ЭТНИЧЕСКИЕ КЛАДБИЩА В УЗБЕКИСТАНЕ
Одним из важнейших этноконфессиональных элементов жизни народов являются кладбища. В похоронных обрядах сохранились наиболее консервативные элементы духовной культуры и архаичные черты древних культов. Кладбища различаются прежде всего по конфессиональному признаку (мусульманские, христианские, иудейские и др.), а также по социально-культовым и возрастным категориям (например, кладбище «Науканд» у мавзолея Саманидов в Бухаре, суфа Шейбани-хана в Самарканде, фамильная усыпальница Чор-Бакр в Бухаре, отдельные детские захоронения на ряде мусульманских мазаров). Выделяют также кладбища с идеологической спецификой (Коммунистическое кладбище в Ташкенте), связанные с историческими событиями (захоронения военнопленных Первой и Второй мировых войн, участки с могилами воинов-интернационалистов), захоронения специального назначения (эпидемические, тюремно-репрессивные, с конфессиональными отклонениями) и др.
Наиболее распространённым остаётся принцип религиозной принадлежности — так как вера напрямую влияет на быт и обряды, в том числе похоронные.
Следом по значимости идут этнические различия. Они находят отражение в материальной культуре и в обрядах захоронения, известны ещё со времён Авесты. Территория современного Узбекистана всегда привлекала множество народов, а этническое разнообразие начало складываться ещё в Средние века. К примеру, в самаркандских вакуфных документах XVI в. упоминается даже темнокожий-невольник. При этом здесь не наблюдалось серьёзных этноконфессиональных конфликтов. Важную роль сыграло то, что коренное население региона, исповедующее ислам суннитского толка, традиционно отличалось терпимостью и доброжелательностью к соседствующим меньшинствам.
Тем не менее, этническая обособленность, особенно связанная с религиозной идентичностью, в стране сохраняется — что характерно и для многих других регионов мира.
Примечание: Богатую информацию о конфессиональном и этническом составе городского и сельского населения дают эпитафии на надгробных камнях-кайраках — наиболее массовой категории памятников начиная с XI в.
МУСУЛЬМАНСКИЕ ЗАХОРОНЕНИЯ
С приходом в Среднюю Азию арабов здесь появились мечети и мусульманские кладбища. Особую роль стали играть мазары — места погребения святых и почитаемых представителей духовенства. Примеры: Шахи-Зинда в Самарканде, Каффаль-Шаши в Ташкенте, Миздахкан в Каракалпакстане и др.
К середине XIX в. на мазарах Самарканда и его округи уже покоились тысячи святых. Некоторые из этих мест почитались ещё в доисламский период. Аналогичная картина наблюдалась и в других регионах.
Кладбища, как правило, формировались на окраинах городов и селений, но с их ростом оказывались уже в городской черте. Это приводило к санитарным проблемам. Так, к началу XX в. в Бухаре внутри городских стен в гуще базаров и жилых кварталов насчитывалось 17 кладбищ, а за стенами — ещё семь. На кладбище Туркиджанды в центре города склепы буквально наползали друг на друга в несколько ярусов, а тела в «сагонах» оставались почти на открытом воздухе. Сотни тысяч склепов подступали вплотную к жилым домам — мёртвые буквально теснили живых.
Шейхантаурское кладбище в Ташкенте в XVI в. считалось самым популярным священным местом города, здесь хоронили местную знать. Изначально оно возникло в пригороде среди усадеб богатых горожан, а к XX в. превратилось в огромный мемориальный комплекс с купольными воротами, хаузами, мечетями, мавзолеями и медресе.
Среди известных историко-мемориальных памятников — усыпальница кокандских ханов: в 1830-е гг. была построена Дахма-и Шахон, а в 1825 г. Мадалихан возвёл мавзолей в память о матери — Надире. Со временем вокруг этих построек разрослось многоярусное кладбище.
В среднеазиатских городах помимо пригородных кладбищ существовали и захоронения прямо в махаллях. Иногда маленькие мазары теснились между домами. В Карши, по данным М.Е. Массона, в конце XIX в. некрополи встречались даже на участках внутри домов.
Необычные наземные захоронения (без грунтовых могил) не имели этнической привязки. По мнению Н.П. Лобачевой, это — отголосок зороастризма. Существует и прагматичная точка зрения: такой способ погребения практиковался из-за высоких грунтовых вод.
Начиная с X в. распространилась традиция хоронить родственников на огороженных семейных участках — «хазирах». На них часто возводили скромные ритуальные постройки. По исследованиям Б. Бабаджанова и Л. Некрасовой, хазиры наиболее рано появились в Бухаре и здесь особенно широко распространились. И сегодня более состоятельные люди стараются выкупить отдельные участки на кладбищах для своей семьи, оградить их и оборудовать место для чтения Корана.
Мазары часто существовали за счёт доходов от вакуфных владений. Колониальные власти Туркестана в эти дела не вмешивались. Даже Советская власть в первые годы не предпринимала резких мер против ислама.
