Утро после визита Арины выдалось на редкость ясным и морозным. Солнце, словно отполированное льдом, ослепительно сверкало на снегу, превращая деревню в сказочное королевство из хрусталя и бриллиантовой пыли. Только лица у жителей не сияли. Они были сосредоточены, как у людей, готовящихся к осаде.
В избе Ефима царило оживление, слегка нервное, но уже без вчерашнего леденящего ужаса. Агафья, вооружившись огромным веником из можжевельника (по совету знахарки - "выметать дурное"), с азартом выгоняла невидимых супостатов из углов.
- Ну-ка, нечисть поганая, брысь отсюда! - приговаривала она, орудуя веником так, что пыль столбом стояла. - Хватит тут шляться! Иди к своему косматому патрону в лес! У нас свои порядки! Не до гостей незваных!
Пыль оседала на Ефима, который сидел за столом и с мрачным видом разглядывал клок черной шерсти с проседью. Он лежал перед ним, как улика, издавая тот самый горьковато-болотный запах.
- И чего ты с ним нянчишься, старик? - спросила Агафья, остановившись передохнуть. - Выбросил бы в печь, да и делу конец. Запах только лишний.
- Не спеши, баба, - проворчал Ефим, аккуратно подбирая шерстинку. - Вещь не простая. Чует мое нутро. Может, Арина знает, как употребить... Или сосед Федор. Он у нас на собачьи шерстины спец.
- Федор! - фыркнула Агафья. - Тот еще знаток! Его Бурка - сплошное наказание. Лает на луну, как на медведя, а медведя, глядишь, за кошку примет! Вчера, слышала, орала так, что уши затыкали. Думали, косой пришел!
- Ага, орала, - подал голос Ефим, прищурившись. - Но не пряталась, как другие-то. Выла, да так, будто цепь грызла. Дерзкая псина. Может, она с медведем на ножах? Старые счеты?
В дверь постучали - негромко, но настойчиво. На пороге стоял сам Федор, краснолицый от мороза и возбуждения. За ним, увязавшись, виляла хвостом и косила единственным глазом Бурка - существо лохматое, неопределенного окраса и, судя по всему, невероятно гордое своими вчерашними подвигами.
- Ефимыч! Агафья! - бухнул Федор, сбрасывая шапку и отряхивая снег. - Слыхали новость-то? Бурка моя - герой! Настоящий! Вчерашнего гостя незваного, того, косматого... облаяла! Да так, что он, поди, до сих пор уши лапами зажимает! Не дрогнула, не спряталась! Настоящий сторож!
Бурка, услышав свое имя и явно поняв контекст, гордо подняла морду и издала нечто среднее между повизгиванием и рыком, направленным в сторону леса.
- Облаяла? - Агафья приставила веник к стене, руки в боки. - Федя, может, она просто луну с медведем перепутала? У нее же глаз-то один! И тот не ахти!
- Да ну тебя, Агафья! - обиделся Федор. - Бурка у меня - спецназ собачий! Чует нечисть за версту! Вон, следы обнюхала у плетня - фыркала, как черт на ладан! Прям чувствовала, что зверь не простой! Я ей за подвиг сала кусочек отрезал, не жалко!
- Героиня, - сухо констатировал Ефим, пряча клок шерсти в карман. - Только, Федор, к чему бы это медведь к нам пожаловал? Не за салом же твоим? Хотя... - он многозначительно посмотрел на Агафью, - у нас солонина в погребе знатная стоит. Может, пригласить косолапого на чай? С солонинкой? Авось, угостится и отстанет? Гостеприимство ведь у нас в крови!
- Ефим! - ахнула Агафья. - Очумел совсем? К медведю с солониной?! Да он тебя вместо закуски съест! И солонину прихватит!
- Шучу, баба, шучу, - усмехнулся Ефим, но в глазах его светилась нешуточная мысль. - Хотя... идея не хухры-мухры. Не нападает ведь? Пугает. Может, и впрямь голодный? Или обиженный? Как тот пес у Федора, если ему сала не дать.
