Александра Беляева часто обвиняют во вторичности, впрочем, как и любого другого известного фантаста. Однако, на наш взгляд источники писательского вдохновения стоит искать скорее в классической литературе, а именно в сказочной её части.
Возьмём к примеру, самый известный роман Беляева "Человек-амфибия". Идея и фабула явно почерпнута из андерсеновской "Русалочки". Ихтиандр спасает в море земную красавицу и то безуспешно пытается встроиться в человеческое общество, но вынужден бежать в океан, где ему придётся жить в вечном одиночестве.
Идея повести "Вечный хлеб" явно заимствована из сказки "Волшебный горшочек" братьев Гримм:
Горшочек всё варит и варит. Вот уже вытекла каша за края горшочка, много ли мало ли времени прошло, а каша заполнила весь дом и потекла ручьями на улицу. Всё кругом в каше плавает, а как остановить горшочек никто не знает.
Заполонивший всё окрестности рыбацкого посёлка вечный хлеб беляевским персонажам приходится усиленно поедать, уже не для спасения от голода, а для отвоевания жизненного пространства, подобно героям волшебной истории:
...всем, кому надо было домой попасть, приходилось в каше самим проедать себе дорогу.
В описании героя книги "Человек потерявший лицо" напрашивается аналогия с персонажем сказки Гауфа Карлик Нос, даже портретное сходство прослеживается:
Наружность молодого человека невольно привлекала внимание. Очень короткие руки и ноги, непомерно большая голова, большие отвислые уши и нос. Нос поражал больше всего: у корня нос западал, а к концу расширялся и даже загибался немного вверх «туфлею». Все движения молодого человека были очень быстры, угловаты, неожиданны. Он никак не мог быть причислен к красавцам. И тем не менее ничего отталкивающего в его внешности не было. Даже наоборот: молодой человек вызывал симпатию необычайной комичностью жестов и мимики лица, а своим уродством мог возбудить только жалость.
Для сравнения описание внешности мальчика Якоба в сказке Гауфа:
Его глаза сделались маленькими, как у свиньи, нос стал огромным и свешивался ниже рта и подбородка, шея была как будто совершенно отнята, потому что голова сидела глубоко в плечах, и только с очень сильной болью он мог поворачивать ее направо и налево. Его тело было еще таким же, как семь лет тому назад, когда ему было двенадцать лет, но, тогда как другие с двенадцатого до двадцатого года растут в вышину, он рос в ширину, спина и грудь сильно выгнулись и имели вид маленького, но очень туго набитого мешка.
Даже в казалось бы несомненно научная фантастика о безумном учёном "Продавец воздуха" местами напоминает истории о мрачных подземельях и их ужасных обитателях. Не говоря уж о том, что источник легенды о ноздре Ай Тойона прямо указывается:
Я уже знал, что Ай-Тойон — «священный старик» — верховное божество якутов...
Повесть "Голова профессора Доуэля" навевает ассоциации с легендами об отрубленных головах из скандинавской, греческой и японской мифологии. А ведь есть ещё античные и средневековые легенды и сказочные истории о головах говорящих.