В 1979 году американский историк и социальный мыслитель Кристофер Лэш опубликовал свой труд Культура нарциссизма: американская жизнь в эпоху убывающих ожиданий. Эта работа быстро завоевала популярность и получила Национальную книжную премию США в 1980 году в категории Актуальный интерес. Заслуживает внимания, что сами 1970-е годы журналист и писатель Том Вулф окрестил десятилетием Я, опираясь на расцвет исследований нарциссизма именно в этот период.
В это десятилетие в США были опубликованы работы, которые сформировали понимание нарциссизма. Среди них Декаданс: радикальная ностальгия, нарциссизм и упадок в семидесятые годы Дж. Хугана (1975), Анализ самости Х. Кохута (1971), Пограничные состояния и патологический нарциссизм О. Кернберга (1975), Падение публичного человека Р. Сеннетта (1976), Тирания интимности Р. Сеннетта (1979), Новый нарциссизм П. Мэрина (1975) и Ловушка самопознания: уход в себя вместо социальных перемен Э. Шура (1976). Этот список, конечно, не исчерпывает всех значимых публикаций. В это время интерес к Я достиг своего пика, увлекая как психологов и социальных философов, так и обывателей. Термин нарциссизм вышел за пределы клинической практики, где всё чаще выявлялись и описывались пациенты с определёнными психическими расстройствами, и стал предметом изучения для понимания социальных процессов.
Книга К. Лэша остаётся не переведённой на русский язык, её идеи активно используются зарубежными учёными. Например, они оказали ощутимое воздействие на работу Жиля Липовецки Эра пустоты. Эссе о современном индивидуализме (1983). В своём анализе саморазрушительных стратегий личности Липовецки опирается на концепции, представленные в Культуре нарциссизма.
Небольшое число работ от российских авторов, посвященных социальному нарциссизму, указывает на то, что творчество американского философа ещё недостаточно освоено в российской научной среде.
Данная статья представляет собой подробный анализ концепции К. Лэша, в которой он пытается объяснить становление нового типа культуры – нарциссической (постмодернистской), которая, в условиях социально-экономических отношений, стала основой для создания новой модели человека. Нарциссический человек, которого изначально можно было встретить в кабинете психоаналитика, стал героем нашего времени, требующим философского осмысления.
В названии книги К. Лэша прямо говорится об эпохе, которая способствовала развитию нарциссических тенденций в отношениях между людьми. Это эпоха убывающих ожиданий и всеобщего разочарования. Экономический спад, поражение во Вьетнаме, утрата доверия к властям, осознание исчерпаемости природных ресурсов, рост сепаратизма – всё это оказало негативное влияние на общественные настроения. Схожие социально-экономические проблемы и разочарование европейцев в революционных движениях 1960-х годов свидетельствуют о международном масштабе этих явлений. Как пишет К. Лэш, буржуазное общество, по-видимому, повсеместно исчерпало свой запас конструктивных идей. Он связывает политический кризис капитализма с кризисом западной культуры и общей растерянностью в понимании современной истории. В результате дальнейшие пути развития оказались неясными.
Либерализм как политическая теория перестал объяснять процессы, происходящие в мире, а адекватной замены утратившей силу идеологии предложено не было. К. Лэш констатирует, что гуманитарные науки закономерно утратили свою объясняющую способность. Естественные науки сосредоточились на узких темах, не претендуя на фундаментальные преобразования. Психология и социология перешли к фиксированию мелочей, а философы утратили возможность объяснить природу вещей. Человек потерял интерес к прошлому и надежду на будущее, перестал доверять власти. Культура индивидуализма привела к борьбе всех против всех, а стремление к благополучию – к нарциссической озабоченности собой. Важно отметить, что это явление не возникло внезапно, оно формировалось в условиях, которые многими воспринимались как репрессивные. В этом смысле нарциссизм – это бунт против прошлого и против логики модерна. Этот бунт был направлен против семейного авторитаризма, цензуры, сексуальной морали и трудовой этики. С развитием психологических практик в XX веке произошла смена основного типа человека.
