— Варя, ну ты погляди на себя, — мать стояла в дверях кухни, вытирая руки застиранным полотенцем. — Фигура-то — загляденье, в меня пошла. Тонкая, звонкая. А лицо... Эх, Варя. Ну вот в кого ты такая уродилась? Чисто отец в молодости, только усов не хватает. Тебе бы пацаном родиться, честное слово. В армии бы от девок отбоя не было . Какая ты у меня… Страшненькая!
***
Варвара молча натягивала свитер. Ей было семнадцать, и эта фраза про «родиться мальчиком» вросла в неё, как старый шрам. Она слышала её на каждом семейном застолье, под звон рюмок и хруст соленых огурцов.
— Да ладно тебе, Лен, — подал голос из комнаты отец, Степан. — Чё ты её пилишь? Девка как девка. Работящая. А с лица воду не пить.
— Да понятно, что не пить, — вздохнула мать, возвращаясь к плите. — Только замуж-то как её отдавать? Сейчас мужик капризный пошел, им обложку подавай.
Входная дверь распахнулась, впуская в квартиру облако дешевых духов и морозный воздух. Тётка Зинаида, младшая сестра отца, ворвалась в прихожую как стихийное бедствие. Она всегда носила слишком много золота и слишком узкие платья, которые трещали на её мощных бедрах.
— О, невеста наша дома! — Зинаида окинула Варю цепким, колючим взглядом. — Гляньте-ка, опять в этих мешковатых штанах. Варя, ты хоть бы губы подкрасила, что ли. А то идешь по улице — ни дать ни взять сопливый малец из восьмого «Б».
— Здрасьте, тёть Зин, — буркнула Варя, пытаясь проскользнуть в свою комнату.
— Куда пошла? Стой! — Тётка перехватила её за локоть. Рука у Зинаиды была тяжелая, властная. — Я к тебе с делом. У нас на базе новый кладовщик пришел, Виталик. Ну, звезд с неба не хватает, конечно, зато человек надежный. Лет сорок, не больше. Ну, сидел разок по молодости, по глупости, с кем не бывает? Зато хозяйственный, непьющий почти.
Варя почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, горячий комок.
— Тёть Зин, мне в институт поступать. Какой кладовщик? Какой Виталик?
— Ой, какой институт! — Зинаида всплеснула руками, и её многочисленные браслеты противно зазвенели. — Тебе, девка, сейчас ковать надо, пока горячо. С твоим-то фейсом... Ты ж понимаешь, принцы на белых конях мимо нашей остановки не ездят. Бери, что дают, пока не поздно. А то так и просидишь в девках, как Лизка из третьего подъезда — сорок лет, а только кот под боком греет. Позор же семье!
— Зина, ну ты уж совсем-то не пугай её, — Елена вышла из кухни, но в голосе матери слышалась не поддержка, а скорее пассивное согласие. — Виталик, говоришь? А жилье у него есть?
— Комната в общаге, но обещают расширение, — Зинаида уже по-хозяйски уселась за стол. — Варя, ты не кривись. Тебе ж не в кино сниматься. Виталик мужик простой, ему главное, чтоб дома чисто было и пожрать приготовлено. А на лицо... Ну, привыкнет. Ты ж вон какая стройная, в темноте-то вообще модель!
Тётка громко расхохоталась над своей шуткой, а Варя почувствовала, как слезы обжигают веки. Она вырвала руку и захлопнула дверь в свою комнату.
— Ишь, какая нервная! — донесся из-за двери голос Зинаиды. — Гонор-то поубавь, красавица неописанная! Кому ты нужна будешь со своим характером, если рожа подкачала?
***
Месяцы до выпускного превратились в бесконечный марафон издевательского сватовства. Зинаида, казалось, задалась целью собрать подборку самых сомнительных личностей города. Был Толик — вдовец с тремя детьми и одышкой. Был Валера — автомеханик, от которого всегда пахло соляркой и «беленькой», и который при встрече пытался ущипнуть Варю за талию.
— Ты чё такая колючая, Вареник? — ржал Валера, обдавая её перегаром. — Глянь, какой я жених! У меня «девятка» на ходу, и гараж в кооперативе. Для тебя — предел мечтаний, честное слово.
Варя молчала, стиснув зубы. Она видела, как родители переглядываются. Отец хмурился, но молчал — Зинаида в семье считалась «пробивной», её слушались. Мать вздыхала, гладила Варю по голове, но тут же добавляла:
— Варечка, ну может, присмотришься? Тётка ведь добра желает. Сама знаешь, внешность у тебя... специфическая. Мужчина — он опора.
— Мам, почему я не могу просто жить? Просто учиться?
