Пенсия уходит на детские лагеря, внуки ждут подарков и развлечений, а здоровье подводит — пора выбрать заботу о себе и переосмыслить семейные отношения.
Людмила Николаевна сидела в очереди в банке, сжимая в руке записку с цифрами. Шестьдесят восемь тысяч рублей — за два детских лагеря. Артёму двенадцать, Софии девять. Каждый год одна и та же история: лагерь, море, развлечения.
Перед ней в очереди стояла пожилая женщина, примерно её возраста. Дошла до окна и заплакала.
— Мне нужна операция, — всхлипывала она, протягивая справки. — Восемьдесят пять тысяч. Может, кредит дадите? Я пенсионерка, но готова отдавать по частям.
Кассир покачал головой:
— К сожалению, нет. В вашем возрасте мы не одобряем займы на такие суммы.
Женщина сложила справки дрожащими руками:
— Но мне же нужно... Врач сказал, нельзя откладывать...
— Обратитесь в другие банки. Может, там...
Женщина ушла, утирая слёзы платком. Людмила Николаевна смотрела ей вслед и чувствовала, как что-то сжимается в груди.
— Следующий! — позвал кассир.
Людмила Николаевна подошла к окну, достала паспорт.
— Мне нужно снять шестьдесят восемь тысяч.
— Такая большая сумма... На что, если не секрет? — удивился кассир, пожилой мужчина в очках.
— На внуков. Лагерь.
— А себе что оставляете?
— А что мне надо?
Но вдруг она остановилась. Действительно, что ей надо? Когда она последний раз тратила деньги на себя? Когда покупала что-то не для дома, не для детей, а для себя?
— Знаете что, — сказала она, убирая записку обратно в сумку. — Я передумала.
— Как передумали?
— Не буду снимать. Пока не буду.
Кассир пожал плечами:
— Как угодно. Следующий!
Дома Людмила Николаевна села на кухне и долго смотрела на телефон. Потом набрала номер дочери:
— Ира, а что если дети ко мне на дачу приедут? Вместо лагеря?
— Мам, что ты говоришь? — возмутилась Ирина. — Мы же договорились! Они уже настроились на море! Софка весь месяц только об этом и говорит.
— А ко мне они настроиться не могут?
— Мам, ну что ты... Дача — это совсем другое. Там же скучно.
— Почему скучно?
— Ну мам, серьёзно? Огород, речка... А в лагере аниматоры, дискотека, экскурсии.
— А я что, не аниматор?
— Мам, не начинай, пожалуйста. Дети ждут лагеря.
Людмила Николаевна повесила трубку. Достала из серванта коробку из-под обуви, где хранила чеки и квитанции. Высыпала всё на кухонный стол.
Считала до поздней ночи. Лагеря, подарки, одежда, кружки, секции. За четыре года — триста двенадцать тысяч рублей. Почти вся её пенсия за эти годы. Двадцать четыре тысячи в месяц, из которых на внуков уходило в среднем тысяч пятнадцать.
Нашла медицинскую справку двухгодичной давности. Врач тогда говорил об операции. Сказал, что нужно делать в ближайшее время. Она отложила — деньги нужны были внукам на летний лагерь.
Потерплю, — думала тогда. Дети важнее.
А теперь сидела и считала, сколько потратила на чужую радость. И сколько не потратила на себя.
Утром поехала на дачу. Нужно было привести участок в порядок — сорняки за неделю поднялись. Соседка Тамара Ивановна полола грядки с внучкой Настей.
— Привет, Люда! — помахала Тамара. — Как дела?
— Да вот, приехала порядок навести.
— А где твои внуки? Скоро лето, обычно уже приезжают.
— В этом году не знаю. Может, в лагерь поедут.
— Тома, а как часто Настя к тебе приезжает? — спросила Людмила Николаевна, глядя на девочку, которая старательно выдёргивала сорняки.
— Да почти каждые выходные. Родители работают, а ей со мной интереснее, чем дома одной.
— Не скучно ей здесь?
— Что ты! — засмеялась Тамара. — Мы вместе готовим, в речке купаемся, ягоды собираем. Она говорит, что лучше любого лагеря у бабушки.
