и немецкими коллаборационистами.
В результате с января 1943 года польские партизанские отряды приступили к истреблению украинских старост, агрономов, членовКураинского Центрального комитета Например, в Грубешевском повете погибли председатель Грубешувского УЦК Яков Струтинский и организатор самообороны в этом повяте полковник Яков Гальчевский. Отряды АК и БХ нападали на посты Украинской вспомогательной полиции, в марте 1943 года разгромили их в Потурине и Модрине. В тяжёлом положении оказались украинцы, которые жили вБилгорайском повете. Поляки постоянно нападали на них, отбирая имущество: лошадей, одежду. Часто нападения сопровождались избиениями, а иногда и убийствами. Всё это, по мнению Гжегожа Мотыки, делалось для того, чтобы заставить украинцев покинуть занятые хозяйства. Всего до весны 1943 года аковцы убили на Закерзонье не менее 400 представителей сельской украинской интеллигенции и духовенства. Украинские историки Иван Патриляк и Анатолий Боровик пишут, что в ходе карательных акций АК на Холмщине в декабре 1942 — марте 1943 года было убито 2000 гражданских украинцев, несколько тысяч стали беженцами. Но при этом и украинская вспомогательная полиция действовала безжалостно. В феврале 1943 года в малых Скоморохах полицейские убили несколько человек. 12 февраля они убили командира роты АК Сагрынь-Турковичи Зигмунта Бондаревича, а 18 марта в Вроновицах погиб офицер АК Антоний Пельц.
В начале 1943 года резко возросло число убийств отдельных лиц польской национальности и польских семей. Со значительной степенью вероятности их можно рассматривать как проявление подготовки бандеровцев к антипольской акции. Изначально акции украинских повстанцев были направлены против польских сотрудников гитлеровской администрации, работавших в службе охраны лесов и государственных имений (легеншафты). Затем они распространились и на гражданское население в сельской местности — сперва на прибывших в межвоенный период колонистов, а затем и постоянных жителей. Сначала поляков убивали преимущественно в Сарненском и Костопольском районах, затем волна убийств распространилась на значительно больший регион. Волна атак планомерно перемещалась на запад. Истребление польского населения в мае-июне 1943 года распространилось на Дубенский, Луцкий и Здолбуновский районы, а в июле 1943 года охватило все земли Волыни, кроме Любомльского района.
Первым заметным актом геноцида было уничтожение 9 февраля 1943 года польской колонии Паросля в Сарненском районе. По версии Гжегожа Мотыки, оно было совершено подразделением («первой сотней УПА») «Долбёжки-Коробки» (Григория Перегиняка). Судя по описанию польского историка, этот отряд после боя в городке Владимирец зашёл под видом советских партизан в деревню и потребовал от местных поляков помощи. Поев в домах крестьянских семей, бойцы отряда собрали поляков в одно место и зарубили топорами 173 человека. Перегиняка ликвидировали сами немцы спустя две недели после резни в Паросле, когда его сотня попыталась атаковать немецкий гарнизон в Высоцке.
Начало резни
В марте 1943 года началась уже систематическая и плановая ликвидация всех поляков. Так, в Костопольском районе в ночь с 9 на 10 марта в колонии Антоновка уповцы убили около двадцати поляков, 12 марта в селе Белка было убито несколько поляков, а 18 марта совершено нападение на колонию Боровка, где погибли 29 поляков. 20 марта несколько поляков стали целью нападения в Деражном. 22 марта 1943 года уповцы атаковали школу в Млыновцах, где находился немецкий гарнизон из нескольких человек. Здание сгорело вместе с немцами и тремя поляками. 26 марта разгрому подверглось село Липники. Среди погибших было 182 человека, в том числе 4 еврея и 1 русский. Тогда едва не погиб будущий первый космонавт Польши Мирослав Гермашевский.
