Галина Васильевна сидела в комнате, уставившись на потрепанный узор обоев. Слезы текли по её щекам, оставляя влажные следы на аккуратно напудренном лице. Щека ещё ныла от пощёчины, но сердце болело сильнее. Слово «ударила» эхом отдавалось в голове.
Аня, её невестка, сегодня впервые перешла черту. Галина прижала ладонь к лицу, пытаясь унять жар, но внутри всё кипело — обида, растерянность, одиночество. За окном Петербург утопал в сером дожде, а в её душе разрасталась буря.
— За что мне это? — шептала она, глядя на старый сервант, где стояли фотографии: они с мужем, молодые, смеющиеся, и сын Алексей, ещё мальчишка, с вихрастой чёлкой. — Я же только добра хотела…
***********
Три года назад, когда Алексей привёл Аню домой, Галина едва сдерживала восторг. Невестка была именно такой, какой она мечтала видеть рядом с сыном: красивая, с высшим образованием, филолог, как и она сама когда-то. «Не из этих современных, с их татуировками и вызывающими нарядами», — думала Галина, разглядывая Анины аккуратные локоны и сдержанное платье. Е
й казалось, что Аня станет её союзницей, почти дочерью. Она уже представляла их за душевными разговорами о книгах, за готовкой на уютной кухне, а потом — внуки. Маленькие ножки, топающие по паркету, звонкий смех, семейные вечера. Эта картина грела сердце.
Но время шло, а внуков всё не было. Сначала Галина действовала осторожно: подсовывала Ане детские книжки, оставляла на столе журналы с заголовками вроде «Как подготовиться к материнству». Потом решилась говорить прямо:
— Анечка, вы с Лёшей уже три года вместе. Не пора ли о детях подумать? Время-то не ждёт.
Аня отвечала уклончиво, с натянутой улыбкой:
— Галина Васильевна, мы пока не готовы. Работа, знаете ли, планы…
Алексей же только отмахивался:
— Мам, это наше дело. Не вмешивайся, пожалуйста.
«Наше дело», — повторяла про себя Галина, и в груди поднималась горечь. Как это — не вмешиваться? Это её сын, её семья! Она всю жизнь посвятила Алексею, отказалась от своих мечтаний. А теперь её отодвигают, как старую мебель?
Конфликт тлел, как угли. Однажды они сидели на кухне у Галины — Аня, Алексей и она сама. Галина снова завела разговор о детях, не выдержав:
— Аня, ну скажи честно, вы вообще планируете? Или я так и останусь без внуков?
Аня отложила ложку, которой лениво помешивала кофе, и посмотрела прямо на Галину.
— Галина Васильевна, я скажу раз и навсегда. Детей я не хочу. Никогда. Это мой выбор.
Галина почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Как это… не хочешь? — её голос дрогнул, но она постаралась держать себя в руках. — Это что, ты против семьи? Против того, чтобы наш род продолжался?
Аня вздохнула, её глаза потемнели от усталости.
— Я не против семьи. Я просто не хочу рожать. Это моё тело, моя жизнь. Почему вы не можете это принять?
— Принять? — Галина повысила голос, не замечая, как Алексей напрягся за столом. — Да как это принять, Аня? Ты же женщина! У женщины предназначение — быть матерью! Я в твои годы уже Лёшу растила, а ты… ты о чём думаешь? О карьере своей?
Аня резко отодвинула стул, её щёки порозовели.
— Вы правда думаете, что я должна жить по вашим лекалам? Я не вы, Галина Васильевна.
Алексей кашлянул, пытаясь разрядить обстановку:
— Мам, Ань, давайте не будем. У каждого своё мнение.
Но Галина не могла остановиться.
— Лёша, ты слышишь, что она говорит? Это ненормально! Это… это эгоизм!
Аня встала, схватила сумку и бросила:
— Я не обязана оправдываться. Хватит лезть в нашу жизнь.
****************
После этого разговора всё изменилось. Аня стала холоднее, Алексей — ещё более отстранённым. Галина пыталась найти поддержку у знакомых, даже звонила Аниной матери, надеясь, что та повлияет на дочь. Но мать Ани, уставшая женщина с голосом, пропитанным сигаретами, только буркнула:
— Аня сама решает, как ей жить. Не лезьте, Галина Васильевна.
Галина чувствовала себя всё более одинокой. Даже подруги, с которыми она делилась своими бедами за чаем, начали избегать её.
— Галя, может, оставь их? — мягко говорила соседка Нина. — У молодых свои взгляды.
— Свои взгляды? — Галина едва сдерживала слёзы. — Это не взгляды, это… пустота какая-то! Они разрушают всё, о чем я мечтала!