— А лагерь оплачиваешь?
— Нет, зачем? Мы и так прекрасно проводим время. У неё есть подружки в деревне, они вместе играют. А вечером мы с ней на террасе чай пьём, звёзды считаем.
— Бабуль, а можно я завтра приеду? — спросила Настя. — Мама сказала, что можно, если ты не против.
— Конечно, приезжай. Будем варенье варить.
Людмила Николаевна смотрела на счастливую девочку. А когда мои внуки последний раз были довольны просто моим обществом? Когда просили приехать не за подарками?
Вечером приехала к Ирине. Дети сидели на диване, смотрели на планшете видео о лагере. Показывали друг другу аквапарк, детскую дискотеку.
— Смотри, Соф, а это детский клуб! — тыкал пальцем в экран Артём. — Там каждый день разные мероприятия!
— А это что? — спрашивала София.
— Это комната для танцев. Круто же!
— Ира, я серьёзно, — сказала Людмила Николаевна. — Пусть дети ко мне приедут.
— Мам, перестань. Ты же видишь, как они мечтают о море.
— А обо мне они мечтают?
— О чём ты?
— Когда они последний раз сами захотели ко мне приехать? Просто так, не на праздник, не за подарками?
— Мам, не начинай. Дети есть дети. Им нужны впечатления, общение со сверстниками.
— А общение со мной им не нужно?
— Ну мам, не драматизируй.
— Артём, — обратилась Людмила Николаевна к внуку. — А ты хочешь к бабушке на дачу?
Мальчик не оторвался от планшета:
— Бабуль, а что мне там делать? Вообще ничего интересного. Друзей нет, интернета нормального нет.
— А со мной поговорить?
— О чём?
— Не знаю. О школе, о жизни, о том, что тебя интересует.
— Бабуль, у меня есть друзья в школе. Мне с ними интереснее.
София подняла голову от планшета:
— Бабуль, а в лагере будет аквапарк! И дискотека каждый день! И конкурсы! А у тебя что есть?
— Огород. Речка. Я.
— Это скучно. Я лучше в лагерь поеду.
— А если лагеря не будет?
— Как не будет? — встрепенулась Ирина. — Мам, что ты такое говоришь?
— Ничего. Просто интересно.
Дома Людмила Николаевна не могла заснуть. Встала, включила на кухне свет, достала фотоальбом. Листала страницы с фотографиями внуков.
Все снимки — либо с подарками, которые она дарила, либо из поездок, которые оплачивала. Артём с велосипедом на день рождения. София с куклой на Новый год. Дети на море в прошлом году — тоже её деньги. Ни одной просто семейной фотографии, где они вместе, без повода.
Взяла телефон, открыла мессенджер. Последние сообщения от внуков:
"Бабуль, мама сказала, что ты на кружок денег дашь. Спасибо!"
"Бабуленька, спасибо за подарок!"
"Баб, а на день рождения можно планшет?"
Просьбы о деньгах или сухие благодарности за подарки. Живого общения не было уже давно. Когда это случилось? Когда она стала для них просто источником денег?
Утром поехала в поликлинику. Талон к врачу взяла ещё неделю назад. Терапевт Наталья Сергеевна была категорична:
— Людмила Николаевна, мы с вами говорили об этом уже два года назад. Операцию нужно делать, и чем скорее, тем лучше.
— Я помню. Но тогда не было денег.
— А сейчас есть?
— Сейчас... я думаю, что есть.
— Что значит думаете? Людмила Николаевна, дальше откладывать нельзя. Может быть поздно.
— Сколько сейчас стоит?
— Восемьдесят пять тысяч рублей. Плюс анализы, восстановление. В общем, около ста тысяч.
— Запишите меня.
— Деньги точно есть?
— Будут. Я наконец-то потрачу их на себя.
— Правильно. Здоровье важнее всего.
— Да, только я это поняла слишком поздно.
— Лучше поздно, чем никогда. Я выпишу направления на анализы.
