Утром 4 ноября 2019 года пожилой мужчина, увлеченный своим хобби – установкой капканов на ондатру, бродил по тропам Каблуковского болота. Добравшись до участка между Сормовским кладбищем и садами «Сорок лет Победы», он заметил нечто необычное у озера, в густых зарослях.
Охотник поближе подошел к кустам и обнаружил на земле тело молодой девушки – хрупкой и изможденной, одетой в золотистую куртку. Чтобы не повредить возможные улики, он остановился на расстоянии и сразу же позвонил своему знакомому, работающему в правоохранительных органах.
Девушка с открытыми глазами, в мокрой от растаявшего снега одежде, лежала на боку возле поваленного ствола березы. Рядом валялся грязный, черный рюкзак. На ней были босые ноги и одна кроссовка. Руки неестественно застыли на середине живота. Лицо и пальцы были искусно объедены грызунами. Над верхней губой виднелась глубокая, неровная рана. Кусты под телом были смяты, словно кто-то намеренно укрыл девушку среди них, чтобы скрыть ее от редких прохожих, как впоследствии рассказала ее мать.
Пожилой мужчина дождался прибытия сотрудников Росгвардии, показал им место, где находился труп, и отправился дальше по болоту, продолжая расставлять капканы. Вскоре полиция установила, что найденная девушка – пропавшая без вести пять дней назад Юлия Розова.
30 октября, большая компания из девяти человек собралась, чтобы отпраздновать возвращение одного из них из армии. Вечер решили провести на даче у знакомого в садовом товариществе «40 лет Победы». Юлия знала большинство присутствующих, но не была близка со всеми.
Вместе с ней на вечеринку приехал ее парень, Дмитрий Салов, старше ее на несколько лет и работавший поваром. Они жили вместе.
Гости жарили шашлыки, пили и веселились. К ночи между Юлей и Димой вспыхнула ссора, после чего они ушли разбираться в отдельную комнату. По словам свидетелей, в комнату заходил еще один человек – хозяин дачи. Одна из девушек, дававшая показания следствию, слышала громкий звук, похожий на падение.
В тот день стояла холодная погода – выпал первый снег, хотя земля еще не промерзла. После ссоры Юлия вышла из дома, вернулась за кофтой, но не нашла ее. Затем она вышла за ворота дачного участка. За ней последовали ее парень и хозяин дома.
Дальнейшие события остались неясными. Одни участники вечера утверждали, что Салов вызвал такси, чтобы отвезти Юлю домой, другие – что такси в ту ночь не было. Мать девушки, однако, утверждала, что Юлия хотела поехать домой, судя по словам ее друзей.
— По камерам видно, что он побежал за Юлей, но через минуту вернулся. Я его потом спрашивала, — вспоминала мать девушки, — почему ты так быстро вернулся? Он ответил, что не смог ее найти и догнать. Не смог или не хотел? Как можно было не найти? Снег выпал, по следам можно было. А он вернулся в дом и лег спать. Проснулся днем в два часа и ушел из СНТ.
О пропаже Юли ее матери никто не сообщил в ту ночь. Сама Юлия также не звонила, хотя обычно обращалась к матери в трудных ситуациях. Муж одной из подруг Юли отметил, что Дмитрий выглядел спокойным после исчезновения девушки, переночевал в дачном доме и даже пил пиво с остальными. Через пару месяцев после гибели Юли, Дмитрий начал встречаться с новой девушкой.
О том, что Юлия пропала, ее мать узнала лишь на следующий день, когда ей позвонила подруга и спросила, не вернулась ли девушка домой.
— Только 30-го числа в 3 часа дня мне позвонила ее подружка, у которой парень пришел из армии, и спрашивает: «Теть Наташ, а вы не знаете, где Юля? Мы вот гуляли, и она от нас ушла, до сих пор мы не можем до нее дозвониться». Я спросила ее, где они гуляли. Та сказала, что в Березовой пойме. И вот здесь я начала кричать в трубку: в какой Березовой пойме? Вы что там делали? У меня уже была истерика, — рассказывала Наталья.
После этого началась масштабная поисковая операция с участием волонтеров. По всему городу расклеили ориентировки. Спустя пять долгих и тревожных дней Наталья узнала, что ее дочь найдена мертвой.
