Сегодня утром я снова поймал это странное ощущение.
Я сидел на кухне, ел кашу, дочка в соседней комнате смотрела мультики, жена сушила волосы — обычное утро.
Но внутри всё сжалось.
Прямо посреди живота. Словно кто-то включил сирену тревоги — не громкую, а такую, которую слышу только я. Это чувство приходит не от реальной беды. Я просто вспоминаю, что сегодня снова надо на работу, снова в метро, снова сидеть за столом и делать вид, что всё под контролем. А я не чувствую, что оно под контролем.
Я вообще не чувствую, что иду куда-то.
Иногда мне кажется, что все вокруг живут какую-то яркую жизнь. А я просто выполняю функции. И в такие моменты я начинаю себя ненавидеть.
За слабость. За то, что завидую тем, кто смелее. За то, что боюсь оказаться никем.
Иногда думаю: а если бы я был другим? Более решительным, уверенным, без этих внутренних паник... был бы счастливее?
🧠 Что говорит наука
С эволюционной точки зрения тревожность — это не сбой. Это встроенный механизм выживания.
Она помогала нашим предкам чувствовать угрозу, когда ещё ничего не случилось.
Это как система сигнализации — она включается заранее, чтобы ты мог что-то предпринять. Но проблема в том, что в современном мире сигнал не выключается.
Организм не отличает «реальный саблезубый тигр» от «мой коллега не ответил на письмо, наверное, я всё испортил».
И мы живём в постоянной активации — в теле, в мыслях, в животе.
🩺 Пример из практики
В терапии я читал про пациента, который чувствовал тревогу каждый раз, когда был дома с семьёй.
Звучит странно, правда? Но он вырос в семье, где за «тихими моментами» всегда следовала буря: ссора, скандал, холод.
И теперь, когда в его жизни появилось спокойствие, тревога не исчезла — она просто не знала, что делать.
Она всё ещё искала, где опасность, и подсовывала старые сценарии: страх подвоха, вины, вины за то, что всё вроде бы хорошо.
🔚 Вывод
Раньше я думал, что тревожность — это враг. Что если я её прогоню, то стану сильнее. Теперь я думаю иначе.
Тревога — не зло. Она просто часть меня, которая слишком долго жила в боевом режиме.
Часть, которая не хочет, чтобы меня снова побили, как тогда, в школьной раздевалке. Или чтобы меня отвергли. Или чтобы я оказался последним. Я не научился её любить. Но я научился хотя бы не прогонять сразу.
Иногда я говорю ей:
«Я тебя слышу. Но сегодня — не твой день. Сегодня я сам справлюсь.»