Эти убийства были, однако, лишь прелюдией к массовой антипольской акции. Всё свидетельствует о том, что руководство ОУН-Б и УПА моментом концентрированного удара по польским сёлам во всей восточной части довоенного Волынского воеводства выбрало Страстную неделю 1943 года. Уже и раньше ходили слухи, что «Пасха покраснеет от крови поляков». Это был отголосок приготовлений украинских партизан. Атаки начались сразу в начале недели, достигнув апогея на Пасхальное триденствие. Позже волна нападений там несколько спала. Самая кровавая акция весной произошла 22—23 апреля 1943 года, когда отряд УПА напал на посёлок Яновая Долина в Костопольском районе. В посёлке квартировал немецкий гарнизон численностью до роты, однако он не покинул своей базы на момент атаки и открывал огонь по УПОвцам только тогда, когда те слишком близко приближались к месту их дислокации. Тогда погибло от 500 до 600 человек ─ как нацистов, так и мирных жителей. Янова Долина снова стала объектом атаки УПА 15 мая, однако в тот день никто не погиб. Вне досягаемости немецкой обороны находились электростанция, трансформаторная и насосная станции и многие другие здания, которые сожгли или взорвали повстанцы..
С конца апреля — начала мая 1943 года УПА проводила регулярное «очищение» региона от польского населения уже в юго-восточных районах Волыни (Кременецкий и Шумский). Так, в ночь со 2 на 3 мая объединённые подразделения УПА и ОУН-мельниковцев атаковали Куты. Польская самооборона защищалась в каменных зданиях в центре. Украинские партизаны врывались в дома, расположенные по линии обороны, убивая жителей, грабя и поджигая дома. Одновременно шёл интенсивный обстрел центра села. Около 3.30 утра нападавшие отступили. Погибли, по меньшей мере, 53 поляка. Сразу же после нападения немцы эвакуировали это поселение, оставив в нём только украинцев.
2 июня 1943 года украинские партизаны атаковали село Гурбы (менее чем через год вблизи этого села состоится битва УПА с советскими войсками, которую считают крупнейшей в истории этого военного формирования). Пользуясь штыками и топорами, украинцы убили около 250 поляков. В последующие дни продолжалась охота на отдельных заблудившихся лиц.
В середине июня 1943 года в результате блокады, введённой украинскими партизанами, был эвакуирован посёлок Колки. Немцы организовали эвакуационные транспортные средства, которыми оттуда выехало большинство поляков. После эвакуации немецкого гарнизона Колки сразу же занял батальон УПА под командованием «Рубашенко» (Степана Коваля). Приход повстанцев в посёлок сопровождался расправой над польским населением. 13 июня уповцы согнали оставшихся в Колках поляков в католическую церковь и подожгли её. Погибли около 40 человек. Колки вскоре получил статус столицы небольшой повстанческой республики, возникшей вокруг этого посёлка.
Как следует из подсчётов Владислава и Евы Семашко, с февраля по июнь 1943 года на Волыни погибли около 9 тысяч поляков. Почти 4 тысячи были убиты в Костопольском и Сарненском районах. Но это было только начало антипольской акции УПА.
Перед нападением на населённые пункты поляков часто принуждали к выезду в Польшу. Многочисленные очевидцы, пережившие резню, вспоминали, как украинские националисты выдвигали польскому селу ультиматум, в котором полякам давалось некоторое время, чтобы покинуть место проживания]. Этому активно противились местные отряды Армии Крайовой, пытавшиеся таким образом «застолбить территорию Польши» при послевоенном переделе мира. Этот факт послужил причиной того, что в жертвах польского населения некоторые украинские историки обвиняют АК]. В случае невыполнения приказа покинуть деревню всё её население уничтожалось, а сама деревня сжигалась. Сёла сжигали без предупреждений, чтобы жители не успели подготовиться к обороне. УПА стремились изгнать поляков потому, что они претендовали на западные украинские земли и представляли собой, с точки зрения украинских националистов, опасность для украинского государства. Те национальные меньшинства, которые, по мнению националистов, опасности для украинского государства не представляли (как чехи), получали возможность не просто мирного существования, но и национального развития.