В 1927 г. в Ташкенте было образовано новое кладбище (5 га), где захоронены известные деятели — Усман Юсупов, М. Айбек, Гафур Гулям и др. Камалан-мазар (основан XVIII–XIX вв., 7,3 га) стал местом упокоения писателя Абдуллы Кадыри, поэта Хабиби, драматурга Хуршида. На мазаре Вилоят похоронен автор первого узбекского букваря А. Шарафутдинов.
Однако в 1920–1950-е гг. при перепланировке городов многие памятники были уничтожены. Так, постепенно исчез ансамбль Шейхантаура в Ташкенте, в Самарканде уничтожили известное кладбище Чакардиза.
Лучше сохранились сельские некрополи, особенно в горных районах. Пример — комплекс Хусам-ата в кишлаке Худина (XI–XIX вв.) в Кашкадарьинской области. По данным Л.Ю. Маньковской, святой Хусам-ата был выходцем из Мекки, проповедовал ислам и стал основателем этого селения.
На северо-западе Узбекистана на мазарах часто растут тутовые деревья, которые почитают как обители душ предков. Возможно, эта вера связана с тем, что древесина тутовника при надрезе меняет цвет на тёмно-розовый.
Сегодня различий в похоронных обрядах узбеков и таджиков почти не наблюдается. Их хоронят на общих мусульманских кладбищах, но всегда предпочтение остаётся за фамильными участками. Особенно этого правила придерживаются локальные группы таджиков. Например, таджики Сариасий делятся на кухистони (горные), которые раньше занимали на кладбищах отдельные родовые территории.
Выходцы из горных селений Байсун, Дербент, Сайроб поныне везут прах к местам захоронений предков и приглашают могильщиков таджикской национальности.
С 1854 г. в районе канала Мулькдор (Турткульский район) начали селиться туркмены-атинцы, образовав родовые кладбища. Вокруг могилы старшего рода размещались захоронения остальных членов. На похороны туркменки и сейчас надевают особый халат-накидку — бюренджек.
У каракалпаков родовые мазары чаще всего находятся возле аулов, порой рядом с мавзолеем святого покровителя. Например, на кладбище Отегу-аулия покоятся Ораз-аталык и его сын Ауз-аталык. Характерны семейные надгробия, окружённые высокими глиняными заборами, украшенными резьбой и башенками-конгра. Популярно старинное кладбище Наринджан-баба у Турткуля, где в 1958 г. похоронили знаменитого жырау Курбанбая Тажибаева.
На кладбищах Каракалпакстана часто воткнуты в землю табуты — носилки для тела покойного. Считается, что если использовать эти носилки для следующего погребения, то грехи умершего перейдут к новому покойнику. Есть и другая версия: по этим «лестницам» душам легче подняться в иной мир. Эта традиция распространена у всех народов Хорезма.
Казахи, исповедующие ханифитский суннизм, также предпочитали собственные родовые некрополи, но часто пользовались и общими мусульманскими кладбищами. Например, Даут-ата в Кунградском районе славится интересными надгробиями. Здесь происходило активное смешение казахов и каракалпаков, что отразилось и в похоронных обрядах.
На юге Турткульского района казахи, переселившиеся в 1930-е гг. из Кызыл-Орды и Актюбинской области, сохранили на местных кладбищах старинные надгробия с чертами их исходной материальной культуры. Особо почитается мавзолей Калдыргач-бия в Ташкенте — по легенде, построенный в честь казахского правителя Старшей орды Толеби (Калдыргача).
Кыргызы, живущие в Узбекистане (около 230 тыс.), из-за урбанизации и ассимиляции сегодня хоронят своих на общих мусульманских кладбищах. Но в отдельных селениях, например в Ешки-улген (Тахтакупырский район), до сих пор сохраняются моногамные кладбища с характерными чертами их культуры.
Дунгане, проживающие в Ташкенте и Ферганской долине, также являются мусульманами-суннитами. Их похоронные обряды в прошлом были синкретичны, объединяя черты среднеазиатской и китайской традиций.
Эти сведения были предоставлены академиком М. Е. Массоном Республиканскому правлению Общества охраны памятников истории и культуры Узбекистана в исторической справке о мавзолее Калдыргач-бия.
Ранее дунганские общины отличались замкнутостью, что проявлялось и в верованиях, и в похоронных обрядах. Они стремились иметь отдельные кладбища, отличные от соседствующих мусульманских. Так, в Оше, в районе Карасу, где в 1878 году осела этнически смешанная группа дунган, существовало самостоятельное дунганское кладбище Салмазар.
В первые десятилетия советской власти дунгане в местах компактного проживания пользовались широкой культурной автономией. В послевоенные годы (1950-е гг.) начался процесс адаптации и постепенного стирания различий в похоронных обрядах дунган и других местных мусульман. Сегодня дунгане, проживающие в Узбекистане, хоронят своих умерших на общих мусульманских кладбищах, однако на отдельных участках.
