Как я и обещал, вспомню воина, который погиб у меня на глазах.
Не где-то в сторонке,смерть, а прямо здесь и сейчас, и для меня это было тоже первый раз.
Мы стояли на территории нефтезавода под Лисичанском, там рядом с расположением нашей роты находился небольшой полигончик. Ну как полигончик, поляна, вытянутая в виде футбольного поля. В то время, когда я находился там, дронов так масштабно еще не было. Были у всушников дроны разведки, а камикадзе еще не было. Их дроны летали свободно, корректируя огонь минометов, «Градов» и другой артиллерии. У нас не было дронов от слова совсем.
Утром рано молодой паренек, исполняющий роль комвзвода, повел нас туда пристрелять оружие, выданное нам по прибытию в расположение роты. Идти недалеко, 5 минут. На полигоне уже находились бойцы из других подразделений, расположенных на территории этого нефтезавода. Территория завода громадная, поэтому всем там места хватало.
В общем, расположились на полигоне. В начале от дыры в заборе, которая и обозначала вход на эту поляну, лежали двое ребят, снайперов из подразделения «Шторм», и потихоньку уже пристреливали свое оружие. Мы встали чуть дальше. Мой замкомвзвода спросил, чем хочу пострелять. У нас были выстрелы к РПГ, а я еще с них не работал, поэтому выбор упал, ессно, на это оружие.
Краем глаза увидел, что подъехала мотолыга (транспортер)к проходу, накрытая так называемым мангалом-защитой, но тогда больше использовался он как маскировка. Топор (позывной) подает мне заряд для РПГ, я его заряжаю, но забыл убрать курок при зарядке и порвал его. Вынимаю назад до половины, и раздается взрыв рядом со мной, метрах в 15. Я непонимающе смотрю на Топора, потом на гранатомет, почему-то мелькнула мысль, что каким-то образом взорвался заряд, потому что ни свиста мины, ничего не было.
И понеслось, разрывы один за другим прямо по нам. Я кувырнулся в ложбинку перед этой полянкой. Чуть стихло, и мы рванули оттуда к расположению. Помню, у меня забрали автомат, кто помоложе, я нес гранатомет с выстрелами. Пробегая мимо места, где пристреливались снайпера, увидел бойца без верхней половины головы. Время будто чуть замедлилось, на бегу еще осмотрел его. Так как я старый и курящий, бежать мне было худо, еще и в полной амуниции. Я плюнул и пошел пешком, мина свистит, я ложусь под кустик по пути, долгая дорога показалась обратно.
В общем, вышел из зоны обстрела, Мамай (я в предыдущей статье его вам представил) меня встретил, за мной наблюдал, как я от мин прыгал по пути. Он мне и говорит: «Ты хоть понял, кого убило?» Я: «Нет, конечно, снайпера паренька». Он мне и говорит: «Это же Тор».
Тор был личностью полулегендарной, их подразделение на передке находилось на фланге наших позиций. И он работал у них снайпером. Парень весь с головы до ног наколот нацистской символикой, родился и жил в Ивано-Франковске на Западной Украине до 14 года, там исповедовал арийскую тему, фанатствовал.
Мать его увезла по какой-то причине в Россию в 14 году. Вся родня осталась на Украине. Когда началось СВО, ушел в «Шторм» снайпером. И самое интересное, напротив наших позиций у ВСУ служил его дядя. Мать ему что ли сказала, в общем, как-то узнал это обстоятельство. И как-то по трофейной рации он связался с ним. Ребята даже говорили, что они договаривались на типа дуэль.
Парень был очень хороший, сильно сожалел про свое нацисткое увлечение, что разрисовал себя так. И как снайпер был отличный. Так что вот такая гражданская война развязалась. А Тора, видать, Россия поправила, в отличие от его сородичей. Когда при мне говорили ребята слова «хохлы», «украинцы кляти», я остужал их простым примером: посмотри, сколько в отряде людей с окончанием фамилий на «ко», «чук», больше половины. Поэтому хочу посвятить Тору и для таких, как он, песню Акима Апачева.
Продолжение следует.