По мнению ряда современных польских и украинских учёных, за этнические чистки польского населения прямую ответственность несёт главнокомандующий УПА Дмитрий Клячкивский (псевдоним «Клим Савур»). Есть и такое мнение, что существование приказа Клима Савура про «поголовное уничтожение польского населения» не находит достаточного подтверждения в сохранившихся архивных документах. Польский историк Владислав Филяр высказал предположение, что на ІІІ Конференции ОУН-Б было принято решение о начале «национальной революции», а краевым проводам давалась возможность выбора форм борьбы в зависимости от ситуации. На Волыни этой «свободой рук» воспользовался Клячкивский для борьбы с польским населением. Другой польский историк — Гжегож Мотыка — полагает, что, возможно, на ІІІ Конференции ОУН-Б было принято решение выселить польское население из Волыни, а местное руководство ОУН на Волыни между февралём и июнем 1943 года приняло решение без предупреждения ликвидировать польское население, поскольку если бы УПА стала предупреждать поляков и распространять листовки с призывом покинуть Волынь, поляки оказали бы сопротивление, и это сильно осложнило бы работу по их выселению. По его предположению, решение о начале антипольской акции на Волыни было принято тремя людьми — Дмитрием Клячкивским, войсковым референтом Василием Иваховым — «Сомом» и одним из руководителей отрядов УПА Иваном Литвинчуком («Дубовым»).
Украинский историк Владимир Вятрович считает, что антипольские акции УПА были местью за многолетнее господство поляков, а такая радикализация действий была вызвана очень тяжёлой ситуацией на Волыни, когда против УПА воевали Армия Крайова, немецкие войска и советские партизаны. Другой украинский историк — Игорь Ильюшин — считает, что предпосылкой массовых убийств поляков стал декрет УПА от 15 августа 1943 г., передававший украинцам землю польских колонистов. Однако декрет был издан 15 августа, после пика убийств поляков на Волыни.
Весной 1943 на Волыни произошло массовое дезертирство сотрудников украинской полиции с последующим переходом в ряды Украинской повстанческой армии. Существуют несколько версий причин этого события. По наиболее распространённой версии, бандеровское руководство на Волыни сразу после получения информации об итогах III конференции ОУН-Б отдало своим людям приказ уйти в партизаны, а это дезертирство породило цепную реакцию — попытки противодействия со стороны немцев и, в итоге, побег остальных полицейских. Впрочем, возможно, что и так запланированное дезертирство было ускорено разоблачением полицейских, связанных с ОУН, и угрозой ареста со стороны гестапо. Всего в марте—апреле 1943 года от 4 до 6 тысяч полицаев стали партизанами УПА. Украинская вспомогательная полиция, как уже было сказано выше, заведомо причастна к военным преступлениям против гражданского населения, и, уже будучи дезертирами, полицаи имели опыт этнических чисток, понадобившийся им в антипольских акциях: детальное и заблаговременное планирование, тщательный выбор места, предоставление фальшивых заверений местному населению перед его уничтожением, внезапное окружение и массовое убийство.]. В этот период в УПА брали всех, включая даже тех украинских полицейских, которые ранее совершали казни арестованных гестапо оуновцев. По оценке канадского историка Ивана Качановского, по меньшей мере 23 % лидеров ОУН и будущих командиров УПА проходили службу во вспомогательной полиции]. С момента дезертирства полиции, с марта 1943 года, на Волыни начали расти антинемецкие настроения. Они часто были связаны с антипольскими чистками, то есть ориентированы и против немцев, и против поляков. Как правило, полицаи при дезертирстве освобождали заключённых и ликвидировали немецкое руководство, однако очень часто при этом гибли также отдельные поляки, которые, вероятно, находились в «чёрном списке» ОУН.
