Мистическая история о писательском кризисе, где главная героиня находит книгу, описывающую все её секреты. Чтобы начать снова писать, она должна переосмыслить прошлое: украденную повесть у подруги, разрыв с матерью и разрушенные отношения. Но книга не просто рассказывает — она диктует правила...
Глава 1. Она знает слишком много
Тишина. Алиса Верн ненавидела тишину.
Особенно такую — густую, удушливую, как ватный кокон, окутавший её квартиру с тех пор, как слова перестали приходить. Три месяца. Девяносто дней. Две тысячи сто шестьдесят часов пустого экрана. Последний роман — тот самый, что критики разнесли в пух и прах за «фальшивые эмоции», — пылился в нижнем ящике письменного стола, а новый... Новый не начинался. Курсор на белом листе мигал насмешливо, словно знал: сегодня снова будет пусто.
Отчаявшись, Алиса натянула первое попавшееся пальто и вышла на улицу. Осенний дождь хлестал по лицу, но она почти не чувствовала его прикосновений. Ноги сами привели её к неприметной букинистической лавке с потёртой вывеской с философским названием - «Последняя глава». Колокольчик звякнул над головой, когда она переступила порог.
Воздух внутри был густым и сладким — пахло старыми страницами, воском и чем-то ещё... Ванилью? Ладаном? Алиса не могла определить.
— Ищете что-то особенное? — раздался из полумрака голос. За прилавком поднялся седой мужчина. Его глаза были неестественно тёмными — словно зрачки поглотили всю радужку.
— Вдохновение, — вырвалось у Алисы, и она тут же покраснела от банальности собственных слов.
Мужчина молча кивнул в сторону дальнего стеллажа:
— Там, возможно, найдёте.
Алиса медленно шла между рядами, пальцы скользили по корешкам. Ничего. Ни одной зацепки, ни одной искры...
— Ты очень долго.
Голос за спиной заставил её вздрогнуть. Он звучал легко, как шепот, но отчётливо, будто кто-то говорил прямо в ухо. Алиса резко обернулась.
Девочка.
Лет семи, не больше. Белое платье странно светилось в полумраке лавки, хотя источник света уловить было невозможно. Солнечные блики — в пасмурный ноябрьский день! — играли в её русых волосах. В худеньких ручонках она держала книгу в синем переплёте.
— Это твоё, — протянула она.
Алиса автоматически взяла книгу — и в тот же миг ей показалось, что под обложкой что-то дрогнуло. Лёгкий трепет, едва уловимое движение — будто внутри билось ещё одно, бумажное сердце. Золотое тиснение на корешке почти стерлось, но под ним угадывались инициалы: «А.В.»
— Подожди! Кто ты... — начала Алиса, но девочка уже исчезла. Быстро. Бесшумно. Словно её и не было.
Продавец нахмурился, когда Алиса вернулась к прилавку:
— Вы с кем-то разговаривали?
— С девочкой... в белом...
— Здесь только вы и я, — покачал головой старик. — Хотя... в нашей лавке много призраков. – улыбнулся.
Алиса открыла книгу. Первая страница содержала всего один абзац:
«Критика стала для Алисы наказанием с тех пор, как мать назвала её истории бредом. В глубине души она стала сомневаться: а вдруг всё, что говорят, — правда?»
Кровь ударила в виски. Этого не мог знать никто. Даже её психотерапевт.
Она лихорадочно листала страницы:
«В пятнадцать лет Алису бросил парень из соседнего двора, и она решила больше никогда не влюбляться... В двадцать пять — ложь редактору и первый срыв публикации...»
Алиса некоторое время стояла как в ступоре и не понимала, что делать дальше.
— Сколько? — голос Алисы сорвался на шепот.
Продавец взял книгу, перевернул в руках, провёл пальцем по корешку.
— Странно, — нахмурился он. — Не помню, чтобы она у нас была.
— Вы уверены?
— Возьмите, — неожиданно сказал он, возвращая книгу. — Кажется, она действительно ваша.
Когда Алиса вышла на улицу, дождь уже закончился, оставив после себя запах мокрого асфальта и желание весны, но по календарю впереди должна была быть только зима... Она сунула руку в карман пальто — и наткнулась на что-то твёрдое.
