Ирина сидела у окна с чашкой кофе и смотрела, как их двор заваливает мягким октябрьским снегом.
В кухне пахло яблочным пирогом – она испекла его к приходу мужа, Саши, который обещал приехать пораньше. День был особенный – они только что переехали в новую квартиру. Своя. Первая.
Купили её в ипотеку, половину суммы внесла Ирина, продав доставшуюся от бабушки «однушку». Саша внёс немного – накопления были скромными. Оставшуюся часть взяли в кредит. Квартира была оформлена на неё – мать настояла, что если деньги Ирины, то и оформлять нужно по-честному.
– Семья семьёй, – сказала тогда её мама, – но пусть потом не будет разговоров, что «всё общее». Вдруг что.
Ирина сначала сомневалась. Но после разговора с нотариусом и пары уколов от свекрови вроде: «а Саша в такую дорогую квартиру точно вложился?» – решилась.
Документы оформили тихо. Без пафоса. Даже без обсуждений.
И вот – переезд. Новый диван. Глянцевая кухня. Ирина мечтала, как сегодня вечером они сядут втроём – она, Саша и их пятилетняя дочь Маша – с какао и пирогом. Как он скажет: «Спасибо, Ир, ты сделала невозможное».
Но когда Саша вошёл в квартиру – с матерью.
– Мама приехала помочь, – как-то неуверенно сказал он. – Сказала, что хочет поздравить.
Ольга Павловна оглядела квартиру, как военачальник новую территорию. Хмыкнула. Пощупала столешницу.
– Ну, для ипотеки сойдёт. Немного пустовато, конечно. Шкафы дешёвые, но ничего, потом замените.
Ирина промолчала. Она уже привыкла: свекровь вечно критиковала всё, что касалось её – вкус, одежду, стиль воспитания. Даже Машу называла «слишком тихой» и «не похожей на отца».
После чая и пирога, когда Маша убежала в свою комнату, Ольга Павловна вдруг подняла тему:
– А на кого вы, кстати, квартиру оформили? На обоих?
Саша поднял брови:
– На Иру. У неё же был основной взнос.
Ольга Павловна сжала губы.
– И что, даже в долевку не вписали? А если вы разведётесь? Или она… ну, мало ли, человек может заболеть, умереть. Кто останется с ребёнком и квартирой? Её мать?
Ирина обомлела.
– Вы что сейчас сказали?
– Да вы не кипятитесь, я по факту! Я мать Саши, и я знаю, как бывает. Сначала любовь-морковь, а потом дележка. Почему моя внучка должна жить в квартире, которая не в семье? Мать Иры потом всё заберёт?
– Квартира оформлена на меня, – спокойно сказала Ирина. – Потому что деньги были мои. Я вложила всё, включая свою «однушку». И да, я оформила квартиру с правом наследования на Машу. Не на вас, Ольга Павловна.
В кухне повисла тишина.
Свекровь вскочила, как подстреленная:
– Ага! Так я и знала! Значит, ты сразу всё под себя подгребла! А мой сын – кто? Постоялец?!
– Мама, хватит, – устало сказал Саша. – Это не твое дело.
– Как это – не моё? Это моя семья! Это мой внук! Ты на глазах превращаешься в подкаблучника, а она – в хозяйку всего! Вы что, оформили и не сказали? Специально?
Ирина встала.
– Да. Мы не сказали. Потому что знали, как вы отреагируете. И вы только что это подтвердили.
– Ты мне не указывай! Я внука своего в этой ситуации не оставлю!
– Вы и раньше оставляли. Полгода не звонили, не поздравили с днём рождения. А теперь вдруг – внук, квартира, семья...
Ольга Павловна схватила сумку:
– Я уйду! Но вы ещё вспомните мои слова!
Дверь хлопнула. Саша остался стоять у стола, молча.
– Тебе обидно? – спросила Ирина.
– Мне... тяжело, – тихо сказал он. – Я между двух огней. Мама давит, ты защищаешься. Я просто хотел, чтобы мы жили спокойно.
– Тогда научись ставить границы. Иначе мы не выживем. Я больше не буду оправдываться за то, что защищаю своё и Машино. Даже если тебе это неудобно.
Он ничего не ответил.
Через пару дней Ирина узнала, что свекровь пожаловалась всем родственникам. Её обвинили в том, что она «отобрала» квартиру у мужа, «не уважающая старших» и «корыстная».
Но ей было уже всё равно.
Через месяц Саша сказал:
– Я поговорил с мамой. Она не передумала, но... я понял, что ты была права. Я хочу вписать себя хотя бы как со-заемщика. Потому что эта квартира – и моя тоже. Не из-за доли, а потому что тут мой дом.
Ирина улыбнулась.
– Вот теперь я слышу мужа. А не чью-то тень.