Предыдущая часть:
После отъезда полиции Михаил заменил аккумулятор в машине Екатерины.
— Теперь можешь ехать обратно, — сказал он, потирая замёрзшие руки.
— Михаил, можно я останусь на пару дней в доме Наташи? — спросила она. — Вдруг она объявится или выйдет на связь. Я не смогу сидеть дома, зная, что она в беде.
— Не лучшая идея, — нахмурился он. — Но запретить не могу. Запиши мой номер. Я ещё три дня буду у матери. Звони, если что. И запрись хорошенько — сама видишь, что тут творится.
Они обменялись номерами. Михаил уехал, а Екатерина загнала машину во двор и вошла в дом. Она не знала, почему решила остаться, но предчувствие подсказывало, что Наталья нуждается в ней здесь. Весь день она бродила по пустому дому, проверяя телефон в надежде на сигнал. Ближе к вечеру он зазвонил, но это был Михаил.
— Екатерина, у тебя всё в порядке? Ты всё ещё в доме Натальи? — спросил он без предисловий.
— Да, всё нормально, — ответила она. — До утра точно останусь. А у тебя новости есть?
— Телефон, что мы нашли, принадлежит Наталье, — сказал он. — Специалисты проверяют звонки и переписку, может, найдут зацепку. Больше ничего. Запрись на ночь и звони, если что.
Он отключился, не дожидаясь ответа. Екатерина покачала головой. Михаил казался ей странным: то грубым и резким, то заботливым. «Наверное, поэтому он до сих пор один», — подумала она, но тут же отогнала эти мысли. Нужно было сосредоточиться на Наталье.
На улице стемнело, и дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь свистом ветра. Екатерина включила свет на кухне, поставила чайник и собралась включить телевизор, чтобы заглушить гнетущую тишину. Вдруг она услышала шорох за окном и замерла. Прислушавшись, она уловила шаги. Кто-то ходил у дома. Сердце заколотилось. Она заперла ворота и калитку, но вспомнила, как легко Михаил перелез через забор. Если он смог, то и кто-то другой мог.
Екатерина схватила телефон, чтобы позвонить Михаилу, но в этот момент в окно тихо постучали. Затем раздался голос:
— Наташа, открой, это я! Как же я рада, что эти гады отпустили вас с Юлей!
Екатерина узнала голос Лидии Ивановны. Не раздумывая, она бросилась к двери и распахнула её.
— Проходите, Лидия Ивановна, и, пожалуйста, расскажите мне всё, что знаете. Я прекрасно слышала ваши слова. Отпираться бессмысленно.
— Ох, помилуйте, какая же я глупая старуха, — запричитала Лидия Ивановна, закрывая лицо руками и отступая на шаг от порога. — Подумала, что Наташа вернулась домой. Ничего я не скажу, хоть в тюрьму сажайте! Жизнь мне дороже, а эти люди на всё способны.
Екатерина, сдерживая волнение, мягко коснулась её плеча, чтобы успокоить.
— Лидия Ивановна, не бойтесь, пожалуйста, — сказала она, стараясь говорить как можно мягче. — Пойдёмте на кухню, выпьем чаю, и вы всё расскажете. Я не выдам вас, обещаю.
Старушка нерешительно кивнула, её глаза, полные тревоги, перебегали с лица Екатерины на тёмные окна. Екатерина провела гостью на кухню, где всё ещё стоял аромат заваренного чая. Она быстро налила две кружки горячего напитка, поставила перед Лидией Ивановной вазочку с конфетами и домашним печеньем, которые нашла в шкафу Натальи. Усадив соседку за стол, она села напротив, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё кипело от нетерпения.
— Лидия Ивановна, я близкая подруга Наташи, — начала Екатерина, глядя ей в глаза. — Мы с ней с первого класса вместе, как сёстры. Вчера утром она позвонила мне, умоляла приехать. Она была напугана, просила помочь ей и Юле. Я приехала, но не успела. Пожалуйста, не молчите. Расскажите, что знаете. Это может спасти их жизни. Хотите, я на колени встану?
— Не надо, милая, — тихо ответила старушка, опуская взгляд на кружку. Её пальцы дрожали, сжимая тёплую керамику. — Поклянись, что никому не расскажешь, что я тебе поведаю. Поклянись своей жизнью.
— Клянусь, — твёрдо сказала Екатерина, не раздумывая. — Этот разговор останется между нами.
Лидия Ивановна глубоко вздохнула, словно сбрасывая тяжёлый груз. Она снова огляделась, будто опасаясь, что кто-то подслушивает, и начала говорить, понизив голос до шёпота.
