Стояла эта теплица на краю вселенной, где новый вид зелени назвали «временники» — деревья, корнями впитывающие не влагу, а саму ткань времени. За сто лет вырос дуб со стволом из переплетенных тиковых и кленовых, дубовых и мхатых колец. И вот Сеня Ветерков, смотритель оранжереи, заметил странность: под самым старым дубом с корой, испещренной паутиной неизвестных трещин, почва стала фосфоресцировать. Выкопав, он нашел стеклянную капсулу с искрами неземного голубого света внутри. Колба была оплетена корнями дуба, словно он извлек из почвы частицу звезды. Капсула тихо вибрировала. Стала расти тревога: что внутри тот вечный двигатель, крадущий саму эссенцию времени. Но дерево, обнимающее артефакт древних, несло лишь силу беспокойного покоя.
Стояла эта теплица на краю вселенной, где новый вид зелени назвали «временники» — деревья, корнями впитывающие не влагу, а саму ткань времени. За сто лет вырос дуб со стволом из переплетенных тиковых и кленовых, дубовых и мхатых колец. И вот Сеня Ветерков, смотритель оранжереи, заметил странность: под самым старым дубом с корой, испещренной паутиной неизвестных трещин, почва стала фосфоресцировать. Выкопав, он нашел стеклянную капсулу с искрами неземного голубого света внутри. Колба была оплетена корнями дуба, словно он извлек из почвы частицу звезды. Капсула тихо вибрировала. Стала расти тревога: что внутри тот вечный двигатель, крадущий саму эссенцию времени. Но дерево, обнимающее артефакт древних, несло лишь силу беспокойного покоя.