По словам волонтеров, девушка прошла пешком по ночному лесу, двигаясь прямо, преодолев, по их оценкам, более трех километров. Родственники Юли пытались воссоздать ее путь, по их расчетам он был длиннее пяти километров. Как она туда добралась, так и осталось неясным.
Версию следователей о том, что Юлия самостоятельно покинула территорию дачного товарищества, Наталья Розова отвергает, так как на записи с камеры въезда она не попала.
Найденную девушку сотрудники правоохранительных органов прямо на месте раздели и оставили обнаженной на земле. По воспоминаниям Натальи, труп ее дочери привезли в морг грязным, покрытым землей и листьями. Опознание тела Юли прошло без присутствия матери. Эксперт, проводивший вскрытие, заключил, что причиной смерти стало переохлаждение.
Началось расследование. Следователи считают, что смерть не носит криминальный характер. Наталья, в свою очередь, пытается доказать, что ее дочь не могла оказаться в лесополосе самостоятельно. Слишком много странностей, по ее мнению, было в событиях той ночи.
У Натальи Розовой накопилось множество вопросов к следствию. На фотографии лица Юли из гроба, по ее словам, заметна странная ссадина на переносице, а на виске – синяк. На ногах – гематомы и царапины. Наталья подозревала, что у Юли была сломана левая рука, а на правой руке – странная поперечная полоса на запястье.
— Но это не указано в экспертизе. Была эксгумация и повторная экспертиза, — говорила Наталья, — я добилась этого после очередной жалобы, и все наши вопросы после второй экспертизы остались без ответа. Получили лишь формальные отписки. А сама экспертиза была скопирована с первой. Никакой ясности она не внесла. Потом была третья экспертиза, еще более абсурдная. Эксперт написал, что на лице, руках и ногах Юли «ознобыши», хотя это заболевание. У моей дочери при жизни такого не было (речь идет о пятнах, которые появляются на теле в холодную погоду). А поперечная полоса на запястье якобы появилась при транспортировке тела из морга, когда руки связывали.
Наталья вспоминает, что у Юли брали образцы из ротовой полости, прямой кишки и влагалища, и утверждает, что везде обнаружена кровь.
— Эксперты второй и третьей экспертиз просто указали «посмертные гнилостные изменения». В первой экспертизе таких изменений не было, и первый эксперт ничего не сказал о крови. Этот вопрос я задала сама, а не следователи.
Кроме того, Наталья утверждает, что, согласно экспертизам, на одежде Юли обнаружены биологические следы с мужским генотипом.
— Эксперты даже не указали, что это за следы, и не смогли выделить ДНК, так как следов мало. А на самом деле их предостаточно, как выяснилось в июле этого года. При повторном осмотре вещей с помощью приборов, распознающих биологические следы, было сделано 34 вырезов с одежды Юли. Эксперт распорядился проверить эти вырезы на кровь и сперму. Но до сих пор, с июля, эту экспертизу не проводят.
У Натальи также возникли вопросы к дате смерти дочери, так как в справке для захоронения указано, что смерть наступила 30 октября.
— И тот же эксперт в экспертизе пишет, что смерть наступила за 2–4 суток до вскрытия трупа в морге, — говорит Наталья, — а вскрытие было 5 ноября. Получается, что 30 и 31 октября моя дочь могла быть жива. Где она была в это время?
Несмотря на версию о том, что Юля могла пострадать от холода, Наталья продолжает настаивать на своей точке зрения. Она не верит, что ее дочь, энергичная и оптимистичная, способная преодолевать любые препятствия, добровольно выбрала это место и просто легла на заснеженную землю, даже не используя для защиты рюкзак. По мнению женщины, ее дочь в бессознательном состоянии была доставлена туда с плохими намерениями.
Ссылаясь на свидетельства волонтеров, работавших после обнаружения тела Юли, Наталья подчеркивает, что обувь обычно снимают либо в процессе борьбы, либо при транспортировке человека. До сих пор остается загадкой, куда исчезли личные вещи девушки: зарядка для телефона и портативное устройство для подзарядки. Мать утверждает, что фотография куртки Юли, снятой с нее после обнаружения, есть, но запечатлена она лишь с внутренней стороны.
Наталья работает бухгалтером. Одна воспитывала Юлю и ее брата, и она очень любила свою дочь. Девушка доверяла матери и делилась с ней всеми переживаниями. Смерть дочери стала для женщины невыносимым ударом. Вместе с Юлей она похоронила значительную часть своей жизни, все светлое и радостное, что в ней было.