16 подписчиков

Каюсь — гремело во мне, как удары колокола.

11 июля 202511 июл 2025

6 мин

Главы из книги.

Любое сходство между персонажами и реальными людьми – это чудо!

Сутки пролетели в монастыре незаметно. Ходил на службы, читал, помогал на хозяйственном дворе. В монастыре всё размеренно, неспешно, понятно на первый взгляд. Для меня монастыри под завесой некой тайны, мною ещё не распознанной, и с каждой минутой ожидаешь раскрытия её. Вернее сказать, чувствуешь душой. Я часто стал слушать себя, своё сердце, обращаясь к себе. Наш лукавый ум умело уводит от главного, скатываясь в мелочность мирской жизни и искушений. Я же учился слушать своё сердце, первые ощущения от него, пропуская через свою душу и свод Христианских правил.

Придя на вечернюю службу, как обычно, встал у входа вблизи притвора. Люблю это место, с него видно весь храм, спины людей, все иконы. Меня такие места не отвлекают. В храме было три женщины, ожидавшие на лавочке начала. Служба началась.

Мирный, неспешный тон пения монашеского хора, четкие слова священника наполнили всё вокруг теплотой родного дома.

Главы из книги.

Любое сходство между персонажами и реальными людьми – это чудо!

Главы из книги.
Любое сходство между персонажами и реальными людьми – это чудо!