На смену Homo economicus пришёл Homo psychologicus - человек, раскрепощенный в вопросах семьи и сексуальности, но нуждающийся в признании. Он ориентирован на сотрудничество, избегая соперничества из-за страха проигрыша и зависти. Он стремится к немедленному удовлетворению потребностей и пребывает в постоянном беспокойстве. У такого человека нет интереса к прошлому, а ностальгия становится товаром. Отсутствие ориентации на прошлое привело к росту числа экспертов, указывающих, как удовлетворить свои потребности. Будущее кажется тревожным, поскольку кроме конца света ничего не предвидится. К. Лэш отмечает, что книги выживания стали одним из самых популярных товаров. Если нельзя спасти мир, то нужно спасти себя. Психическое самосовершенствование и инвестиции в себя стали главными задачами нарциссического человека. В связи с этим появилось множество предложений: танцы, йога, медитация и правильное питание. Для многих это стало своего рода религией, третьим великим пробуждением и современной культурной революцией. Ориентация на здесь и сейчас становится доминирующей. Поскольку с авторитетами покончено, нарциссический человек оказывается в пустоте, о которой позднее напишет Ж. Липовецки.
На место авторитетных фигур пришли нарциссические идеалы, сформированные из детских фантазий. В своих рассуждениях К. Лэш опирается на психоаналитиков и отмечает, что теперь не священники, а психотерапевты укрепляют дух человека. Обретение психического здоровья стало современной формой спасения, хотя терапия, по мнению К. Лэша – это антирелигия, поскольку не предполагает служения другим. Даже любовь и смысл подчинены самому человеку и являются его потребностями, которые психотерапевт помогает удовлетворить. Революционные настроения утихли, и включился психотерапевтический режим. Многие известные деятели публиковали работы о терапевтических практиках. По мнению К. Лэша, жанр исповеди также указывает на нарциссические тенденции, поскольку желание поставить себя в центр повествования – это способ удовлетворить своё Эго. Нарциссический человек, представляя себя публике, легко переходит границу между самоанализом и самолюбованием. Исповедь становится антиисповедью, поскольку не открывает ничего, кроме пустоты. Для компенсации внутренней пустоты он пытается согреться рядом со звёздами. В этом К. Лэш видит истоки формирования толп фанатов. При этом мир фанатов и звёзд – это мир одиночества, где люди избегают зависимости от других. Стратегия преодоления пустоты, основанная на поиске опоры внутри себя, только усиливает кризис личных отношений.
Исследуя нарциссизм как состояние человека текущего времени, К. Лэш отказывался использовать этот термин слишком широко, чтобы он не утратил своё психологическое содержание. Он критиковал Э. Фромма за то, что тот отошёл от клинического толкования, сделав его синонимом асоциального индивидуализма. Лэш отмечал, что точность в понимании нарциссизма важна, поскольку он легко может быть морально осуждён. Нельзя приравнивать нарциссизм ко всему эгоистичному, поскольку это противоречит исторической конкретике. Эгоистичные люди были всегда, но нет смысла навешивать на это психиатрический ярлык. Появление расстройств характера и изменение структуры личности обусловлено переменами в обществе и культуре: бюрократией, культом образов, идеологией терапии, культом потребления и переменами в семье. Лэш критиковал исследователей, игнорировавших клинические работы о нарциссизме. Он полагал, что это снижает ценность концепции нарциссизма для понимания социальных процессов. Однако, игнорируя психологическое измерение, они упускают и социальное. В работах психологов видны черты нарциссизма, которые проявляются в повседневной жизни, например, зависимость от тепла, предоставляемого другими, в сочетании со страхом зависимости; чувство пустоты; гнев и пристрастия. К этим чертам можно добавить самоуверенность, соблазнительность и самоуничижительный юмор. Нельзя лишать себя понимания связи между типом личности и паттернами культуры: страхом старения, увлечением знаменитостями, ухудшением отношений между полами.
Психолог имеет дело с отдельными людьми и с каждой личностью в отдельности. Но общество воспроизводит свою культуру в конкретном индивиде и пытается разрешить универсальные кризисы детства: травму разлуки с матерью, страх быть брошенным, боль соперничества. То, как оно справляется с этим, рождает характерную форму личности, с помощью которой человек примиряется с депривацией и подчиняется требованиям социума. Таким образом, К. Лэш соотносил свои исследования социального типа личности с клиническими отчётами, в которых проявлялись эти современники как носители соответствующих черт. Психоанализ силён тогда, когда сфокусирован на отдельном человеке, и тогда он говорит нам больше об обществе.