— В соседней деревне, в Любимовке, живёт один страшный человек. Олег Соколов, по кличке Сокол. Он уже много лет держит в страхе своё село и все окрестности. Ещё молодым был буйным: каждый вечер дрался, напившись, и всегда выходил победителем. Потом начал воровать — то у фермера сено, то у соседей кур. Однажды, пьяный, угнал трактор и пытался на нём до райцентра доехать. Топливо кончилось, и он уснул прямо в поле. Фермер заявил в полицию, Олега поймали, дали пару лет. Вышел он через год, но стал ещё злее. В тюрьме связался с бывалыми уголовниками, набрался от них всякого.
Екатерина слушала, затаив дыхание. Лидия Ивановна говорила медленно, словно каждое слово давалось ей с трудом.
— Потом Сокол уехал в город, — продолжала старушка. — Там, понятное дело, промышлял нечестным. Но через три года вернулся в Любимовку. Уже другой — при деньгах, на дорогом джипе. Купил дом, отдельно от матери и сестры, а вскоре выкупил старую лесопилку, что стояла заброшенной. Привёл её в порядок, завёз оборудование, нанял людей. Бизнес пошёл в гору. В селе о нём почти забыли, перестали говорить. Но потом нагрянула полиция с группой захвата. Соколова скрутили, увезли в город. Дали большой срок, а имущество конфисковали и продали с аукциона. Так лесопилка досталась Дмитрию, мужу Наташи.
Екатерина сжала кружку, чувствуя, как её пальцы холодеют. История начинала складываться в пугающую картину.
— Всё у Дмитрия шло хорошо, — продолжала Лидия Ивановна. — Пока через девять лет Сокол не вернулся. Он хотел забрать лесопилку, считал её своей. Но денег платить не собирался, а Дмитрий не хотел продавать своё дело какому-то уголовнику. За это и поплатился жизнью.
Екатерина вздрогнула. Она вспомнила, как Наталья рассказывала о смерти мужа, но тогда всё казалось лишь трагической случайностью.
— Сокол думал просто, — говорила старушка, её голос дрожал. — Убрать Дмитрия, подождать полгода, пока Наташа вступит в наследство, и забрать лесопилку. Но Наташа оказалась не из слабых. Лесопилка была ей дорога — память о муже. Она наняла управляющего, сама следила за делами, благо бухгалтерское образование позволяло. А несколько дней назад Сокол заявился к ней. Поздно вечером, машину в лесу спрятал, чтоб никто не видел. Я услышала крики во дворе, вышла и подслушала у забора. Он угрожал Наташе: либо она отписывает ему лесопилку, либо лишится всего — дома, бизнеса, а то и жизни. Кричал: «Я и не таких обламывал! Со мной шутки плохи!»
Лидия Ивановна замолчала, её глаза наполнились слезами. Екатерина чувствовала, как её собственное сердце сжимается от ужаса.
— Я подошла к Наташе, — продолжала старушка. — У нас с ней калитка общая на заднем дворе, так Сокол меня не заметил. Я узнала его, этого хулигана, и предупредила Наташу, чтоб не связывалась с ним. Он жестокий, алчный. Наташа плакала, говорила, что это, наверное, он убил Дмитрия, а теперь угрожает ей. Сказала, что утром пойдёт в полицию. Я отговаривала: доказательств-то нет, а Сокол не простит, если она заявит. Посоветовала уехать на время, пока он не успокоится или снова не сядет.
Екатерина слушала, стараясь не упустить ни слова. Она поняла, что Наталья позвонила ей, чтобы просить забрать её с Юлией в город, где они могли бы укрыться. Но времени не хватило.
— А тридцать первого, — голос Лидии Ивановны стал ещё тише, — Сокол вернулся. Не один, с дружками. Днём, нагло. Я слышала, как Наташа кричала, как плакала Юля. Хотела полицию вызвать, да у меня телефона нет, никогда не было. Боялась я, Катя, очень боялась. Эти люди и со мной могли бы расправиться. А в полицию не пошла — не верю я им. Есть среди них честные, но есть и такие, что с бандитами заодно. По телевизору видела передачу про это. Поэтому и молчала, когда следователь спрашивал.
Екатерина сглотнула ком в горле. Она понимала страх старушки, но внутри всё кипело от желания действовать.
— Лидия Ивановна, не волнуйтесь, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Наш разговор останется между нами, я поклялась. Скажите, где живёт этот Сокол?
— В Любимовке, в своём доме, — ответила старушка, нахмурившись. — На улице Аджубей, в стороне от деревни. Но не ходи туда, Катя. Я же сказала, он страшный человек.
— Не волнуйтесь, — ответила Екатерина, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Он меня не знает. Я только посмотрю, может, что-то узнаю о Наташе. Объясните, как найти его дом.
Лидия Ивановна покачала головой, но всё же согласилась.