Она достала предмет.
Перо. Из металла.
Телефон завибрировал в кармане. «Мама».
— Нет. Нет. Нет... — шептала она, судорожно сжимая металлическое перо. Остриё впивалось в ладонь, но боль казалась далёкой, почти нереальной. Телефон в кармане замолчал, затем снова загудел — мама не отступала.
Она почувствовала, как в сумке что-то шевелится. Тонкий шелест, будто кто-то осторожно их перелистывает. Алиса нервно достала книгу и открыла ее. Последняя страница была вырвана. На предпоследней — всего одна фраза: «Она закроет книгу, так и не простив ни их, ни себя...»
— Это не обо мне, — твёрдо сказала Алиса вслух. — Я устала. Я не спала три ночи. Это галлюцинация.
Но когда она разжала пальцы, на ладони остался чёрный след — будто от чернил, которых не было на страницах.
Телефон снова зазвонил. Алиса посмотрела на экран — «Мама» мигало над фотографией, сделанной пять лет назад на её день рождения. Мать улыбалась в кадре, обнимая дочь. Алиса стояла с каменным лицом. Она нажала зеленую иконку.
— Алиса? — голос матери прозвучал одновременно близко и бесконечно далеко. — Ты там?
Дождь снова начал накрапывать. Капли падали на раскрытую страницу, но чернила не расплывались — они впитывали воду, становясь только ярче.
— Да, — наконец ответила Алиса. — Я здесь.
Глава 2. Чернильные сны
Дверь захлопнулась с глухим стуком, будто сама квартира вздохнула с облегчением, наконец заполучив свою хозяйку обратно. Алиса бросила ключи на тумбу, где они звякнули о стеклянную поверхность, нарушив тишину. Книгу она положила на стол с такой осторожностью, словно это была бомба с тикающим механизмом. Металлическое перо легло рядом, и в свете настольной лампы оно вспыхнуло неестественным ярким бликом — слишком ослепляющим для простого металла.
— Полный бред, — прошипела Алиса, наливая в бокал вина. Рубиновая жидкость бурлила, когда она отпивала большой глоток, оставляя на стекле следы помады, похожие на капли крови на клинке ножа.
Но несмотря на все попытки убедить себя в абсурдности происходящего, её пальцы сами потянулись к синему переплёту. Книга раскрылась с лёгким сопротивлением, словно не хотела раскрывать свои тайны слишком быстро.
Запах ударил в ноздри — сладкий, удушливый, совершенно непохожий на обычный аромат старых страниц. Не бумага, не клей... Ваниль? Нет, что-то другое, тяжелее, навязчивее. Вдруг в памяти всплыло воспоминание — мамины духи на тумбочке в родительской спальне. Именно этот запах пропал вместе с ней в тот роковой день.
— Ладно, чертова штуковина, — Алиса снова сделала глоток вина, ощущая, как алкоголь растекается теплой волной по телу. — Что ты ещё знаешь?
Страницы задвигались под её пальцами, будто живая плоть. Прежде чем она успела моргнуть, по пожелтевшим страницам побежали черные строки, появляющиеся прямо на глазах. Буквы ползли, переплетаясь друг с другом, словно корни ядовитого растения, формируя зловещее пророчество:
«Она допьет вино до дна и уснет. Ровно в три часа её разбудит звук — четкий, методичный шорох пера по бумаге. Она постарается убедить себя, что это сон.»
— Очень мило, — фыркнула Алиса, пальцы её непроизвольно сжали бокал.
Она продолжала читать до полуночи, пока буквы не начали расплываться перед глазами. Каждая история — отражение её жизни, но искажённая каким-то загадочным зеркалом. Все постыдные секреты, все горькие воспоминания и болезненные сожаления — всё было здесь, записанное ледяным, отстранённым языком.
Бутылка опустела. Веки стали тяжелыми, как свинец. Со своей последней силой воли Алиса закрыла книгу, отнесла её в спальню и спрятала в ящик тумбочки, подальше от глаз. Перед сном она вновь заглянула внутрь, проведя рукой по страницам — обычная книга, обычные чернила…
Она ошибалась.
***
Шорох.
Негромкий, еле слышный, похожий на царапающий звук пера по бумаге.