Опираясь на психоаналитиков, К. Лэш приводит ещё один аргумент: нарциссические расстройства вытеснили истерические расстройства, характерные для болезней раннего капитализма. На первый план вышло недовольство жизнью, бесцельность и апатия. Такой человек выполняет свои обязанности, но не чувствует счастья. Он жаждет восхищения, пытаясь восполнить недостаток любви, и эмоциональных переживаний, чтобы заполнить пустоту и отодвинуть страх. Этот портрет точен и для нашего времени. Нынешняя эпоха проявляется особыми формами, выражающими структуру характера личности. Этот характер подкрепляется самой эпохой: инфантильные влечения стимулируются рекламой, СМИ занимают родительскую позицию, а внутренняя жизнь становится рациональной и нацеленной на самореализацию. Человек учится управлять не жизнью, а впечатлениями о ней. Взгляд нарцисса видит мир как зеркало самого себя и не интересуется внешними событиями иначе, чем отражением его собственного образа. Концепция нарциссизма даёт нам довольно точный портрет героя нашего времени.
Опираясь на связь между психоанализом и анализом социальных процессов, К. Лэш приводит примеры изменений в разных сферах жизни. Например, культ самосовершенствования XVIII и XIX веков превратился в культ личностного роста и поиск формулы успеха. Образ победителя стал важнее производительности. Успешность должна быть публично завизирована. Более того, категории успешности вторглись в сферы, ранее не подчинённые достижениям: в личные, дружеские и сексуальные отношения. На заре капитализма рабочий виделся производителем товара, теперь он стал потребителем. Реклама призвана помогать потреблению и формировать потребности, соблазняя потребителя. Производящее общество стало обществом потребления. Реклама, по мнению К. Лэша, выполняет двойную функцию: утверждает потребление как альтернативу протесту и как лекарство от духовной опустошённости. Распространение рекламы поставило вопросы к категориям истины и достоверности.
Утверждения перестали претендовать на правдивость, удовлетворяясь правдоподобностью. Реклама и пропаганда стали инструментами, представляющими реальность, которой потребитель идёт навстречу. Изобразительность проникла в политику, превратив её в зрелище. Политики заботятся о том, как выглядят их решения и какой эффект производят на избирателей. Перерождение политики в зрелище не только заменило производство политики на пиар, размыло политический дискурс и превратило выборы в спортивные состязания, в которых каждая сторона претендует на преимущество “момента”, но и сделало организацию политической оппозиции более трудной, чем когда-либо. Когда образы власти затмевают реальность, те, кто не имеет власти, оказываются в борьбе с фантомами. Зрелище, видимость и иллюзия стали основными средствами модерации реальности. Более того, ощущение реальности зависит от нашей готовности поддаться инсценированной иллюзии. Но вопреки ожиданиям, нарциссический человек апатично относится к иллюзорности. Он знает, что его обманывают! Его безразличие к механике иллюзии означает крах идеи реальности. Это свидетельствует об утрате способности интересоваться чем-либо за пределами себя. Вместо невротического персонажа с хорошо структурированными конфликтами мы видим героев, полных неуверенности в том, что реально. Идеология инсценировки ведёт человека к выводу о том, что главным является он сам. А мир играет роль зеркала, показывающего недостатки. Их можно нивелировать только для того, чтобы выглядеть лучше перед миром. Имиджевость касается всех сторон жизни, отчуждая их от человека, который не чувствует их аутентичными. От этого он защищается при помощи цинизма и самоиронии. Искусство становится пародийным, высмеивающим.
Тривиализации подвергается и спорт, который превратился в суррогатную религию для массового потребления. Спорт теряет дух состязательности, становясь шоу-бизнесом и деградируя. К. Лэш посвятил главу описанию образовательных тенденций, которые привели к неграмотности. Реформы образования были направлены на приспособление его к жизни, что привело к атрофии компетентности и снижению стандартов во имя прогрессивных лозунгов. Образование превратилось в товар, вобравший характеристики культуры: следование идеологиям, культ самореализации и бегство в творчество. К. Лэш переходит к анализу семьи и останавливается на рассмотрении культов вседозволенности и подлинности. Родителей должны обучить специалисты, поскольку большая часть родительских функций была передана социальным институтам, что завершило демонтаж патриархальной семьи. Родителям предписано быть идеальными, что реализуется формальной заботой о ребенке. С концом эпохи патриархата формируются условия, в которых важным является не то, что ребенок лишается отцовской модели, а то, что фантазии об отсутствующем отце доминируют над развитием Суперэго.