Немцы решили воспользоваться польско-украинским антагонизмом. Украинцев-дезертиров из полиции частично заменили поляками, и именно тогда начались зверства поляков против украинцев, которые в основном выполняли связанные с немцами вооружённые группы польских полицейских. В частности, 19 апреля 1943 года польские шуцманы совместно с немцами в рамках карательной операции зверски убили 104 мирных жителя-украинца в селе Красный Сад (ныне Михлин). После этого украинские националисты стали обвинять поляков в антиукраинской деятельности, а свои нападения на польские сёла и колонии характеризовать как ответные акции. Относительно того, когда и как было принято решение о проведении антипольских акций и кто был инициатором этих действий, мнения в исторической науке расходятся. Расходятся мнения и в том, как оценивать волынский украинско-польский конфликт — как этническую чистку или как геноцид.
Активную роль в осуществлении антипольской политики осуществляла СБ ОУН. В одном из отчётов за лето 1943 года, сделанном отделом СБ, «очищавшим» Волынь от поляков, мы можем найти следующую информацию: «Ляхов чистокровных нет. Дело смешанных семей рассматривается».
Украинские и польские партизаны в 1943—1944 годах многократно пытались договориться хотя бы о перемирии, но переговоры всегда заходили в тупик. Если же какое-то ограниченное взаимопонимание всё же достигалось, то действия двух подпольных армий вскоре сводили его «на нет». Правительство Сикорского было признано западными союзниками и даже СССР, поэтому антикоммунистическое руководство АК не могло, как УПА, объявить «войну на два фронта» — против Гитлера и Сталина. Во-первых, оно понимало бессмысленность такой войны. Во-вторых, и это главное, борьба против СССР была бы расценена Англией и США чуть ли не как помощь нацистской Германии, а терять поддержку Запада поляки не намеревались, надеясь, что англичане и американцы помогут им восстановить Польшу в её довоенных границах.
Согласно отчётам советских партизан из отряда Василия Бегмы: «Украинские националисты проводят зверскую расправу над беззащитным польским населением, ставя задачу полного уничтожения поляков на Украине. В Цуманском районе Волынской области, сотне националистов было предписано до 15.04.43 уничтожить поляков и все их населённые пункты сжечь. 25.03.43 уничтожено население и сожжены населённые пункты: Заулек, Галинувка, Марьянувка, Перелисянка и другие». «В райцентрах Степань, Деражная, Рафаловка, Сарны, Высоцк, Владимирец, Клевань и др. националисты проводят массовый террор в отношении польского населения и сёл, причём необходимо отметить, что националисты не расстреливают поляков, а режут их ножами и рубят топорами независимо от возраста и пола».
То, что убийства совершались «деревенским» оружием: вилами, топорами, лопатами, — часто трактуют как свидетельство того, что акции против поляков шли «снизу». И действительно, известно, по крайней мере ,в ряде случаев, что к акциям украинских националистов подключалось и мирное население, включая женщин. Порой убийства поляков топорами осуществлялось не простыми селянами, а сельскими активистами ОУН, мобилизованными в УПА. Иногда мобилизованным украинцам объясняли поставленные перед ними задачи лишь в ночь убийств. То есть даже убийства, совершаемые простым «инвентарём», часто осуществлялись солдатами УПА, а не исходили «снизу», даже если подобные акции полностью и поддерживались украинскими крестьянами. Известно, что одной из проблем УПА был острый недостаток амуниции, в том числе патронов, поэтому убийства «подручными» средствами безоружных польских колонистов (если это было нападение на неподготовленную и на незащищённую польским отрядом самообороны колонию) могли осуществляться солдатами УПА и ради экономии боеприпасов.
По данным польских официальных историков, в 1943-44 г.г. только на Волыне погибли от рук ОУНовцев свыше 60 - тыс. поляков и 20 тыс. украинцев. Основная вина за это лежит на украинских националистах, действовавших под руководством Бандеры. Таким образом, поляки стали первой, но не последней, жертвой порожденного ими «украинства». По оценке Израильского исследователя Арона Вайса, членами ОУН УПА, убито 28 тыс. евреев.
По оценке польских историков только в «Волынской резне» было убито от 75 - до 100 тыс. поляков.
По моему мнению,виноваты в «Волынской резне» ярые националисты с обеих сторон.