Сергею Сергеевичу позвонил Виктор Викторович и сказал, что Макара Макаровича взяли.
— Как? — испуганно воскликнул Сергей Сергеевич. — Макара Макаровича взяли? Это точно?
— Точнее некуда. Но я тебе ничего не говорил.
— Само собой. Но что же мне делать? Ведь Макар всё свалит на меня? Я его знаю. Болтун, а не мужик. На него надавят, он всё выложит. Всё расскажет.
— Ну, всё-то не расскажет, он всего и не знает. Но то, что на тебя всё свалит, это точно. Уж здесь-то будь спокоен, даже не сомневайся.
— Да я и не сомневаюсь.
— И вот ещё, Серёжа...
— Что ещё?
— Не сегодня-завтра и Максима Максимовича заберут.
— Господь с тобой, Витя. А его-то за что?
— Странные ты вопросы задаёшь, Серёжа. Его-то за что! А Макара Макаровича за что? Сейчас, Серёжа, такие вопросы не задают.
— Да-да, Витя, ты прав. Ты, как всегда, прав. Такие вопросы...
— Но я тебе ничего не говорил.
— Само собой. Не говорил.
— Это ведь я тебе только так. По дружбе.
— Я понял.
— И когда за тобой тоже придут, ты про меня молчи. Понял?
— Как? И за мной придут? Ты уверен?
— Уверен, Серёжа. Иначе бы не позвонил. Но только я тебе ничего не говорил. Ты понял?
— Да понял я, понял. Но... Но что же мне-то делать? Что?
— Беги.
— Как бежать?
— А вот так. Бери самое ценное и беги. Пока есть возможность. У тебя ведь есть возможность?
— Есть.
— Вот и беги. Но я тебе ничего не говорил.
— А жена? А дети?
— Жене объяснишь. А дети, они, когда вырастут, поймут.
— Да я не об этом. К тому же у меня уже взрослые дети. Младшему — двадцать пять. И он недавно развёлся. А старшему — тридцать. И он тоже недавно развёлся. Оба сейчас со мной живут. Я о другом беспокоюсь.
— А о чём ты беспокоишься?
— Беспокоюсь, что жена не отпустит.
— Сделай так, чтобы отпустила.
— Как это сделать?
— Не жадничай, Серёжа.
— Ну как не жадничать, Витя. Ведь каким трудом всё добыто-то. Тебе ли не знать. Жалко, поди.
— А коли жалко, тогда не жалуйся. Сиди дома и жди, когда за тобой придут.
— Да я ведь...
— Постой!
— Чего?
— Да погоди ты...
— Чего годить?
— Ко мне в квартиру позвонили...
— Кто?
— Не знаю... Сейчас в глазок посмотрю...
— Мне страшно, Витя.
— Ну точно... — Виктор перешёл на шёпот. — И за мной пришли. Прощай, Серёжа.
— Прощай, Витя. Там, если про меня будут спрашивать, не говори ничего. А?
— Ничего не говорить не получится, Серёжа. Сам понимаешь. Но скажу только то, что знаю. А об остальном умолчу.
— Спасибо, друг.
— Не за что, друг. Но и ты тоже, Серёжа, со своей стороны...
— Что?
— Помни... Что я тебе ничего не говорил... А когда тебя возьмут, не говори, чего не знаешь. Понял.
— Понял. Скажу только то, что знаю. Обещаю.
— Всё, Серёжа. Открываю.
Сергей услышал, как Виктор открыл дверь и кто-то представился и зачитал хозяину его права. После этого связь прервалась.
***
— Ой ты, Господи, — испуганно произнёс Сергей и перекрестился. — Грехи наши. Что же делать-то? Что? Ах да! Бежать. Взять самое ценное и бежать. Пока жена домой не вернулась. А там будь что будет.
Сергей ещё какое-то время сидел молча, думая о том, что у него самое ценное и как он это всё сейчас возьмёт, а потом бросился собирать вещи.
А через два часа, когда Сергей уже открыл было дверь и хотел выйти, в квартиру вошла жена.
«Ах ты... — подумал Сергей. — Жена вернулась. Не успел».
— А ты куда это собрался, милый? — строго спросила Катерина, с интересом разглядывая мужа и чемоданы, стоявшие в прихожей.
— Никуда, — растерянно ответил Сергей. — С чего ты взяла?
— А почему одетый?
— Так я это... Решил прогуляться. Воздухом подышать вечерним. Говорят, полезно.