- Обиженный! - подхватил Федор. - Вот именно! Может, ему медку не хватает? Или берлогу кто потревожил? Надо бы разузнать!
- Разведать, - кивнул Ефим. - Но не сейчас. И не с солониной. Сперва - совет. Созывать будем, Агафья? Вечерком? Под шумок, чтобы нечисть лесная не подслушала?
Вечером изба Ефима наполнилась народом и густым запахом варева из сушеных ягод и кореньев, которое Агафья назвала "для бодрости духа" (хотя больше оно напоминало ветеринарное снадобье). Собрались мужики - крепкие, бородатые, но сегодня с необычной ноткой неуверенности в глазах. Бабы тихо перешептывались в углу. Даже Бурка умудрилась втиснуться и улеглась у печи, бдительно следя за дверью одним глазом.
Ефим, как старший, встал.
- Ну что, соседи, - начал он, обводя взглядом собравшихся. - Гость наш косматый не угомонился. К Арине ходили - говорит, земля стонет, лес недоволен. Ищет что-то. Или кого-то. И следы... со странной бороздой. Волочит что-то.
Тишина. Только Бурка хмыкнула во сне.
- Может, ему помочь? - робко предложил молодой парень Гришка. - Ну, найти то, что потерял? Мед, там... или шишку любимую?
- Гришка, - вздохнул его отец, Семен. - Он не барсук, чтобы шишки терять. Зверь-то с норовом. И нездешний, по всему видать.
- А может, договориться? - выпалила одна из баб. - Оставить ему что на опушке? Молока, хлеба? Авось, отвяжется? Как домовому!
- Молока! - фыркнул Федор. - Да он ведро одним лаканьем опрокинет! Или посчитает оскорблением! Тут, я думаю, солонины бочонок подавай! Как знак уважения!
Поднялся смех, снявший часть напряжения.
- Солонину жалко! - заявила Агафья. - Мы ее на весну берегли! Для него, что ли?
- Ладно, ладно, - успокоил всех Ефим. - Договориться - идея. Но не едой. Надо понять, чего он хочет. А для этого - в лес. На разведку. Кто со мной?
Мужики переглянулись. Лес и так был местом силы, а сейчас - и вовсе логовом непонятной угрозы.
- Я пойду, - неожиданно сказал Федор. - С Буркой! Она его учует за версту! Облает! Мы его на пушечный выстрел не подпустим! Правда, Бурка?
Бурка, разбуженная своим именем, лениво вильнула хвостом и ткнулась мордой в лапу. Героизм, видимо, требовал отдыха.
- Я тоже, - встал Семен. - Двое - хорошо, а трое - веселее. И безопаснее. Гришка, дома сиди, с бабами.
Гришка обиженно надул губы.
Обсуждение плана разведки затянулось. Предлагали взять ружья (но Ефим наложил вето: "Стрельнешь - только разозлишь"), капканы (еще хуже), иконы и молитвы (дело хорошее, но медведя, возможно, не впечатлит). В итоге решили: идти на заре, с топорами (на всякий случай), солью в карманах (от сглазу) и... куском той самой солонины (на крайний случай, как "дипломатический подарок").
- Только смотрите, не съешьте по дороге дипломатию-то! - крикнула им вдогонку Агафья, когда мужики выходили, укутанные по самые глаза.
- Не, баба, - отозвался Федор, похлопывая по карману, где торчал край бруска мяса. - Это для косолапого дипломата. Мы ж не звери!
Маринка, наблюдавшая за сбором, вдруг подошла к Ефиму и сунула ему в руку свою тряпичную куклу.
- Держи, деда, - шепнула она серьезно. - Она охранять будет. И... - она наклонилась и доверительно прошептала ему на ухо, - скажи тому медведю... что Бурка очень злая. И сала ему не даст. Никогда.
Ефим усмехнулся, пряча куклу за пазуху, рядом с теплым клоком шерсти.
- Скажу, солнышко. Обязательно скажу. Пусть знает, с кем связывается.
Ваше мнение для меня бесценно! Поставьте, пожалуйста, реакцию под этим постом - это поможет мне понять, что вам действительно важно. Спасибо, что вы со мной!