Алиса открыла глаза. Комната погрузилась во тьму, но воздух... воздух пропитался запахом чернил. Терпких, с неприятной металлической ноткой, словно бы кто-то пролил бутылку жидкого металла.
Звуки возобновились. Четко. Регулярно. Доносились оттуда — из ящика тумбочки.
— Не может быть... — прошептала она, но тело уже начало двигаться самостоятельно, рука тянулась к источнику шума.
Ящик открылся с тихим скрипом. Книга лежала открытой, а перо плавно скользило по странице, оставляя свежие, влажные строки:
«Руки её дрожат. Она убеждает себя, что это сон. Это не сон.»
Книга писала сама себя.
Алиса вскрикнула и схватила её. Страницы обожгли пальцы, оставив на коже чёрные, липкие пятна. Чернила... нет, это было слишком густо для чернил. Слишком тепло. Слишком похоже на кровь…
Книга тяжело рухнула на пол, открыв оглавление. Три заголовка выделялись очень ярко:
1. Лена. Украденная повесть.
2. Мама. Пропущенные звонки.
3. Алексей. Разбитое счастье.
— Хватит! — крикнула она, метнув перо в стену.
В тот же миг в углу комнаты промелькнула тень — детская фигура в платьице с косичками. Но когда Алиса рванулась к выключателю, комната оказалась пустой. Лишь книга на полу, открытая на новой странице с единственной фразой:
«Начни с Лены.»
Глава 3. Украденные слова
Алиса в пятый раз стерла набранное и снова уставилась на пустой экран телефона. Пальцы скользили по буквам, оставляя влажные следы — она даже не заметила, как ладони вспотели. Последнее сообщение в переписке с Леной датировалось восьмью годами назад — глупый спор о новом фильме ужасов, за две недели до... того самого случая. До конкурса. До предательства.
«Привет, Лен. Это Алиса. Можно встретиться?»
Наконец отправила она и тут же швырнула телефон на диван.
Ответ пришёл почти мгновенно. Уведомление прозвучало оглушительно громко в тишине квартиры.
«Приезжай сегодня в мой офис. 18:00. У меня как раз твой любимый чай с бергамотом.»
Алиса уронила телефон. Он грохнулся на пол. Лена помнила. Спустя столько лет она помнила, какой чай она любит.
***
Офис издательства «Новые горизонты» оказался уютным лофтом с кирпичной кладкой стен и книжными стеллажами до потолка. Алиса стояла у входа, нерешительно глядя на дверь, пока не услышала знакомый голос:
— Ты собираешься стоять там, как статуя, или войдёшь?
Лена стояла у окна, поправляя невидимую соринку на идеально чистом подоконнике — эта маниакальная аккуратность осталась с университетских времён, когда она раскладывала конспекты по цветным папкам. В лучах заходящего солнца её рыжие волосы пылали, словно пламя медного костра.
— Я думала, ты пришлёшь мне повесть, — сказала она. — Ту самую.
Алиса сглотнула ком в горле. Это была та повесть, которую она представила на конкурс под собственным именем. Повесть, которая принесла ей первую премию, первую публикацию... и первую настоящую подлость.
Во взгляде Лены не было гнева или обиды. Только усталость и понимание. Её пальцы автоматически поправляли угол страницы в книге на столе — жест опытного редактора, для которого любая ошибка была личным оскорблением.
— Ты знаешь, почему я согласилась встретиться? — спросила Лена, неожиданно нарушая собственный ритуал разливания чая по чашкам. — Год назад я редактировала дебютный роман талантливой девочки. И вдруг обнаруживаю целую главу, скопированную из блога неизвестной блогерши. Я её не сдала. Потому что подумала... а если бы я тогда не дала тебе шанс?
Она улыбнулась: ну и кончено я по тебе скучала. - и в этот миг Алиса увидела прежнюю Лену — с ямочками на щеках, с вечно спутанными волосами, с вечной уверенностью, что их дружба выдержит любые испытания.
— Но ты испортила концовку. Моя версия была гораздо лучше.
— Я даже не извинилась, — вдруг произнесла Алиса. — Просто... исчезла.
— Потому что так проще, — хмыкнула Лена, подойдя к стеллажу. — Ты всегда боялась разоблачений. Любила эффектные выходы.