— Воздухом дышать полезно?
— Так говорят.
— Ну, допустим. А что это за чемоданы у нас в прихожей? — спросила Катерина. — Ты что, куда-то уезжаешь?
Сергей понял, что у него не шило в мешке, а всё намного серьёзнее: восемь чемоданов в прихожей.
«Шило-то в мешке я, может, и утаил бы, — подумал Сергей. — А эти чемоданы — они же вот. Их не спрячешь. И ладно бы их было два. Ну три. А то — восемь. Не поверит. Ни одному моему слову не поверит. Придётся признаваться».
— Уходить мне надо, Катерина, — сказал Сергей.
— Куда уходить?
Сергей вкратце объяснил жене, в чём проблема и куда он собрался уходить.
— Сама видишь, — сказал Сергей в конце. — Всех взяли. Один я остался. Бежать мне надо.
— Куда бежать?
— Да куда угодно. Только чтобы подальше. Лучше всего — за границу. Отпусти меня, Катерина? Не держи? А? Богом прошу. А я тебе, как устроюсь на новом месте, так сразу и напишу.
— Я согласна тебя отпустить, — сказала Катерина мужу, когда узнала, что ему грозит, — но у меня есть одно условие.
— Говори.
— Здесь у тебя я вижу восемь чемоданов.
— Восемь, — согласился Сергей.
— Половина — моя. Внутрь заглядывать не стану. Возьму наугад.
— Побойся бога, Катя! Так же нельзя.
— Как «так»?
— Ну хочешь, я отдам тебе всё?
— Что «всё»?
— Квартиры, дачи, машины.
— Не говори вздор. Это и так всё на меня и детей оформлено. К тому же это всё по-любому заберут.
— А мы разведёмся.
— И развод не поможет. Спросят, на какие деньги купила. Что скажу? Так что и не уговаривай. Или четыре чемодана, или я сейчас звоню куда надо и сообщаю, что ты хочешь сбежать. Мне как чистосердечное зачтётся.
— Мы же с тобой тридцать один год уже вместе, Катя?
— И что?
— А ты? Предаёшь?
— Оставайся, и я буду молчать.
— Так заберут меня.
— Тогда четыре чемодана. Любые.
— Я согласен. Выбирай.
Катерина забрала себе четыре чемодана и отвезла их в свою комнату.
— Ну, прощай, Катя.
— Прощай, Серёжа.
— Как устроюсь, напишу.
— Да чего уж там, — Катерина с тоской и грустью посмотрела на оставшиеся четыре чемодана. — Всё, Серёжа. Иди. Не заставляй меня плакать. Иди, пока я не передумала.
— Ухожу, ухожу.
Сергей уже хотел выйти из квартиры, но тут домой вернулись его сыновья. Марк и Захар.
— А ты это куда, папа, собрался? — спросил Марк. — С чемоданами? А как же мама?
— С мамой я договорился. Катерина, подтверди.
— Договорился, — подтвердила Катерина.
— С мамой ты, может, и договорился, а мы как же? — спросил Захар.
Сергей попросил Катерину объяснить сыновьям, в чём дело, и не задерживать его. Катерина объяснила. Марк и Захар переглянулись, пожали плечами и снова посмотрели на отца.
— А мы как же, папа? — строго спросил Захар.
— Нас с чем оставляешь? — спросил Марк.
— Я вашей маме оставил и для вас тоже.
— Нет уж, — решительно заявила Катерина. — Меня сюда, пожалуйста, не приплетай. То, что ты оставил мне, — это только моё. Тридцать один год вместе. Заслужила. А с детьми ты уж сам как-нибудь рассчитайся.
Сергей сделал попытку расплатиться с сыновьями квартирами, дачами и машинами, но у него не получилось.
— Нет, папа, — сказал Марк. — Эти сказки ты кому-нибудь другому рассказывай, но не мне.
— И не мне, — сказал Захар.
— Квартиры, машины и дачи и так на нас записаны, — сказал Марк.
— Зачем же нам наше же предлагаешь? — сказал Захар. — Нехорошо. Непорядочно.
— Честные отцы так со своими сыновьями не поступают, — добавил Марк.
— Но что же вы от меня хотите, дети? — воскликнул Сергей. — Неужели вы не понимаете, как я рискую? Уходить мне надо. Ведь с минуты на минуту и за мной прийти могут. Всех ведь уже взяли.