— Да кому ты там в институтах нужна? — отрезала зашедшая на огонек Зинаида. — Там фифы такие, за версту духами несет. А ты у нас — парень в юбке. Тебе надо за мужика цепляться сейчас, пока молодая, пока тело крепкое. После двадцати пяти на тебя и кладовщики смотреть не станут.
Последней каплей стал вечер перед выпускным. В доме снова собрались родственники. Зинаида сидела во главе стола, раскрасневшаяся от вина, и вещала на всю комнату. Её дочь, Юлька, на год старше Вари, сидела рядом и лениво ковыряла вилкой торт. Юлька считалась в семье красавицей — губки бантиком, глазки пуговками. Она смотрела на Варю с плохо скрываемым презрением.
— Ну так вот, — Зинаида хлопнула ладонью по столу. — Нашла я тебе, Варя, вариант — пальчики оближешь. Юрин племянник, Аркаша. Ну, правда, он постарше, лет сорок пять, и глаз у него один немного косит после аварии... зато квартира двухкомнатная и пенсия по инвалидности имеется. Не пропадешь!
— Я не пойду на встречу с вашим Аркашей, — тихо, но отчетливо произнесла Варя.
За столом наступила тишина. Отец отложил вилку, мать замерла с чайником в руках.
— Чё это ты не пойдешь? — Зинаида прищурилась. — Ты мне тут характер не показывай. Я для тебя, неблагодарной, все ноги стерла, по знакомым кланяюсь, пристраиваю твою некондицию...
— Мою что? — Варя медленно встала.
— Некондицию! — выкрикнула тётка, переходя на визг. — Ты в зеркало-то глянь, страшила! Нос картошкой, лоб как у каторжника. Тебе Аркаша — это подарок судьбы, ты ему ноги мыть и воду пить должна за то, что он на тебя, такую уродину, вообще посмотреть согласился! Другого тебе не видать, запомни мои слова! Будешь одна куковать, старой девой, позорить нас на весь город!
Варя чувствовала, как внутри что-то лопнуло. Годы унижений, шепотков за спиной, этих «родилась бы мальчиком» — всё это хлынуло наружу ледяной волной.
— А ты сама себя в зеркало видела, тёть Зин? — голос Вари звучал на удивление спокойно, хотя руки дрожали.
Зинаида поперхнулась вином.
— Ты чё сказала?
— Я говорю — ты на себя давно смотрела? — Варя сделала шаг к столу. — Шея короткая, как у свиньи, её за жиром вообще не видно. Ум — такой же короткий. Ноги как тумбы у старого рояля, еле в тапки влезают. И про «позор семьи» не тебе говорить.
— Варя, замолчи! — крикнул отец, поднимаясь.
— Нет, папа, я не замолчу! — Варя обернулась к нему, и в её взгляде было столько боли, что Степан невольно осел назад на стул. — Она тут сидит и решает, кому я должна ноги мыть? Она, которая после операции родить больше не может, о которой все знают, что её муж к соседке бегает, потому что дома на эту злую жабу смотреть не может?
Зинаида побледнела, а потом мгновенно пошла пятнами. Её секрет про операцию был тайной полишинеля — все знали, но вслух не произносили из вежливости.
— Ты... ты... дрянь! — прохрипела тётка, хватаясь за сердце. — У меня дети есть! У меня Юлечка — золото! А ты — выродок!
— Моя внешность — это моё дело, — отрезала Варя. — А вот твоя гниль внутри — это уже диагноз. И знаешь что, тётя? Желаю твоим дочерям таких женихов, каких ты мне подсовывала. Пусть Юлечка твоя живет с зэком Виталиком или косым Аркашей. Они ж, по твоим словам, предел мечтаний? Вот пусть и забирает.
— Вон из дома! — взревел отец, ударив кулаком по столу так, что тарелки подпрыгнули. — Вон отсюда, дрянь неблагодарная! Как ты смеешь так со старшими? Зина для неё... Зина всё сердце...
— Да, Варя, это уже слишком, — мать плакала, закрыв лицо руками. — Извинись сейчас же! Как ты могла про детей, про операцию... Это же святое!
— Не буду я извиняться, — Варя подхватила свою сумку. — Я сказала правду. И если вам важнее эта злая женщина, которая меня всю жизнь д…м поливала, чем родная дочь — то и ладно.
Она вышла из квартиры, не оглядываясь. В спину ей летели проклятия тётки и крики отца. На лестничной клетке пахло кошачьей мочой и старыми газетами, но Варе впервые за много лет дышалось легко.
***
Прошло пять лет. Варя жила в большом городе, в шести часах езды от родителей. Она закончила факультет дизайна, работала в крупной студии. Оказалось, что её «мужественное» лицо с острыми скулами и тяжелым взглядом — это не проклятие, а «высокая мода», как сказал ей один знакомый фотограф. Она научилась правильно стричь волосы, подбирать одежду, и внезапно выяснилось, что она не просто «не уродка», а эффектная, статная женщина с редким типажом.
