Мой муж до свадьбы жил с родителями. Ну, как жил — нормально так, врос в дом. Естественно, помогал им во всём: отвези, привези, почини, покрась, выкопай. В любой момент — позвонили, он побежал. Я тогда ещё сильно не вникала, думала, ну, помогает и помогает, мало ли.
Потом мы поженились. Купили свою квартиру. В ипотеку, конечно, как все нормальные молодые. Начали делать ремонт — тоже сами, потому что, ну вы понимаете, на бригаду денег нет, зато спина есть. И вот с этого момента всё, что раньше шло «по умолчанию» в родительскую сторону, стало уходить в нашу семью. В ипотеку, в обои, в кафель, в еду, в счета. Муж вкладывался по полной. И деньгами, и временем, и руками. Усталость была постоянная — но приятная, своя. Мы строили свою жизнь.
И, казалось бы, логично — у человека появилась семья, он теперь за неё в ответе. Но нет. Родители, особенно мама, этого не поняли. Им казалось, что ничего не поменялось. Что он как был «сынок, помоги», так и остался. А что теперь у него жена и дом, — это как будто не в счёт.
Родители звонили постоянно. Прям как будто график у них был: через день — звонок с новой просьбой. Причём это всё называлось «помощь», но на деле — просто постоянные поручения.
— Он же сын, почему он не помогает? — говорила свекровь.
И что бы ни происходило, всё — к мужу. Отвезти маму в больницу. Забрать у какого-то знакомого отца инструмент для дачи. Сгонять к родственникам в область. Помочь на даче. Собрать кухню.
— Коль, отвези маму в больницу, — говорит свекровь.
Он сразу берёт ключи, даже не спрашивает зачем. Едет. Просто потому что привык. Годы в таком режиме — сначала не задумываешься.
Я тогда ещё молчала. Думала — ну мать всё-таки. Но дальше — хуже.
Помню, как-то он пришёл домой после работы. Уставший, как собака. А у нас был план — просто посидеть вдвоём, поужинать спокойно, кино посмотреть. Редкий вечер, когда мы оба свободны. Только разогрела ужин — звонок.
Он посмотрел на экран и сразу как-то сжался. Снял трубку:
— Алло.
— Коль, отвези инструмент на дачу к отцу, — услышала я голос свекрови, такой будничный, как будто просит хлеба купить.
— Мам, ну я с работы, устал. У меня вообще-то планы были, хотел с женой время провести, — тихо сказал он.
— Потом проведёшь. Там недолго. Просто отвези и всё, — ответила она, будто он к друзьям собрался, а не весь день пахал.
Он поехал. Мне даже ничего не сказал, просто вздохнул, взял ключи и ушёл.
Позже рассказал, что как только привёз инструмент, отец сразу:
— Раз уж приехал — давай помогай.
В итоге остался там до позднего вечера, пахал на даче как рабочий. Домой вернулся под ночь. Уставший, злой, голодный. А наутро в шесть — вставать на работу.
И самое смешное — они ведь не старики. Оба вполне бодрые, не разваливаются. Отец за рулём, носится по городу как угорелый.
Мать тоже — не лежит на диване, вечно чем-то занята. Работают, деньги есть. Им проще нанять сборщика кухни, заплатить человеку за смену забора, да хоть весь сарай пусть строят — ресурсов хватает.
Но нет. Им принципиально, чтобы сын помог. Именно он. Чтобы приехал, сделал, побегал, посуетился. Чтобы у мамы сердце не болело, что её мальчик где-то «не участвует».
Родители обижались, если муж отказывал им в помощи.
А как ему не отказывать? У него график — десять часов на работе, а потом ещё домой, где стены голые, розеток нет, душ кое-как работает. Мы весь ремонт делали сами, потому что каждый рубль считали. Грунтовку мешали в тазике, ванну затащили вдвоём — я с одной стороны, он с другой. Спина трещит, руки в пыли, а у его мамы — трагедия века, что он ей не привёз мешки с перегноем.
А ещё нам, оказывается, отдыхать нельзя.
Когда мы наконец-то купили дешёвые путёвки и поехали на море — первый раз за два года — всё, у них подгорело так, будто мы им в огород асфальт положили.
Просто представь: у нас отпуск, жарко, море, лежим на лежаках, и тут ему названивает мать.