Переселившиеся из Синьцзяна в Туркестан в XIX веке уйгуры также хоронят своих соплеменников на общих мусульманских кладбищах, не имея отдельных участков.
Закономерно, что многие историко-мемориальные комплексы Средней Азии связаны с арабскими святыми. Один из самых известных — культовый ансамбль Шахи-Зинда в Самарканде. По легенде, двоюродный брат пророка Мухаммеда — Куссам ибн Аббас — проповедовал ислам в этих краях. Во время проповеди в Самарканде он подвергся нападению и был обезглавлен, но, подняв свою голову с земли, удалился в пещеру, где, как верят мусульмане, живет по сей день. Земля вокруг его мавзолея считается святой и стала местом захоронения самых состоятельных и уважаемых мусульман.
Согласно другому преданию, на самаркандском мазоре «Кизляр мавзи» также похоронены арабские воины.
На протяжении веков в регионе происходила метисация арабов с местным населением. Многие уже говорят по-узбекски или по-таджикски, лишь немногие сохранили родной язык. При этом им удалось сохранить часть своих антропологических и этнографических черт. В литературе первой половины XX века часто отмечалось, что арабы стремятся к обособленности и ревниво охраняют «чистоту крови». В их поселениях были собственные мечети и арабские мазары, что свидетельствует о компактном проживании арабов в долине Зарафшана, низовьях Кашкадарьи и ряде сёл на Амударье. До сих пор у арабов Самаркандской и Кашкадарьинской областей сохраняется обычай хоронить умерших на родовых кладбищах. Наиболее строго придерживаются старых религиозных обрядов арабоязычные жители Дейнау.
Татарские общины, переселившиеся в Туркестан, в местах компактного проживания также стремились иметь собственные этнические кладбища. Первые татарские (ногайские) мазары были заложены около двух веков назад на землях Коканда и под Ташкентом, в местности Ногай-курган (ныне Сергелийский район), рядом с первыми татарскими колониями.
На рубеже XIX—XX вв. татарский некрополь появился в Бешагачской части старого Ташкента, недалеко от Татарской слободы. По сведениям Р. Г. Мукминовой, татарский мазар существовал до 1950-х годов в районе Ташкентской обсерватории, другой действовал на Бадамзаре. Татарский участок есть и на кладбище Ялангач-2 в Ташкенте. В самом конце XIX века здесь была построена татарская мечеть, где регистрировали рождение детей.
Башкирские похоронные обряды во многом схожи с татарскими и узбекскими, но для их совершения обычно приглашаются свои муллы. Башкиры хоронят умерших на общих мусульманских кладбищах, не имея отдельных участков.
С крымскими татарами связано одно из преданий о возникновении комплекса Хайрабад-ишан (XVIII в.) в Бешагачской части Ташкента (ныне район Катартал). Согласно легенде, записанной Л. Ю. Маньковской, около 300 лет назад крымскому татарину Хайрабаду во сне был голос: «Завтра к твоему дому придет белый верблюд. Садись на него и пусть он сам укажет путь. Где остановится и ляжет, там и живи». Утром Хайрабад сел на верблюда, который долго шёл, пока не остановился на кургане, где ныне расположены мечеть и мавзолей. Вокруг комплекса возникло кладбище, ныне заброшенное и заросшее травой.
За последние полвека отдельные захоронения крымских татар появились на мазарах в Чиназе, Янгиюле, Чирчике, Ташкенте, Беговате, Ангрене, Фергане, Кувасае, Самарканде, Бухаре, Андижане. В Ташкенте небольшие участки имеются на кладбищах Ялангач-2, Келесском и Урта-Сарайском. Надгробия отличаются особой ухоженностью, а на плитах арабской вязью или кириллицей на крымско-татарском языке часто указывают место рождения в Крыму.
Кавказские народы всегда относились к местам захоронения с особым уважением. Старцы строго следят за соблюдением традиций. Говорят: «Табасаранами рождаются, арабистами становятся», то есть к старости становятся особенно религиозными. Это верно и для аварцев, и для чеченцев, и для ингушей.
У мусульманских народов Дагестана, проживающих в Узбекистане, похоронные обряды имеют некоторые национальные отличия. Родственники по возможности стремятся перевезти прах умерших на родину предков.
Диаспоры народов Северного Кавказа, в основном сунниты шафиитского толка, склонны хоронить соплеменников в пределах малых этнических некрополей на мусульманских мазарах. Например, уже четверть века существует дагестанский участок на старом кладбище Минор в Ташкенте. Компактные участки чеченских и ингушских захоронений появились в конце 1940-х годов в хозяйствах Сырдарьинской и Ташкентской областей. Карачаевское кладбище в посёлке Баяут-3 (Сырдарьинская область), основанное в 1930-х годах, действует и поныне. На надгробиях горцев часто начертаны аяты Корана на арабском языке, а в последние десятилетия стало популярным помещать портреты усопших — тенденция, распространившаяся на большинство этнических кладбищ. Л. И Жукова