Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Шёпотом

Или я, или увольнение.

Когда Кирилл устроился в новую компанию, я только радовалась. Зарплата хорошая, перспективы. Мы давно хотели выйти из той фазы, где до зарплаты доживаем на макаронах с кетчупом. Но радость моя быстро скисла. — Слушай… — начал он однажды вечером, снимая рубашку и бросая её на спинку стула. — Тут такое дело… У нас начальница странная. — В смысле? — я напряглась. — Пристаёт. Намекает… Я повернулась к нему. Кирилл выглядел нервным, глаза прятал. Но говорил честно. — Ты серьёзно сейчас? Это… прям серьёзно? — Да. Говорю, как есть. Но я сам всё решу. Только не переживай, ладно? Я кивнула, хотя внутри уже всё стянуло узлом. Ночью долго не спала, смотрела в потолок. Наутро открыла её профиль. Имя знала — он упоминал, когда говорил о работе. Нашла без проблем. На своих фото — фея. Легкий макияж, дорогие платья. Но стоило заглянуть в отмеченные… обычная, полноватая, с тяжёлым взглядом. Старше его лет на десять, а меня — и того больше. Казалось бы, чего мне переживать? Но тревога не отпуск

Когда Кирилл устроился в новую компанию, я только радовалась. Зарплата хорошая, перспективы. Мы давно хотели выйти из той фазы, где до зарплаты доживаем на макаронах с кетчупом. Но радость моя быстро скисла.

— Слушай… — начал он однажды вечером, снимая рубашку и бросая её на спинку стула. — Тут такое дело… У нас начальница странная.

— В смысле? — я напряглась.

— Пристаёт. Намекает…

Я повернулась к нему. Кирилл выглядел нервным, глаза прятал. Но говорил честно.

— Ты серьёзно сейчас? Это… прям серьёзно?

— Да. Говорю, как есть. Но я сам всё решу. Только не переживай, ладно?

Я кивнула, хотя внутри уже всё стянуло узлом. Ночью долго не спала, смотрела в потолок. Наутро открыла её профиль. Имя знала — он упоминал, когда говорил о работе. Нашла без проблем.

На своих фото — фея. Легкий макияж, дорогие платья. Но стоило заглянуть в отмеченные… обычная, полноватая, с тяжёлым взглядом. Старше его лет на десять, а меня — и того больше. Казалось бы, чего мне переживать? Но тревога не отпускала.

Недели шли. Кирилл приходил домой всё более напряжённым. Телефон звонил в выходные:

— Да, слушаю. Ага, Татьяна Владимировна, сейчас пришлю…

Я молчала, сжимая зубы. Он клал трубку и смотрел на меня виновато:

— Потерпи чуть, пожалуйста. Всё уладится.

Однажды вечером он сел рядом на диван, притянул меня за плечо.

— Слушай, Лиз, тут уже вообще без шуток. Она сегодня сказала: или я с ней, или увольнение. Прямо.

Я уставилась на него:

— И что ты?

— Завтра иду к руководству. Есть записи звонков, переписка. Всё покажу. Надоело.

Утром он ушёл на работу раньше обычного. Целый день я смотрела на телефон, как заведённая. Сердце стучало в ушах. Впервые в жизни мне было страшно, что честность может стоить человеку всего.

К вечеру Кирилл вернулся с усталым, но каким-то лёгким взглядом. Скинул пиджак, закрыл за собой дверь.

— Всё. Её уволили.

— Как так быстро?!

— Там и так её недолюбливали. Просто ждали повода. А тут — весомый.

Следующие два месяца он работал как обычно, только уже без вечерних звонков. А потом однажды за ужином сказал:

— Меня повысили. На её место. Зарплата в два раза выше. И… я уже поговорил с отделом кадров. Через месяц попробуем тебя устроить.

Я уставилась на него, не сразу поняв.

— Правда?..

Он улыбнулся:

— Удачно потерпела, да?

Я смеялась и плакала одновременно.