Она достала старую тетрадь — их общую рабочую тетрадь с черновиками рассказов. Алиса сразу узнала её: на обложке красовалось знакомое детское граффити — полуангел - полудемон, нарисованный ими на третьем курсе университета и протянула Лене.
— Через год после твоей победы я перешла в редакторы, — продолжила Лена, улыбаясь искренней улыбкой. — Поняла, что мне нравится исправлять чужие тексты больше, чем создавать собственные. Спасибо тебе. Без твоего поступка я бы, вероятно, до сих пор пытала читателей моими скучными романами.
— Мне следовало...
— Да, следовало, — она налила чай. — Но теперь мы здесь.
Лена не давала Алисе даже шанса объясниться:
— Знаешь, что я поняла за эти годы? Мы обе оказались пленниками той истории. Ты — своего стыда и вины. Я — своей обиды.
— Ты права, я прошу прощения, и я тоже скучала по тебе – в глаза Алисы появились слезы.
— Всё давно прошло, — Лена провела ладонью по влажной щеке. — Сейчас только вперёд. Ты теперь знаменитость. А у меня для тебя задание. Хочешь узнать, как по-настоящему заслужить прощение?
Их смех смешался воедино, и Алиса вдруг ощутила, что вот он, тот самый звук, которого ей не хватало последние годы.
***
Алиса покинула издательство с необыкновенной свободой в душе. Она даже не заметила, как добралась до машины и села на заднее сиденье.
Но когда автомобиль тронулся, книга в сумке внезапно разогрелась, словно в ней горели угольки. Алиса с усилием вытащила её — страницы сами перелистнулись к новым словам:
«Ты думаешь, одного прощения достаточно? Мама ждёт твоего звонка каждый день. Каждый день!»
Таксист спросил:
— Куда поедем?
Алиса посмотрела в окно, где загорались вечерние фонари.
— Домой... — прошептала она, потом уверенно добавила: — Сначала домой. Затем на вокзал.
Она крепко прижала открытую книгу к груди, но не стала читать новую строку, возникающую на странице. Она и так знала, что там будет написано. Поезд в родной город отходил вечером, и она успевала на последний рейс.
Глава 4. Пропущенные звонки
Поезд мерно покачивался, словно пытался убаюкать тревогу, сжимавшую грудь Алисы. Она прижала лоб к холодному стеклу, наблюдая, как за окном мелькают огни пригородов — чужие дома, чужие жизни, такие же несовершенные, как её собственная. На коленях лежала книга, раскрытая на свежей странице, которой ещё вчера не существовало:
Дневник Галины Верн. 15 марта.
«Сегодня снова говорили с Сергеем. Он не смотрит мне в глаза уже полгода. Говорит, что не хочет больше притворяться. Я вижу, как он мучается — как птица в клетке. Но он не уйдёт... Из-за Алисы. Из-за этой проклятой ответственности. Значит, это должна сделать я... Он заслуживает счастья.»
Алиса перевернула страницу дрожащими пальцами. На следующей был отрывок из ее детского письма. Её собственный почерк. Неровные буквы: «Маме, чтобы не грустила».
И рисунок.
С тремя криво нарисованными фигурками под большим синим зонтом: папа, мама, она.
Книга зашелестела страницами без её участия, открывая новую запись:
«Алиса не берёт трубку. Я положила подарок для неё на полку — красивые перчатки, в её любимом синем цвете, когда-нибудь она их обязательно наденет…»
***
Мама стояла на пороге в своём любимом клетчатом халате, который помнился Алисе с детства. За её спиной пахло корицей и чем-то домашним и уютным.
— Я... — Алиса сжала в руках подарочную коробку с платком. — Я, кажется, забыла, как звонить тебе…
Мать молчала. Её глаза скользили по лицу дочери, словно пытаясь запечатлеть каждую черточку. Потом её губы задрожали, она бережно притянула Алису к себе и обняла.
— Глупая, — мать всхлипнула, целуя Алису в лоб, в щёки точно так же, как когда-то целовала в детстве после каждой размолвки. — Глупая моя девочка... Я так ждала… Каждый день ждала…
Алиса почувствовала, как по её спине текут тёплые капли — мамины слёзы.