Сутки пролетели в монастыре незаметно. Ходил на службы, читал, помогал на хозяйственном дворе. В монастыре всё размеренно, неспешно, понятно на первый взгляд. Для меня монастыри под завесой некой тайны, мною ещё не распознанной, и с каждой минутой ожидаешь раскрытия её. Вернее сказать, чувствуешь душой. Я часто стал слушать себя, своё сердце, обращаясь к себе. Наш лукавый ум умело уводит от главного, скатываясь в мелочность мирской жизни и искушений. Я же учился слушать своё сердце, первые ощущения от него, пропуская через свою душу и свод Христианских правил.
Придя на вечернюю службу, как обычно, встал у входа вблизи притвора. Люблю это место, с него видно весь храм, спины людей, все иконы. Меня такие места не отвлекают. В храме было три женщины, ожидавшие на лавочке начала. Служба началась.
Мирный, неспешный тон пения монашеского хора, четкие слова священника наполнили всё вокруг теплотой родного дома. Я пытался молиться, вслушиваясь в слова. Батюшка был мне знаком, это он служил в Новогоднюю ночь, и я со всей семьей исповедовался у него. Это давний друг одного из настоятелей храма в Симферополе протоирея Димитрия, я видел его там, но личного знакомства с ним не имел. Службы его мне нравились, были понятны его четкостью речи, неспешностью. Он был молод, лицо доброе, для меня смешное. Хороший батюшка, настоящий.
Священник вышел для принятия исповеди к аналою. Я спокойно наблюдал за происходящим. Женщины, стоявшие в храме, стали подходить к батюшке. Неожиданно для меня, первая из них повернулась ко мне и рукой указала на место впереди себя. Я же жестом показал ей, что исповедоваться не буду. Все повернулись ко мне, ожидая меня. Я пытался им всем своим видом показать, что не собираюсь этого делать. Батюшка, посмотрев на меня пристально, рукою указал на место возле аналоя.
— Я же не готов, не готовился, у меня нет покаянного настроя, нельзя, я же хотел в другой день! — как выстрел прогремело у меня в голове.
Всё во мне затихло через секунду, и неведомая сила меня повела. Слова покаяния без труда выходили из моей души, едва сдерживая слёзы, я называл свои грехи. Каюсь — гремело во мне, как удары колокола. Каюсь, каюсь! Тишина и безмолвие посетили мою душу, и её отпустило безо всякой тяготы. Положенная на меня, словно крылья, епитрахиль дала ощущения полета и надежды.
— Почему он не спросил меня про готовность к причастию, может и спросил, что я ему ответил? — пронеслось у меня в голове, но и эти мысли во мне растворились в одну секунду.
Разрешительная молитва прочитана, завтра на принятия Святых Христовых тайн. Как закончилась служба, вычитал ли я все правила, как уснул, не помню. Что-то тогда явно со мной произошло, для меня ещё неизведанное, новое. Бог мне судья и первый судья себе я сам. Всё начинается в твоём сердце — Ад и Рай. Выбор опять остался за мной!
Слепота к своим недостаткам — от тщеславия. Многое становится видно в себе, но правильно оценить это сложно, вот где надо иметь особое умение. Как полюбить истину, понять и распознать стремление к ней? Неужели надо наставлять себя на путь поиска? Да, надо быть внимательным к себе и своим внутренним убеждениям. Это может принести свои плоды, если ты на пути поиска себя, Бога, спасения души.
Утром после Литургии я причастился. Моя душа ликовала от великого чувства радости и счастья.
День я решил провести в прогулке к дальним купелям. До ближайшей купели было километра полтора, без раздумий я двинулся к ним. Прекрасная погода, солнечный день давал мне полноту сил и желания идти вперед. Людей на горной тропе не встретил и, едва добравшись до первой цели, понял, что на этом маршруте один. Это совершенно меня не смущало и не удивляло, вспоминая, что этот путь всегда был заполнен паломниками и туристами. Я был занят, занят собой и впервые творил Иисусову молитву. Так хотелось в этот день, посвятить себя молитве. Перед выходом забрал из машины четки, в своё время подаренные мне одним очень близким для меня человеком.
С ними будет легче — такое было моё решение.
Только у средней купели я встретил мужчину, который убирал территорию. Моё радостное сердце порхало над землёй, мои позывы были оказать помощь этому человеку. Я стал ему помогать подметать. Работали молча, я творил молитву и от этого мне было особенно легко. Он угостил меня чаем из термоса, обменявшись краткими фразами, я пошёл по намеченному пути дальше. Дорога становилась сложнее, места ещё краше прежнего. Безлюдно...
— Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго.
Мало что тогда я знал про эту молитву. Благословения и наставления у священника не получил. Делал по зову сердца, видать, так Господь положил это мне. Какие только мысли не отвлекали меня, но я неустанно с усердием повторял слова молитвы. Опасно поддаваться дурным мыслям и, если пойдешь за ними, получишь падение или поражение в будущем. Борьба с дурными мыслями — вот где наша победа над собой. Я это знал и давно себя приучал к этому. Борьба была непростой.
Спустившись к дальним купелям по крутой металлической лестнице, насладившись чистой водой, вдоволь напился и ополоснул тело. Окунаться я не решился. Почему? У меня и по сей день нет ответа на этот вопрос. Ведь в Крещенские морозы я выезжал к воде и безо всякого труда погружался с верою в Бога.
Поднявшись по лестнице, отдышавшись, стал возвращаться в монастырь. Время убегало от меня, торопя на службу, да и сумерки в лесу мне не принесли бы пользы.
— Что со мной? Радость ушла из моего сердца, оставив только спокойствие.
— Почему молитва стала тяжела и нескладная? Волнение стало надвигаться на меня. Я ускорил шаг, собрав все силы, для пути в пять километров.
— Сумерки, белая машина, меня везут, наручники, тюрьма, — все как диафильм покадрово пронеслось в моих глазах.
— Почему, за что? — только от этих фрагментов взбунтовалось моё сердце.
— Страха нет, спокойно, показалось. Я знаю, что такие искушения может послать враг. Я же в молитве, вот он и мешает мне. Где люди, ни одного не встретил за весь день, почему нет ветра и такая тишина вокруг? Это сон, точно, я сплю.
Это был не сон, дорога неустанно вела меня назад, в монастырь.
В гостинице, еще до вечерней службы, я привел свою обувь в порядок, постирал нательное белье от пота, всё развесил во дворе. Съел кусочек пирога с яблоками, купленного перед обедом в столовой. Смиренно пошел в храм. Служба уже шла, моё сердце молчало, словно затаилось. Я чего-то ждал, не получая ответа.
— Надо снять белье, вечер принесёт влагу, — с такими мыслями я отправился в гостиницу, оставив службу.
Высохшие вещи я сложил в дорожную сумку, туда же положил книги и всё, что было разложено в номере. Поправив кровать, отправился на остаток службы.
— Почему сложил вещи, куда собрался в ночь? — с внутренней улыбкой я задал себе вопрос. Выходя во двор гостиницы, по дороге к храму, я огляделся: двор был пуст.
— Где все люди, почему я опять один? — толчком в грудь я почувствовал эту мысль.
На монастырскую площадку заезжала белая машина, которую я узнал и без всяких раздумий двинулся к ней навстречу.