Вася сидел на лавочке возле своего подъезда и о чём-то сосредоточенно размышлял. Рядышком стоял пакет со всякой всячиной из продуктового магазина. Вася его сторожил (пакет, а не магазин), мама попросила. Он сидел в закрытой позе, как-то даже по-взрослому: нога на ногу, скрещенные на груди руки, нахмуренные брови, серьёзный взгляд. Прямо у ног мальчика прыгали юркие коричнево-серенькие птички, характерные обитатели наших широт. Одна из них всё норовила забраться внутрь пакета. Васе очень хотелось покормить воробьишек, но он боялся, что мама заругает.
Подбежал Санька Митяев.
— Привет, Вась! О, что это тут у тебя? — он бесцеремонно порылся в пакете, достал батон и с хрустом откусил горбушку. — М-м-м…
Вася хотел было ответить на приветствие друга, но тут у него в голове как будто бы загорелась лампочка, и он молча отвернулся. Санька пожал плечами, дожевал горбушку и положил батон обратно в пакет.
— Схожу домой. Пить охота.
Прошло ровно две минуты.
— Васёк! — крикнул Санька, спрыгнув с крыльца подъезда. — Васё-о-ок!
Но ответа не последовало.
— Ну ты чего? Обиделся, что ли? — он добежал до лавочки и с размаху плюхнулся на неё.
Вася был непреклонен.
— Ну хорош, Васёк! Ну подумаешь: откусил горбушку!.. Ну чего такого-то? Ты же не жадина-говядина?.. На вон, я попить вынес.
Разговор явно не клеился.
— Знаешь что, Санёк… — пробурчал наконец Вася. — Я на тебя не обижаюсь, но вот мама меня заругает. Она не любит, когда горбушку кусают до того, как её дома отрежут и положат на блюдце. Она даже папу за это ругает.
— А он что, тоже горбушки любит? — засмеялся Санёк.
И тут же сам себе ответил:
— Хотя кто ж их не любит… А куда, кстати, твоя мама ушла?
— К тёте Марине, — почти не соврал Вася. — Сказала, что вернётся ровно через пять минут.
— В смысле?… К моей маме?!
На самом деле она пошла в аптеку, просто так совпало, что там работала тётя Марина.
Санька резко вскочил и, не сказав ни слова, убежал.
— Вот предатель! Трус! — крикнул Вася ему вслед для порядка.
Через минуту Санька вернулся и снова с разбега плюхнулся на скамейку. В руках у него шуршал пакет, точно такой же, как у Васи.
— Держи, — сказал он примирительным тоном и достал из пакета ещё один тёплый, хрустящий, целёхонький, только что испечённый батон. — Так и быть, сегодня останусь без мороженого.
— А надкусанный куда девать? — спросил Вася с таким видом, будто и вправду всё ещё обижался.
Рядом со скамейкой радостно зачирикали воробьишки.