В итоге она решилась на отчаянный шаг — использовать прописку. Её квартира в центре Питера была её главным козырем.
— Родите ребёнка, пропишу вас, — заявила она однажды, глядя Ане в глаза.
Аня усмехнулась, но в её улыбке не было тепла.
— Вы серьёзно думаете, что я буду рожать ради прописки? Я не бомжиха, Галина Васильевна.
Галина почувствовала, как слова Ани задели её за живое. Алексей в тот момент просто смотрел в пол, будто его там вообще не было.
**************
Конфликт нарастал, как снежный ком. Месяц назад Галина снова попыталась достучаться до сына. Они сидели в кафе, подальше от Ани.
— Лёша, ты же понимаешь, что это ненормально? — начала она, теребя салфетку. — Семья без детей — это не семья. Я всю жизнь ради тебя жила, а теперь что?
Алексей вздохнул, его пальцы нервно крутили ложку.
— Мам, я тебя люблю, но ты не понимаешь. Это не твоя жизнь. Аня… она другая. Она не хочет детей, и уважаю её решение. Я уже не мальчик тоже, не факт, что готов к младенцу.
— Что ты говоришь? Уважаешь её мнение? — Галина почти кричала, не замечая, как официантка косится на них. — А меня ты уважаешь? Я для тебя всё сделала, Лёша! Всё! А ты теперь с этой… с этой эгоисткой живёшь и молчишь!
— Мам, хватит, — Алексей понизил голос, но в нём чувствовалась сталь. — Ты не можешь нас заставить жить так, как ты хочешь.
Галина ушла из кафе, чувствуя, как в груди разрастается пустота. Её сын, её мальчик, выбрал сторону жены. А она осталась одна.
**************
Сегодня всё дошло до точки кипения. Галина приехала к ним без предупреждения, с пакетом домашней еды и журналом, который купила в киоске. Заголовок на обложке кричал: «Почему рождение первого ребёнка после 30 — опасно». Она решила, что это её последний шанс.
Аня была дома одна, сидела за ноутбуком, её пальцы быстро бегали по клавиатуре. Галина поставила пакет на стол и начала, как всегда, издалека:
— Анечка, я тут статью интересную нашла. Про здоровье, про детей. Может, почитаешь?
Аня даже не подняла глаз.
— Галина Васильевна, я работаю. Давайте без этого.
Галина почувствовала, как внутри всё сжалось, но отступать не собиралась.
— Аня, я же не просто так. Я о вас забочусь. Ты молодая, красивая, но время идёт. Потом пожалеешь, что не родила.
Аня захлопнула ноутбук, её движения были резкими, почти злыми.
— Вы не отстанете, да? Третий год одно и то же. Я вам сто раз говорила: я не хочу детей. Почему вы не можете это услышать?
Галина вспыхнула:
— Потому что это ненормально, Аня! Ты женщина, у тебя есть долг перед семьёй! Перед Лёшей, передо мной! Я хочу внуков, продолжения рода!
Аня встала, её глаза сверкали от гнева.
— Долг? Вы серьёзно? Я никому ничего не должна! Я живу свою жизнь, а не вашу! Вы хоть раз спросили, чего я хочу? Или вам плевать, лишь бы я рожала, как по вашему сценарию?
Галина поперхнулась от возмущения.
— А чего ты хочешь? Карьеру строить? Деньги зарабатывать? А семья где? Любовь где? Ты Лёшу вообще любишь или тебе только его зарплата нужна?
Это было слишком. Аня шагнула к ней, её лицо побелело от ярости.
— Вы не смеете так говорить! — её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Я Лёшу люблю, но это не значит, что я должна жить по вашим правилам! Вы мне никто, чтобы указывать, как мне быть!
И тогда это случилось. Анина ладонь с резким шлепком коснулась щеки Галины.
— Это за то, что вы третий год лезете в мою жизнь, — прошипела Аня. — А теперь убирайтесь из нашего дома.
Галина стояла, не в силах пошевелиться. Щека горела, но сильнее жгло чувство унижения. Она схватила пальто, пакет с едой и вышла, не сказав ни слова. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком.
Она бродила по мокрым улицам Петербурга, не замечая дождя. Прохожие обходили её стороной, а она всё шла и шла, вспоминая молодость, мужа, сына. Тогда всё было проще. Тогда она была нужна. Теперь же её мир рушился.
Дома, на кухне, она сидела, глядя на фотографии. Слёзы текли без остановки.
— За что мне это? — шептала она. — Я же только добра хотела…
В глубине души тлела обида.
— Они просто не понимают, от чего отказываются — прошептала Галина. — А я… я осталась совсем одна.
И горько заплакала.