Людмила Николаевна взяла направления и подумала: а если бы она не увидела ту женщину в банке? Продолжала бы откладывать операцию ещё год, ещё два?
Вечером дома зазвонил телефон. Ирина:
— Мам, ты деньги сняла? Завтра нужно доплачивать за лагерь. Я уже с путёвочным агентством договорилась.
— Не сняла.
— Как не сняла? Мам, дети ждут! Мы же всё обсудили!
— Ира, я не буду платить за лагерь.
— Что значит не будешь? Мы же договорились! Дети уже всем друзьям рассказали!
— Ты договорилась. Я думала.
— О чём думала?
— О том, что мне нужна операция. Восемьдесят пять тысяч рублей. Врач сказал — срочно.
— Какая операция? Что с тобой?
— То же самое, что было два года назад. Я откладывала, потому что все деньги уходили на ваши лагеря.
— Мам, ну серьёзно? Можно же после лета сделать...
— После лета мне может быть поздно. Врач сказал — срочно.
— Но дети...
— А я что, не человек?
— Мам, не говори глупости. Просто... ну подожди немного. Может, я сама денег найду.
— Где ты найдёшь шестьдесят восемь тысяч?
— Не знаю. Займу у кого-нибудь.
— Зачем? У меня есть деньги. Просто я потрачу их на себя.
— Мам, дети будут плакать.
— А я не плачу уже два года от боли?
В выходные поехала на дачу. Хотелось побыть одной, подумать. Поливала грядки, полола сорняки, готовила обед. Чувствовала себя спокойно впервые за долгое время.
Никто не звонил с просьбами, не спрашивал денег. Просто тишина, работа руками, мысли.
Вечером зазвонил телефон. Артём:
— Бабуль, а правда, что ты не хочешь нам помочь?
— Артём, а ты хочешь ко мне приехать? Не за деньгами, а просто так?
— Ну... а что делать-то?
— Картошку копать, в речке купаться, костёр разжигать.
— Это же работа.
— Нет, это жизнь. Я тебя научу.
— А планшет можно взять?
— Можно. Но интернета нет.
— Тогда зачем планшет?
— Фотографии делать. Нас с тобой. Или музыку слушать вечером.
— Но там же скучно...
— Откуда ты знаешь? Ты же не пробовал.
— Ну... а друзей можно позвать?
— Каких друзей? Из города?
— А здесь есть дети?
— Есть. Соседские. Настя, например. Она каждые выходные к бабушке приезжает.
— А что они делают?
— Живут. Играют, купаются, помогают по хозяйству.
Артём задумался. Впервые бабушка предлагала что-то, не связанное с деньгами. Что-то, где нужно было участвовать самому.
— Бабуль, а ты правда больная?
— Да, внучек. Мне нужна операция.
— Серьёзная?
— Достаточно серьёзная.
— А если не сделаешь?
— Не знаю. Врач говорит, что нельзя откладывать.
— Мам об этом знает?
— Знает. Но считает, что лагерь важнее.
— А ты как считаешь?
— А как ты считаешь?
Артём молчал. Наверное, впервые в жизни его спрашивали мнение о чём-то серьёзном.
Воскресным вечером снова звонок от Ирины:
— Мам, дети расстроены. Все друзья в лагеря едут, а они одни дома сидят.
— Пусть ко мне приедут.
— Да они не хотят!
— Значит, не очень-то и расстроены.
— Мам, ты изменилась. Стала какая-то злая.
— Не злая. Честная.
— Что значит честная?
— Перестала врать себе, что мне ничего не нужно.
— Но ты же всегда говорила, что главное — дети...
— Дети важны. Но я тоже человек.
— Мам, я не понимаю, что с тобой происходит.
— Со мной происходит то, что я наконец-то подумала о себе.
— Это эгоизм.
— Нет, это здравый смысл.
Через неделю Ирина приехала с детьми. Ворвалась в квартиру с возмущённым лицом. Дети пришли следом, недовольные.
— Мама, объясни мне, что происходит! — начала Ирина, не снимая куртку. — Всю жизнь помогала внукам, а теперь вдруг... отказываешься!