— Саша, мы хотели, чтобы ты на дачу поехал. Гараж же надо начинать.
Он ей спокойно отвечает:
— Мы в отпуске, я не могу.
— А чего вы не сказали?
— Так мы говорили. Мы уже купили путёвки, мама.
— А я думала, вы шутите…
И вот это «шутите» было сказано таким тоном, как будто он ей лично предал Родину.
После звонка он сидел с лицом кирпичом. Я молчу — знаю, что сейчас начнётся. Через пару часов уже летит СМС:
«Сынок, ты уехал, а мы тут опять одни. Гараж-то сам себя не построит. Раньше ты был другим».
И что это было? Манипуляция чистой воды.
Потому что не дело надо было решить — им было важно, чтобы он был рядом. Вот и всё.
Ну а я, конечно, виновата. Это же я его увезла.
Это я не дала ему две недели махать лопатой и таскать кирпичи под дачным солнцем.
А на меня в тот момент было вообще насрать — я просто хотела провести отпуск с мужем. Без звонков, без заданий, без маминого нытья. Но даже тогда — мы как будто сбежали с побегом.
Свекровь, честно говоря, меня терпеть не может. Ну, она, конечно, это открыто не говорит, но оно и так очевидно. В каждом слове, в каждом взгляде читается: «Ты у меня его отняла».
Прямо как будто я её трёхлетнего сына из детсада увела, а не взрослого мужика двадцати девяти лет, у которого ипотека и счёт за электричество на холодильнике.
Теперь, видите ли, он ей не даёт денег на какие-то «женские нужды», не приезжает по первому её «надо бы», не возит, не таскает, не чинит.
А самое ужасное — он начал жить для себя, со своей женой, а не как придаток к маминым желаниям. И я для неё теперь просто заноза в одном месте.
Самый трэш был, когда она мне заявила:
— Пусть Коля приедет и уберётся в своей комнате.
Я зависла. Говорю:
— В какой, простите?
— В своей, у нас. Он там жил. Это его комната, вот пусть порядок наводит.
Я сначала думала, что она шутит. Потом поняла — всё серьёзно.
Я не выдержала, психанула и выдала:
— Ну, если это его комната, тогда пусть сдаёт её. А заодно налоги платит, как положено.
Она аж задохнулась от возмущения.
— Что ты себе позволяешь?!
— Я? Я просто мыслю логично. Комната — его, значит, и обязанности с ней пусть тоже будут.
После этого она с неделю не звонила. Я даже выдохнула. Но потом всё вернулось: снова намёки, упрёки.
Отец мужа ещё хоть как-то в себе. То есть понимание у него иногда проскакивает. А вот с матерью — полный контакт с реальностью утерян.
Однажды она выдала просто шикарное:
— Какие вам дети? Мне внуков ещё рано!
И это не в шутку, а с такой серьёзной миной, как будто мы у неё разрешение спрашивали.
Я аж зависла. Думаю: «Так мы, вообще-то, не тебе рожать собрались, а себе».
Ну то есть логика где? Причём тут ты вообще?
А потом добавила ещё одну перлу:
— Ты матери родной не помогаешь, а о детях вообще заботиться не сможешь.
Вот тут я уже просто рассмеялась. Думаю: логика, ты где? Вернись, мы всё простим.
И что самое интересное — муж сам всё это видит. И если раньше ещё пытался «не обидеть маму», как-то лавировать, то сейчас — всё. Общение сведено к минимуму. Только если что-то совсем серьёзное — тогда звонит.
Но даже в этом режиме они всё равно обижаются.
Звонят, пишут, обижаются, зовут помочь с какой-нибудь ерундой. То крыльцо на даче подмести, то проводку в сарае «освежить», то просто съездить в соседний район «посмотреть, как там тётя Валя живёт».
Им неважно, что он работает, что у нас своя жизнь, планы, семья. Им надо, чтобы он был наготове. Вечно. Как будто он в армии у них служит, а я — командир вражеской части.
Мы сейчас планируем детей. Готовим квартиру, обсуждаем, как всё организовать. Но, по факту, у будущего ребёнка будет только одни бабушка с дедушкой — мои родители.
Они хотя бы не лезут со словами «а нам рано», не манипулируют и не требуют сына назад, как посылку с Озона.