***
На кухне всё было по-прежнему: та же скатерть в мелкий цветочек, те же кружки с блюдцами. На столе дымился пирог — яблочный, с корицей.
— Ты помнишь, — мама нарезала пирог руками, — как мы с тобой в дождь сидели на этом диване и смотрели «Тот самый Мюнхгаузен»?
— Ты тогда сказала, что это про папу. Что он тоже всё время пытается себя спасти, но не может, — Алиса молчала, ковыряя вилкой в тарелке. В голове крутилась фраза из дневника: «Он не уйдёт... Из-за Алисы».
— Мам, — голос Алисы звучал хрипло, — почему ты тогда... Почему ты ушла?
Мать замерла с чашкой в руках. Чай расплескался по блюдцу.
— Потому что иногда любви недостаточно, — она провела ладонью по глазам. — Иногда нужно мужество отпустить. И я.. я думала, что так будет лучше для всех.
***
Ночь Алиса провела в своей старой комнате. Те же обои с едва заметными следами от плакатов, тот же письменный стол, тот же стул.
Она легла в узкую детскую кровать, и мама, как много лет назад, присела на край, чтобы погладить её по волосам.
— Ты знаешь, я никогда не жалела, что отпустила твоего отца, — тихо сказала мама, — Но я жалела, что из-за этого потеряла тебя. — Он хороший человек, — продолжила мать. — И ты... ты всегда была самым важным для нас обоих.
***
Утром, когда Алиса уезжала, мама махала ей вслед, как когда-то махала школьнице с ранцем за спиной. Только теперь её волосы серебрились на солнце, а в глазах не было страха и печали — лишь тихая радость от того, что они снова нашли друг друга.
В поезде книга в сумке приоткрылась сама собой, обнажив новую строку:
«Иногда любви недостаточно. Иногда нужно мужество отпустить.»
Алиса закрыла глаза. Никто не был виноват — ни мама, ни папа, ни она сама. Они все просто пытались быть счастливыми, каждый по-своему. А она потратила столько лет на обиду вместо того, чтобы каждый день дарить им свою любовь...
***
Вернувшись домой, Алиса положила на стол мамин пирог, завернутый в клетчатую салфетку, и опустилась на диван. Лёгкость, странная и непривычная, наполняла грудь.
Но что-то грызло изнутри.
Она взяла книгу. Та раскрылась на чистой странице, и чернила проступили медленно, будто нехотя:
«Путь ещё не окончен. Андрей ждёт.»
Алиса закрыла глаза.
Теперь ей предстояло самое трудное…
Глава 5. Разбитое счастье
Алиса никогда не любила Андрея. Эта мысль пронзила её сознание, как ледяная игла, когда она перечитывала старые письма, найденные в столе. Они лежали перед ней сейчас — аккуратно сложенные треугольники, которые Андрей подкладывал ей в сумку во времена их студенчества. «Доброе утро, принцесса», «Не забудь поесть», «Ты сегодня особенно прекрасна». Каждое письмо украшал маленький рисунок в углу: её любимые синие фиалки.
Она взяла в руки кольцо, которое так и не надела в день свадьбы.
— Это прозвучало бы жестоко вслух, — прошептала Алиса, — но это правда. Я никогда не любила тебя. Не так, как ты заслуживал.
Когда он сделал предложение, стоя на коленях посреди заснеженного парка, она сказала «да» не потому, что не могла представить жизнь без него, а потому что все её подруги уже вышли замуж. Потому что боялась остаться одной. Потому что его любовь была очень удобной гаванью от собственных страхов и внутренних демонов.
И еще много-много других причин, среди которых не было той единственной и необходимой.
А за месяц до свадьбы...
***
Офис Андрея пах кофе и новой мебелью. Алиса вошла без стука, увидев их вместе — Андрея и ту самую коллегу, Ольгу. Они сидели за его столом, склонившись над проектом, их плечи почти касались друг друга.
— Ты даже не пытаешься скрывать! — её голос сорвался на визгливую ноту, которую она сама ненавидела.
Андрей поднял бледное лицо.
— Лисенок, что ты...
Она схватила первую попавшуюся папку и швырнула её в стену. Бумаги разлетелись снежинками.