— Я не отказываюсь помогать. Я отказываюсь быть банкоматом.
— Какой банкомат? Ты же бабушка!
— Именно. Бабушка, а не спонсор.
— Дети тебя любят!
— За что? За деньги?
— Как ты можешь так говорить!
— Легко. Потому что это правда.
— Мам, это же внуки! Твоя кровь!
— Моя кровь, но не мой кошелёк.
— Артём, скажи бабушке, что ты её любишь!
Мальчик стоял, опустив голову.
— Артём, скажи честно: когда ты последний раз звонил мне просто поговорить? Не просить денег, не благодарить за подарки. Просто поговорить.
Мальчик молчал.
— София, а ты помнишь, какой у бабушки любимый цвет?
Девочка покачала головой.
— А какие у меня любимые цветы?
Снова молчание.
— Когда у меня день рождения?
— В... в октябре? — неуверенно сказала София.
— В сентябре. Вы забыли поздравить меня в прошлом году.
— Мам, ну не придирайся! — вмешалась Ирина. — Дети есть дети!
— Ира, а ты знаешь, что мне нужна операция?
— Знаю, но...
— Но дети важнее, да?
— Мам, прекрати!
— Нет, ты прекрати. Прекрати считать, что я обязана тратить на всех последние деньги.
— Но они же дети!
— А я что, не человек? — Людмила Николаевна впервые за годы повысила голос. — Мне шестьдесят шесть лет, я больна, я одна живу. Но я всё равно должна всем помогать?
— Мам, как ты можешь так говорить о внуках...
— Я могу хотеть жить. Лечиться. Быть нужной не только как кошелёк.
— Но мы же семья!
— Семья — это когда интересуются твоим здоровьем, а не только твоими деньгами.
— Мам, ты несправедлива...
— Несправедлива? Я четыре года тратила на внуков по семьдесят тысяч в год. Это больше половины моей пенсии. А на себя — что? Ты знаешь, когда я последний раз покупала себе нормальную одежду?
— Не знаю...
— Три года назад. Потому что все деньги уходили на ваши лагеря.
— Мам, но дети...
— Дети выживут без лагеря. А я могу не выжить без операции.
Ирина начала собирать детей:
— Пойдём. Видно, бабушка решила, что мы ей не нужны.
— Стой, — сказала Людмила Николаевна.
Подошла к внукам:
— Артём, София, если захотите просто приехать к бабушке — приезжайте. Не за деньгами, не за подарками. Просто потому, что я ваша бабушка.
София неожиданно спросила:
— Бабуль, а что у тебя болит?
— Сердце, внучка.
— Сильно?
— Бывает сильно. Особенно по ночам.
— А я могу помочь?
— Можешь. Просто быть рядом иногда.
— А как?
— Приезжать, разговаривать. Рассказывать, как дела в школе. Слушать мои истории.
— А лагерь?
— Лагерь не важен. Важно, что мы есть друг у друга.
— Бабуль, а ты не умрёшь?
— Не знаю, внучка. Поэтому и хочу полечиться.
Артём вдруг взял бабушку за руку:
— Бабуль, а можно я завтра приеду? Просто так, без мамы.
— Конечно, внучек.
— А что мы будем делать?
— Что захочешь. Поговорим, чай попьём. Фотографии старые посмотрим.
— А про дедушку расскажешь?
— Расскажу. Он очень хотел с вами познакомиться.
— Мам, пойдём, — дёрнула Ирина Артёма за руку. — Бабушка решила, что мы ей мешаем.
— Не мешаете. Просто я устала быть банкоматом.
— Мам, ты жестокая.
— Нет, Ира. Я честная.
Людмила Николаевна смотрела в окно, как они садятся в машину. Артём обернулся и помахал ей рукой.
Впервые за долгое время она чувствовала, что сделала правильный выбор. Завтра утром пойдёт сдавать анализы для операции.
А послезавтра, может быть, приедет Артём. Просто так.
Лучшая награда для автора — ваши лайки и комментарии ❤️📚
Впереди ещё так много замечательных историй, написанных от души! 💫 Не забудьте подписаться 👇