С родителями общение было натянутым. Короткие звонки по праздникам, сухие отчеты о здоровье. Тётка Зинаида с того самого вечера вычеркнула племянницу из своей жизни, запретив даже имя её произносить.
Варя сидела в кафе, прихлебывая остывающий латте, когда зазвонил телефон. Мать.
— Да, мам.
— Варя... — голос матери был каким-то пришибленным, тихим. — Ты слышала новости-то? Из нашей деревни... то есть, от Зинаиды.
— Нет, мам. Что там случилось? Неужели тётя Зина снова замуж выходит?
— Да какой там... — Елена вздохнула. — Помнишь Юльку? Дочку её младшую. Красавицу-то нашу.
— Ну, помню.
— Вышла замуж на прошлой неделе. Зинаида-то всё по твоим делам бегала, всё тебя пристроить пыталась, за Юлькой и не доглядела. А та спуталась с каким-то заезжим. То ли сам употребляет, то ли торгует этой дрянью... Короче, в долги их вогнал, Юльку подставил, теперь у них полиция каждый день. Зинаида постарела за месяц на десять лет. Ходит, воет...
Варя молчала. Перед глазами всплыла та сцена на кухне. Тётка в золоте, её ядовитые слова про «некондицию» и «бери, что дают».
— Варя, ты тут? — Мать замялась. — Зинаида вчера ко мне приходила. Плакала. Про тебя спрашивала. Говорит, мол, сглазила ты её девку-то тогда. Слово-то оно ведь материальное...
— Я никого не глазила, мам, — спокойно ответила Варя. — Я просто пожелала ей того же, что она желала мне. Если она считала тех женихов хорошими — значит, должна радоваться за дочь. Разве нет?
— Ой, Варя, жесткая ты стала. Город тебя испортил.
— Не город, мам. Вы меня такой сделали. Когда каждый день говорят, что ты второй сорт, либо ломаешься, либо обрастаешь броней. Я выбрала броню.
— Зинаида просила, чтоб ты... ну, может, приехала? Простила её? У Юльки там совсем беда, муж её бьет, деньги выносит...
Варя посмотрела в окно. Мимо пробегали люди — красивые, разные, занятые своей жизнью. Никто из них не считал её уродиной, никто не пытался сосватать ей инвалида с косым глазом из жалости.
— Нет, мам. Я не приеду. У меня работы много. А Юльке... Юльке передай, пусть разводится. Только вряд ли тётя Зина ей это позволит — это ж «позор семье», быть одной-то. Пусть терпит, как тётка советовала.
Варя положила трубку. Сердце не колотилось, не было ни торжества, ни радости. Только глубокая, выжженная пустота на том месте, где когда-то была надежда на понимание.
Она подошла к зеркалу в кафе. На неё смотрела уверенная в себе женщина. Да, лицо было не кукольным. Да, черты были резкими. Но это было её лицо. И оно ей, наконец-то, нравилось. Она вышла на улицу, поправив стильное пальто. Ветер бил в лицо, но Варя не опускала голову. Она знала — впереди у неё целая жизнь, в которой больше нет места чужим оценкам и ядовитым советам «добрых» родственников. А Зинаида... Зинаида теперь сама жила в том аду, который так заботливо выстраивала для других.
Через неделю пришло сообщение от отца. Первое за долгое время.
«Варя, мать сказала, ты не приедешь. Оно и к лучшему, наверное. Тут у нас... в общем, ты была права тогда. Зина совсем с ума сошла, всё тебя винит. А мы... мы, кажется, тоже виноваты. Ты извини нас, если сможешь».
Варя прочитала сообщение трижды. Пальцы зависли над клавиатурой, собираясь набрать «Прощаю», но она остановилась. Простить — не значит забыть. Она просто удалила сообщение и пошла в сторону метро.
***
Вечерний город расцветал неоновыми огнями. Варя шла по проспекту, и её отражение в витринах магазинов больше не казалось ей чужим или неправильным. Она видела силу в своих движениях, уверенность в походке.
— Девушка, извините! — К ней подошел молодой человек с камерой на плече. — Я фотограф, ищу лица для нового проекта. У вас потрясающая фактура. Вы не могли бы оставить контакты?
Варя улыбнулась. Это была не та застенчивая, испуганная улыбка девочки, которую травили дома. Это была улыбка человека, который знает себе цену.
— Простите, я не модель, — ответила она, продолжая идти.
— А зря! — крикнул он ей вдогонку. — У вас лицо с историей. Такое не забывается!
— Лицо с историей, — подумала Варя.
Да, история у него была длинная и тяжелая… Хорошо, что все позади.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.