— Дай листок и карандаш, нарисую, так понятнее, — сказала она. — Дом его найти несложно, стоит отдельно, у самого леса. Видать, Сокол специально такой выбрал, для своих тёмных дел.
Екатерина нашла в гостиной альбомный лист и фломастеры — наверное, Юлия любила здесь рисовать. Сердце сжалось от жалости. Бедная девочка, бедная Наташа. Лидия Ивановна быстро нарисовала карту, отметив дом Соколова, и объяснила, как лучше ехать, чтобы не застрять в снегу. Пожелав удачи, она перекрестила Екатерину и ушла к себе.
Екатерина быстро оделась, чувствуя, как решимость заглушает страх. Она вышла к машине, завела мотор и дала ему прогреться. В этот момент телефон зазвонил — это был Михаил. Вспомнив слова Лидии Ивановны о «оборотнях в погонах», она решила не отвечать. Она не знала, можно ли доверять Михаилу, но времени на раздумья не было. Екатерина выехала, следуя карте старушки.
До Любимовки было около десяти километров по объездной дороге — прямой путь грозил новым заносом. Темнота вокруг была кромешной, и Екатерина ехала медленно, вглядываясь в дорогу. По сельским меркам время было поздним, деревни спали. Увидев вдали слабые огоньки, она поняла, что это Любимовка. Проехав до конца деревни, она припарковалась у чужого двора и пошла пешком к дому Соколова. Путь занял около километра. Глаза привыкли к темноте, и вскоре она разглядела дом — одинокий, окружённый редкими деревьями. Забор был ветхим, калитка покосилась, но сам дом выглядел ухоженным. В одной из комнат горел тусклый свет, возможно, от ночника или телевизора.
Екатерина прокралась во двор, стараясь двигаться бесшумно. Собаки, к счастью, не было. Она хотела подойти к окну, но вдруг услышала за спиной тихий детский плач. Сердце замерло. Она повернулась и заметила небольшую постройку — то ли сарай, то ли летнюю кухню. Подойдя ближе, она прислушалась.
— Мамочка, я замёрзла и есть хочу, — донёсся слабый голос Юлии.
— Потерпи, милая, — ответила Наталья, её голос был усталым, но тёплым. — Утром придёт дядя, мы подпишем бумаги, и нас отпустят. Иди, я обниму тебя, будет теплее.
Екатерина чуть не закричала от радости — она нашла их! Но радость сменилась отчаянием, когда она увидела огромный амбарный замок на двери сарая. Открыть его без ключа было невозможно. Она решила звонить Михаилу. Пусть он и «оборотень», но, как полицейский, обязан отреагировать.
— Наташа, это я, Катя, — тихо сказала она в дверную щель. — Не бойтесь, я позвоню человеку, он вас спасёт.
Голоса за дверью стихли. Екатерина достала телефон, но в этот момент почувствовала резкий удар по затылку. В глазах потемнело, и она медленно осела на снег.
Очнулась она в том же сарае. Наталья сидела рядом, легонько хлопая её по щекам.
— Катя, очнись, пожалуйста, — шептала она, её глаза были красными от слёз.
— Наташа, я в порядке, — прошептала Екатерина, пытаясь сесть. Голова раскалывалась. — Какая же я дура! Зачем пошла сюда одна? Знала ведь, что это опасно. Вас не спасла, а сама попалась.
— Лежи спокойно, — сказала Наталья, укрывая её своим шарфом. — Возможно, у тебя сотрясение. Утром приедет нотариус, я подпишу бумаги, и нас отпустят.
Она плакала, обнимая Юлию, которая свернулась у неё на коленях. Екатерина понимала, что Наталья цепляется за надежду, но Сокол мог не сдержать обещание. Она корила себя за опрометчивость, но боль в голове мешала думать.
Через час снаружи послышались крики и возня. Затем всё стихло, и снег заскрипел под тяжёлыми шагами. Екатерина напряглась, вглядываясь в темноту.
— Екатерина, ты здесь? — раздался грубый голос Михаила.
— Миша, спаси нас! — закричала она и снова потеряла сознание.
Очнувшись, Екатерина с трудом открыла глаза. Она лежала на диване в доме Натальи, укрытая пледом. Рядом сидел Михаил, его лицо было строгим, но в глазах читалась забота.
— Спасибо, Миша, — слабо улыбнулась она. — Ты снова меня спас. Где Наташа с Юлей?
— Мы у Наташи дома, — ответил он, смягчая тон. — Она укладывает Юлю. Я вызвал скорую, тебе надо в больницу, проверить голову. Дважды сознание терять — не шутка.
— Не зови скорую, Миша, я справлюсь, — запротестовала Екатерина, устало потирая виски. — Просто голова кружится от всего, что навалилось за эти два дня. Соколов пойман?