— Сколько это длится? Скажи мне правду!
Ольга осторожно поднялась, её глаза блестели от возмущения.
— Ты не в себе. Тут ничего нет и никогда не было.
Алиса знала это. Знала с самого начала. Но ей отчаянно нужен был повод — трещинка, сквозь которую можно было сбежать, не признаваясь в собственной трусости.
***
Телефон лежал перед ней, как обвинительный приговор. Алиса в течении дня пять раз набирала номер и пять раз бросала трубку, не дожидаясь гудков. Последние известия об Андрее она получила случайно — от его друга Дениса, встретившегося ей в кафе.
— Он в Питере, — сказал Денис, избегая её взгляда. — Кажется, даже собирается жениться.
Эти слова повисли в воздухе тяжелым ударом колокола, отдаваясь тупой болью в висках. Не от ревности — от осознания, сколько боли она ему принесла.
Алиса открыла ноутбук. Пальцы зависли над клавиатурой — что можно написать человеку, чьё сердце она разбила вдребезги? Она начала печатать, стирать, снова печатать. Наконец, на экране остались лишь несколько простых строк:
«Андрей,
Ты не был виноват. Ни с Ольгой, ни в том, что я не смогла принять твою любовь. Я знала, что ты не изменял. Мне просто нужен был повод сбежать.
Я струсила. Как всегда, когда дело доходило до настоящих чувств. Мне было проще устроить сцену, чем признаться, что я не готова. Что я не умею любить так, как ты заслуживаешь.
Я поступила низко. Если у тебя хватит сил простить меня — я буду знать, что в этом мире существуют чудеса.
Лиса.»
Письмо улетело в электронный эфир. Алиса сидела перед экраном, словно надеялась, что состояние «отправлено» немедленно изменится на «прочитано», хотя и понимала, что ответ вряд ли последует.
Книга на столе вдруг раскрылась, страницы сами перелистнулись с мягким шелестом. Новые строки светились тёплым золотистым свечением:
«Ты сделала большой и важный шаг и именно с таких шагов начинается дорога к себе. Теперь ты понимаешь разницу между бегством — и освобождением. Между тем, чтобы отпустить, а не разрушить.»
Алиса провела пальцем по сияющим буквам. Они были тёплыми на ощупь, словно живая ткань. Впервые за долгое время в груди не было привычного груза — лишь лёгкая, почти невесомая грусть.
Она подошла к окну. Первые лучи солнца золотили крыши домов, обещая новый день, новую жизнь. Где-то там, в Питере, просыпался человек, которому она когда-то разбила сердце. Возможно, в этот самый момент его телефон издал тихий сигнал, сообщая о новом сообщении...
Глава 6. Очищение
Гостиная была залита янтарным светом заката. Алиса сидела на полу, скрестив ноги, с книгой на коленях. Страницы слегка шевелились в потоках воздуха от кондиционера, создавая иллюзию, что текст продолжает писать себя сам. Каждое слово, каждая фраза висели в воздухе, словно листья осеннего листопада, готовые упасть и стать частью новой истории.
В углу комнаты, в полоске закатного света, сидела девочка. Теперь её черты стали отчётливее — Алиса могла различить веснушки на переносице, тонкие светлые ресницы. Она казалась более... реальной.
— Ты наконец поняла? — голос девочки звучал, как шелест страниц. — Книга не хотела наказать тебя. Она хотела помочь.
Алиса крепче сжала книгу, ощущая под пальцами шершавую поверхность переплёта.
— Но почему именно эти три истории? — спросила она, водя пальцем по оглавлению.
— Потому что ты похоронила себя в этих трёх могилах, — девочка поднялась и сделала шаг вперёд. Её босые ноги не издавали ни звука. — В первой — обида на мать, прикрытая гордыней. Во второй — зависть к Лене и предательство дружбы. В третьей — чувство вины, страх любить и быть счастливой.
Она приблизилась и дотронулась пальцем до лба Алисы.
— Ты думала, что творческий кризис наступает, когда заканчиваются слова? — девочка качнула головой. — Нет. Это когда заканчивается правда.
Девочка протянула руку к столу, где лежало металлическое перо. В её пальцах оно вдруг засияло ослепительным золотым светом, а затем рассыпалось на тысячи сверкающих частиц.
