Всё произошло 31 июля 2024 года. И это настолько вдохновило меня, что я не могла не описать свои ощущения и наблюдения в личном дневнике.
Мне в тот день совершенно не хотелось никуда идти. От серых тяжёлых туч моя голова тоже казалась ужасно тяжёлой. Именно поэтому резкая трель телефонного звонка стала как удар по обоим вискам. Я взяла трубку, и оттуда тихим ручейком полился воодушевлённый голос Кати. Катя — моя подруга, чьим постоянным оптимизмом и умением видеть красоту вокруг я не перестаю восхищаться. Вот и в этот раз, захлёбываясь в восторге, она приглашала меня поехать с её мамой и нашими друзьями в посёлок Трудовое посмотреть на цветение кувшинок. Сначала я замялась и глянула в окно на серость улицы. Мой язык уже выталкивал отказ, когда я осеклась. Когда ещё представится такая возможность? Пускай состояние вялое, но, с другой стороны, лето уже заканчивалось, а насыщенных дней — по пальцам пересчитать.
Я согласилась и уже полчаса спустя сидела в автомобиле между своими подругами. Ехали долго, в комфортной тишине, и скоро гладкая асфальтированная дорога стала ухабистым путём в лесистой местности. Свинцовое небо стало еще темнее., когда мы прибыли на место.
Посёлок Трудовое. Никогда раньше не слышала. Вокруг лишь строгие серые "пятиэтажки", многочисленные пруды и потрескавшиеся бетонные заборы, на которых была высечена надпись: "Сохраним наши ценности! ". Помню, как мне взгрустнулось от этой иронии, ведь надпись была ужасно старой, затёртой и облупившейся. А ниже чьей-то отчаянной рукой было написано ярко-малиновой краской: "Слава Советскому Союзу! ".
Мы шагали дальше, а небо всё так же давило на нас своим куполом туч. Такая погода поистине уникальна: многие пейзажи приобретают совершенно другую, особенную атмосферу. Пока я раздумывала над этим, мы прибыли к тихому озеру.
Кувшинки...Среди высоких, слегка колышущихся зарослей рогоза действительно виднелись нежно-розовые соцветия. Их лепестки подрагивали от ветра, играясь с прохладной поверхностью озера. Мы с Катей остановились, затаив дыхание. Восхищение наполнило мою душу. Озеро было огромным, и мы принялись огибать его, желая рассмотреть со всех сторон.
У илистого берега сидел пожилой мужчина вместе со своим внуком, рыбачили. Они вдвоём оглянулись на нас с таким спокойным и дружелюбным выражением лиц, будто мы знакомы уже много лет и вместе разделяем этот пасмурный уют. Мама Кати усмехнулась, риторически спрашивая, что же они пытаются поймать в таком неглубоком водоёме, сидя рядом настолько долго. Но внутри я понимала: дело вовсе не в рыбе...
Мы шагнули на деревянный резной мостик. Когда на него был положен плед, мы беспрекословно сели, достали еду. Я в глубокой задумчивости глядела в воду. Она казалась такой успокаивающей...Поверхность тёмная, слегка дрожащая от многочисленных водомерок, обрамлённая озёрными цветами со всех сторон. Мне казалось, что внутри меня обнимались восторг с лёгкой печалью, и это объятие вызывало крайне странное умиротворение.
Затем мы поехали в следующее место, дальше станции "Садгород". Мама Кати по пути рассказывала нам, что следующее место назначения: заброшенная грязелечебница, и что там нас ждёт нечто особенное. Грустно, когда красивые, полезные места становятся забытыми из-за отсутствия спонсирования.
На месте мы увидели одинокое, поросшее мхом здание санатория (наверняка пустое внутри). Пройдя сквозь лес и береговую линию, где располагался яхт-клуб с льющимся шансоном из пыльного радиоприёмника, мы прибыли к первому местному изваянию. Это был бедный фонтан...Почему бедный? Просто время распорядилось с ним так, что без сочувственного покачивания головой на него и не взглянешь. Он был весь обколотый, обросший мхом. Кирпичи отваливались прямо на глазах, трещины крепко обнимали всё сооружение, а верхняя чаша, уже давно не видавшая воды, была наполнена проросшей зеленью. Зрелище жалкое, но в то же время и загадочное.
Но дальше мы и увидели то самое «особенное», что нам обещали. Статуя женщины, еще из СССР. Она неожиданно выплыла из густой листвы, а её мраморные сухие глаза печально смотрели куда-то сквозь нас. В одной руке, гордо вытянутой вверх, она держала модель космической ракеты, вторая рука отсутствовала. Мраморная грудь статуи была обнажена, её ноги, позеленевшие от времени, стояли на пятиступенчатой платформе в твёрдой решимости. Мурашки побежали у меня от мысли, что отломанная белая рука вот уже много лет валяется где-то в лесу, словно на месте преступления. Статуя, которая должна была быть символом целеустремлённости и успеха в освоении космоса, вот уже несколько десятилетий стояла в лесу одна, забытая, смотрящая в тоскливой надежде вперёд, но всё так же держащая в единственной оставшейся руке модель ракеты.
Увиденное в тот день очень впечатлило меня. В ту холодную пасмурную ночь мне снилась мраморная женщина, печально смотрящая на озеро с кувшинками. Наверное, именно так и ощущается чистое вдохновение.
Автор: Арина Воронцова