— Конечно, пойман, — усмехнулся Михаил. — Но ты чуть не сорвала нашу операцию. Хорошо, что он запер тебя в сарае. Я не дозвонился, заподозрил неладное и поехал за тобой. Увидел следы протектора твоей машины, понял, что ты в Любимовке. Приехал, вызвал подкрепление, и мы взяли его.
— Почему ты не сказала, что едешь к Соколову? — спросил он, прищурившись.
— Мне рассказали, что в полиции есть нечестные люди, — призналась Екатерина, отводя взгляд. — Я засомневалась. И дала слово молчать тому, кто указал, где искать Наташу.
Михаил расхохотался.
— Уж не Лидия ли Ивановна твой таинственный информатор? — спросил он, хитро прищурившись.
— Я этого не говорила, — ответила Екатерина, стараясь сохранить серьёзность.
Скорая приехала через час. Врач осмотрел её, диагностировал лёгкое сотрясение и предложил госпитализацию, но Екатерина отказалась, уверяя, что чувствует себя хорошо. После отъезда медиков Михаил попросил Наталью утром приехать в отделение для дачи показаний и уехал, дав ей время прийти в себя.
Когда они остались одни, подруги обнялись. Наталья плакала, прижимая Екатерину к себе.
— Катя, я до конца жизни буду за тебя молиться, — сказала она, вытирая слёзы. — Так боялась за Юлю, сердце разрывалось.
— Наташа, подумай о переезде в город, — предложила Екатерина. — Поживёте у меня с Юлей. Её в садик оформим, а ты поможешь мне с бизнесом.
Наталья покачала головой.
— Нет, Катя, моё место здесь, в Лесном. Тут я была счастлива с Дмитрием. Здесь его могила, наша лесопилка, за которую он отдал жизнь. Мне здесь уютно.
— Но Сокол, — возразила Екатерина. — Он может выйти и всё начнётся заново.
— Михаил сказал, что ему грозит пожизненное, — ответила Наталья. — С учётом его прошлого, убийства Дмитрия, вымогательства и нашего похищения шансов мало, что он выйдет.
— Как знаешь, — вздохнула Екатерина. — Но моё предложение всегда в силе. И не ставь на себе крест. Боль от потери Дмитрия ещё свежа, но время лечит. Ты можешь встретить хорошего человека.
— Спасибо, Катя, — улыбнулась Наталья. — Но пока я живу ради Юли и памяти о Дмитрии.
Они говорили до утра, пили чай, плакали, вспоминая прошлое. К полудню Наталья уехала в отделение, а Екатерина осталась с Юлией, играя с ней в её комнате. На следующий день она собралась домой. Она долго чистила машину от снега, проверяла шины, тянула время, надеясь, что Михаил заедет попрощаться. Но он не появился. Поцеловав Наталью и Юлию, она села в машину.
— Может, останешься ещё на день? — предложила Наталья, заметив её подавленное настроение.
— Нет, Наташ, надо ехать, — ответила Екатерина. — Луна дома, наверное, с ума сходит. И утром поставка орхидей из Голландии.
Рождество Екатерина встретила в одиночестве, с кошкой Луной. Настроение было хуже некуда. Она валялась в кровати, переключая каналы телевизора, избегая праздничных передач. Её мысли возвращались в Лесное, к Михаилу. Она не могла понять, почему судьба свела её с мужчиной, который казался идеальным, но остался равнодушным. Звонок в дверь прервал её мысли.
— Колядники, наверное, — пробормотала она, нехотя поднимаясь.
Открыв дверь, она замерла. На пороге стоял Михаил.
— Миша! — воскликнула она, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Как ты узнал мой адрес?
— Неважно, — отмахнулся он, улыбаясь. — Я же обещал жениться. Вот, приехал свататься.
— Опять шутишь, — улыбнулась Екатерина, но её голос дрогнул от радости.
— Если серьёзно, собирайся, — сказал он. — Едем к моей маме. Она мне все уши прожужжала, что не попрощалась с тобой. По пути заедем за Наташей и Юлей, они в курсе.
— А как же Луна? — растерялась Екатерина. — Она снова одна останется.
— Возьмём Луну, — ответил Михаил. — Будет греться у печи и лопать мамины пироги. Переноска есть?
— Конечно, — пробормотала она, всё ещё не веря происходящему.
— Отлично. Даю двадцать минут, пироги стынут, — подмигнул он, подхватывая Луну на руки.
Кошка тут же признала в нём своего, лизнула его руку и замурлыкала. Екатерина смотрела на них, чувствуя, как внутри разливается тепло. Они ехали через тот же лес, где началась их история. Атмосфера счастья окутывала её, и она знала: Михаил — тот, кто не предаст, кто пойдёт за ней в огонь и воду. Впереди ждала жизнь, полная ярких красок.
Но это всё будет потом. А сейчас она просто была счастлива.