— Мы скоро встретимся, — улыбнулась девочка, и её силуэт начал растворяться, как дымка. — Но теперь ты будешь другой. И я тоже.
Алиса протянула руку, но пальцы коснулись лишь пустоты.
Алиса глубоко вдохнула. В груди появилось ощущение — словно кто-то вынул осколок, который она носила в себе годами. Она понимала, что теперь жизнь будет другой.
Она подошла к ноутбуку. Экран ожил, на нем новое сообщение:
«Алиса,
Я получил твоё письмо. Спасибо за эти слова — они значат для меня больше, чем можно выразить словами.
Я тебя прощаю. И, если честно, уже давно простил. Жизнь сложилась иначе, чем мы предполагали, но я счастлив. Искренне желаю, чтобы и ты тоже нашла свой путь к своему счастью.
Ты всегда заслуживала большего, чем себе позволяла.
Андрей»
***
За окном последние лучи солнца окрасили небо в багровый цвет. Алиса сидела перед распахнутой книгой, синий переплет казался уже очень родным и близким, пальцы дрожали над последним чистым листом. Утренний свет, пробиваясь сквозь шторы, выхватывал из полумрака крошечные частицы бумажной пыли, кружащие над столом. В воздухе витал терпкий запах чернил и чего-то еще.
Перо скользнуло по бумаге, оставляя за собой темные, почти живые строки: «Я прощаю и прошу прощения. Теперь я буду писать только правду.»
В тот же миг золотые буквы «А.В.» потускнели, а страницы стали чистыми, будто никогда не содержали ни строчки. Впервые за долгие годы в груди не было тяжести. Она закрыла книгу и отнесла её на полку. Алисе больше не нужно было искать ответы в чужих словах…
Глава 7. Последняя глава
В букинистической лавке «Последняя глава» седой продавец поправлял очки, разбирая новую партию книг. Одна из них выскользнула из стопки и упала на прилавок.
Он чихнул от поднявшейся пыли, поправляя сползающие очки. Новая партия книг отдавала ароматом времени — одни пахли дождливыми осенними вечерами, другие — пыльными чердаками детства.
Внезапно из середины стопки выскользнул том и с глухим стуком упал на прилавок. Продавец нахмурился — кожаный переплёт был слишком новым для его коллекции. Золотые буквы на корешке сверкали: «М.К.»
— Любопытно, — пробормотал он, проводя пальцем по обложке. Под ней ощущался едва уловимый пульс. — Тебя я точно не заказывал.
Дверь лавки распахнулась с мелодичным звоном. На пороге стоял молодой человек лет двадцати пяти. Его потрепанный рюкзак казался непомерно тяжёлым, глаза были пусты и ничего не выражали.
— Чем могу помочь? — спросил продавец, не выпуская книгу из рук.
Молодого человека звали Максим Котов. Он сделал шаг вперёд.
— Я... я не знаю. Я ищу что-то особенное... И пока не нашёл...
Продавец посмотрел на книгу в своих руках, затем на посетителя.
— Кажется, — медленно произнёс продавец, протягивая том, — это именно то, что вы ищете.
Когда пальцы молодого человека коснулись обложки, золотые буквы «М.К.» вспыхнули и заиграли новым цветом.
***
В этот момент, в квартире, где-то на другом конце города, Алиса Верн трепетно прикоснулась к животу, задумчиво глядя в окно. Ей показалось, что внутри возникло лёгкое движение. «Мы скоро встретимся», — вспомнились ей слова девочки в белом платье. Теперь она их понимала.
На подоконнике лежал открытый ноутбук. Алиса провела пальцами по клавишам, ощущая лёгкое сопротивление кнопок. Впервые за долгое время перед ней не стоял мучительный вопрос — что писать. Слова текли сами. Она начала набирать:
«Глава первая. Дневник для тебя.
Когда мы с тобой встретимся, я расскажу тебе историю о волшебной книге и девочке, которые знали все мои тайны...»
Курсор мигал на чистой странице, готовый к новой истории... Настоящей...
Конец
Другие рассказы автора:
Ты не проснешься - психологический триллер
___
подписывайся🚀 и ставь лайк ❤️
#мистика #книги #психология #тайны