Мать начинает принимать мужскую роль, сбивая с толку ребенка, который вынашивает фантазии заменить отца. Крах авторитета проявляется в том, что на место ценностей Суперэго приходят ценности Ид. Формализации подвергаются личные отношения и отношения между полами. Секс, ценимый исключительно ради него самого, теряет всякую связь с будущим и не дает надежды на постоянные отношения. Сексуальность используется обдуманно, а отношения оцениваются со стороны рисков. К. Лэш посвятил главу старению. Главной идеей является описание ужаса перед смертью. Человек старается снизить давление смерти, развивая науки, сулящие бессмертие. Традиционные утешения старости, связанные с детьми, потеряли силу, поскольку будущее утратило свой заряд. Нарциссический человек пытается продлить настоящее и желает вечной молодости.
В завершении книги К. Лэш резюмировал, что современный капитализм породил новый вид патернализма и подчинения. Отказавшись от авторитета отцов, нарциссический человек усвоил новые методы социального контроля – идеологию благосостояния и самопоглощенности. Гегемония монархий сменилась гегемонией бизнес-корпораций, бюрократов и экспертов. Правящим классом стала управленческая элита. Новые способы контроля мешают противоречиям принять политическую форму, но не устраняют их источник. Карательное правосудие уступило место терапевтическому. Поскольку в обществе трудно найти удовлетворение, оно окружает индивида фантазиями о самореализации. Так существуют практики социального нарциссизма.
Паттерны обожания усиливаются, поскольку общество выбирает отдельных нарциссически организованных личностей. Красивые люди – живут фантазиями о нарциссическом успехе, который состоит в желании, чтобы ими восхищались не за достижения, а просто за себя. Современное общество возвышает нарциссов и усиливает нарциссические черты в каждом.
В послесловии к своей книге, К. Лэш ответил, что его взгляды на социальный тип человека за 10 лет не изменились. Культура нарциссизма опирается на более ранние работы и наблюдения. Каждая культура вырабатывает модели воспитания, приводящие к формированию особого типа личности. В своих выводах К. Лэш опирался на психоаналитиков, отмечающих, что вместо неврозов за помощью стали обращаться нарциссические личности. Люди демонстрируют озабоченность собой, формируя общество зрелищ. Лэш отметил, что интерес к концепции нарциссизма укрепился, усиливая понимание того, что нарциссизм представляет собой защитное стремление человека избавиться от напряжения. Это попытка вернуться к удовлетворению, к нирване и активировать магический взгляд на действительность. Нарцисс не видит различие между собой и миром, как ребенок не способен отделить себя от матери. Нарциссическая самодостаточность пленяет. Технологический взгляд на мир подкрепляет фантазии человека о всемогуществе, о способности покорить природу и время, чтобы стать неуязвимым. Это сопровождается возрождением древних суеверий, реинкарнационных ожиданий и увлечением оккультизмом. Бунт против разума соседствует с верой в науку. Мифы распространяются среди граждан самых прогрессивных стран. Основания для философии New Age К. Лэш видел в инфантильной иллюзии о самодостаточности, в уходе от реальности горя и смерти. Как ничто другое, именно это сосуществование гиперрациональности и распространенного бунта против рациональности оправдывает характеристику нашего образа жизни как культуры нарциссизма.
Со времени второго издания Культуры нарциссизма прошло более тридцати лет, но мы видим ту же картину. Некоторые аспекты стали звучать сильнее. Количество научных работ по теме нарциссизма также росло. Метаанализ показал, что более половины работ приходится на десятилетие с 2004 по 2014 год. Публикации можно разделить на три периода: тексты психиатров, работы социальных наук и исследования в контексте социальных медиа. Активно обсуждается вопрос роста нарциссизма. Некоторые исследователи сравнивают рост с эпидемией. Нарциссические паттерны исследуются нейронауками. Количество российских работ, концептуализирующих соответствующие идеи в поле общественных отношений, не так велико, тем важнее знакомство читателей с зарубежными коллегами по данной тематике.