Один я остался. А мои друзья, они молчать не будут. Они хоть и обещали ничего лишнего не болтать, но того, что знают, скрывать не станут. Им на себя брать лишнее резона нет.
Так что по-любому всё на мне сойдётся. Уж вы отпустите меня, а? Не задерживайте?
И сыновья ответили, что они всё понимают и со своей стороны готовы отпустить папу, но с одним условием. Что он отдаёт им три чемодана из тех четырёх, что у него остались.
И Сергей согласился.
Ну... Не сразу, разумеется, согласился. Прежде он призвал сыновей побояться бога. И намекнул на то, что у них совести нет. Но на Марка и Захара это не подействовало. И Сергею пришлось лишиться ещё трёх чемоданов.
А через десять минут Сергей вышел из подъезда с одним чемоданом.
И тут же был задержан. Ему предъявили обвинения и спросили, куда Сергей направляется.
Сергей понял, что попался, и честно во всём признался.
— То есть вы признаёте, что хотели сбежать из страны?
— Хотел. Признаю.
— Вот с этим чемоданом?
— С ним.
— Решили бежать всего с одним чемоданом?
— Так получилось.
— Представляем, что в этом чемодане, если его одного вам достаточно.
— Рад за вас, — грустно произнёс Сергей. — А вот я, если честно, даже не представляю, что в чемодане.
— Не представляете?
— Клянусь.
— Как же это?
— Так получилось.
— То есть? Вы хотите нас уверить в том, что понятия не имеете, что в этом чемодане? Так, что ли?
— Честное слово, граждане, не знаю, что в чемодане, — ответил Сергей. — Мамой клянусь.
— Но чемодан ваш?
— Мой.
— А что в нём, вы не знаете?
— Так получилось, граждане. Верьте.
— Верим. Но вы не против, если мы заглянем в этот чемодан?
— А заглядывайте, — спокойно разрешил Сергей. — Мне уже всё равно. Терять нечего. Знаю всё, что скажу.
— Что?
— Я хотел сказать, что скажу всё, что знаю.
***
Когда чемодан был открыт и обследован, там обнаружены были только беспорядочно кое-как сложенные носки, рубашки, футболки, брюки, пиджаки, тапки, ботинки и много всего другого из одежды Сергея. А сверху лежала балалайка.
«Это же надо, — подумал Сергей. — У моей жены и у детей нюх на дорогие чемоданы. Как они могли определить, что именно в этом чемодане только мои вещи, а всё самое ценное — в семи других чемоданах? Не понимаю. Даже я этого не помнил. Ведь все чемоданы одного цвета».
— И это всё? — разочарованно спросили у Сергея.
— Всё, — ответил Сергей.
— А балалайка зачем?
— Как память. Из детства. Ребёнком был, в музыкальную школу ходил. На балалайке играл. Вот... Решил покинуть страну... Взял на память.
— И вы с этим хотели бежать?
— Ну да.
— С этими шмотками и балалайкой.
— Так получилось.
— Может, у вас там в подкладках что-то спрятано? Или в балалайке?
— Ничего не спрятано. Клянусь. Верьте мне.
Но Сергею не поверили и всё проверили. Ничего не нашли.
— Я же говорил, — вздохнув, произнёс Сергей.
— У нас есть разрешение на обыск вашей квартиры, — сказали Сергею.
— Очень хорошо, — согласился Сергей. — Обыскивайте. Мне скрывать нечего.
— Тогда давайте поднимемся.
— Куда?
— В квартиру.
— В какую квартиру?
— Но-но. Гражданин! Не препятствуйте.
— Да, честное слово, граждане, не понимаю, о какой квартире речь идёт?
— А которая в этом подъезде на последних этажах. На сорок третьем и сорок четвёртом. Шестьсот квадратных метров. У нас — постановление.
— Господь с вами, люди добрые. Это не моя квартира. Жены и детей. На них оформлена. А моя квартира — в поселке... Как его? Забыл название. С Казанского вокзала. Два часа — от Москвы. От станции час ходьбы. Дом трёхэтажный. Пять подъездов. Мой первый подъезд. Квартира двадцать метров. На первом этаже. С видом...
— На мусорные баки?
— Откуда вы знаете?
— Догадались. Но нам всё равно придётся обыскать эту квартиру. У нас разрешение.
— Это сколько угодно. Но без меня, граждане. Без меня. Сами понимаете, квартира не моя. С какой стати мне там быть?
И Сергея посадили в машину и увезли. ©Михаил Лекс