Ногу в сторону, разворот. Руки вверх и наклон. Собака мордой вниз, пятки в пол. Капля пота соскальзывает на коврик, оставляя темное пятно. Я оглядываюсь по сторонам — хоть кто-то кроме меня устал? Мы уже неделю занимаемся йогой по шесть часов в день, начинаем на рассвете. Садимся в позу лотоса, поем мантры на фоне гор. После идем в зал для трапезы, хоть все люди вокруг меня выглядят так, будто никогда не едят. Спортивная форма обтягивает стройные ноги, оголяет пупки, затерянные в кубиках пресса. За неделю ретрита я тоже хорошо подтянулась, и уже почти привыкла к постоянному урчанию в животе.
– Налить тебе отвар с куркумой?
– Да, благодарю. Аюрведический детокс так дополняет практики.
После ужина мы расходимся по комнатам. Аскетичная обстановка, твердый матрас на низкой постели и окно в джунгли.
Я облачаюсь в льняную пижаму, залезаю под тонкое одеяло. В комнату за время, что шли практики, забралась ящерица и призывно стрекочет. Включаю свет и вижу ее — размером с мою ладонь, она ползет по стене вдоль потолка. Открываю окно и пытаюсь прогнать рептилию на свободу, подталкивая шлепанцем, но у нее другие планы. Перебралась на потолок. Дразнится, высовывая язык. Снова щелкаю выключателем и стараюсь уснуть. Песня ящерицы становится все громче. Опять встаю. Смотрю на нее укоризненно. Кидаю в потолок свернутые узлом штаны, она уворачивается и бежит в угол, где я ее настигаю. Обоюдное замешательство, тихий треск, и в моих пальцах остается значительная часть ее хвоста. Лазутчица издает возмущенный крик и все-таки выбегает в окно. Я бросаю хвост на пол, где он еще продолжает подергиваться и, извиваясь, ползет за хозяйкой в надежде с ней воссоединиться.
Сажусь на гладкие деревянные половицы и принимаюсь реветь. Жалко ли мне ящерицу? Да, конечно. Но она отрастит себе новую часть тела, а я вот не отращу триста с хвостиком тысяч, угроханные на этот ретрит. Билеты на край света с двумя пересадками, два комплекта новой спортивной формы, чтобы выглядеть не хуже остальных. Купальник для бассейна, который в отеле оказался на ремонте. У каждого человека должно быть право начать новую жизнь. Особенно если твой парень, да какой парень — гражданский муж, ушел к другой. И ты проживаешь развод, хотя свадьбы у тебя так и не случилось. Делишь квартиру, машину и собаку, вытираешь слезы несостоявшейся свекрови — «Машенька, ты же замечательная, ну что он за идиот такой вырос». Под «я же тебе говорила» своей мамы просто молча киваешь, потому что на большее сил не осталось. Впахиваешь на работе месяцами, берешь дополнительные смены, чтобы накопить на поездку, которая должна изменить жизнь. Чтобы вернуться загорелой, стройной, просветленной и не париться больше, когда встречаешь их случайно в торговом центре или когда она звонит тебе в дверь, чтобы увезти твою любимую собаку на их гостевую смену. «Ванечка сегодня работает допоздна, я с Герой погуляю, ты же не против?» Да, может, я и смогу тебе простить, что ты выгуливаешь мою собаку, но что увела его — я не прощу никогда. Хоть пройду сто ретритов, начну левитировать под потолком, разорюсь на перелетах и этих индийских учителях, которые вообще-то должны быть одухотворенными бессеребрениками, а по факту зашибают огромные бабки на придурках, прилетающих из своих заснеженных городов в поисках гармонии.
Когда, кажется, все слезы уже выплаканы, я включаю телефон — на ретрите сотовая связь не приветствуется, но какая уже разница. Прокладываю маршрут в ближайший населенный пункт, влезаю в шлепанцы и выхожу из отеля. Дорога идет по серпантину, свечу фонариком на телефоне, чтобы не оказаться сбитой то и дело снующими мимо мопедами. Под конец пути приходится продираться через какие-то заросли — похоже, навигатор заплутал, и я вместе с ним. Вытаскивая листья из волос и отряхивая пижаму, я вваливаюсь в закусочную. За широким столом сидит большая часть нашей группы. Мое первое желание — выскочить обратно за дверь, но я успеваю разглядеть улыбки на их лицах и останавливаюсь.
— А мы гадали, когда же ты появишься. Свет, ты выиграла — ты же сделала ставку на восьмой день?
— Что будешь? Бургер с халапеньо просто огонь!
Коллеги по духовному развитию встречают меня оживленной болтовней. Симпатичный мужчина из группы приносит от соседнего столика для меня стул и приглашает присоединиться.
— А вы уже давно сюда ходите?
— Серега первый пришел, его хватило на три дня этой веганской бодяги. Потом остальные подтянулись.
— Не работают ретриты, да? — с горечью задаю свой риторический вопрос.
— Неа. А у тебя в России что?
— Развод, — впервые произношу это с легкостью: хоть и нет формального суда или бумаг, но для меня это правда. — А у вас?
— Меня подруги задолбали, что надо духовно развиваться, иначе пипец, вот решила попробовать, — невнятно произносит Света, пытаясь прожевать огромный кусок бургера. — Но, похоже, так и останусь обычным земным человеком.
— У меня трое детей, и если бы я не уехала сейчас, то, наверное, уже навсегда забыла, что я человек, а не только мама. Сборы в школу, развозка, кружки, домашка, сопли, температура, бессонные ночи, поделки в садик, — Алина закатывает глаза. — Объявила своим, что они три недели справляются сами и уехала. Муж пусть теперь отдувается.
— А от меня жена ушла, — вдруг раздается низкий голос с другого конца стола. — К учителю по йоге. Я злился–злился на них. Потом решил попробовать сам.
— С йогиней? — хихикают девушки.
— Да нет, хотел увидеть, что ее во всем этом так привлекло. До сих пор не понял, если честно. Хотя вы классные.
С каждым словом ребят и каждым съеденным куском бургера мне становится легче. Поход в кафе оказался лучшей терапией, чем восемь дней практик.
— Слушайте, а давайте завтра прогуляем и поедем к морю? А то так и не искупаемся же.
Предложение встречено громким одобрительным гулом. Ужин окончен, и мы собираемся на выход, но тут дверь снова открывается. На пороге стоит координатор нашей группы — Ангелина.
При виде нее все тушуются и притихают. Следов бунта как не бывало — похоже, завтра практики по плану. Суровое выражение на ее лице быстро сменяется ехидной улыбкой.
— Вы что думаете, я вас отчитывать буду как детей? Ну нет, только этого не хватало. Я же не первый раз группу привожу. Как показывает практика: на восьмой день сдаются даже самые стойкие, — она подмигивает мне. — Но вот остальные, скорее всего, продержатся до конца. Вот я и приехала за вами – не хватало еще чтобы кого-то на дороге мопед сбил.
Вернувшись в комнату, я поднимаю с пола и выкидываю в окно безжизненный хвост. Опустившись на свой жесткий матрас, мгновенно отключаюсь и крепко сплю до утра без сновидений — впервые за три месяца.
Автор: Загускина Катерина