В палату на коляске ввезли слабенькую бабулю.
Женщины замолчали, невольно стараясь не дышать в тот момент, когда коляска проезжала мимо них...
"Бедненькая, никто ведь к ней не ходит... Хотя говорит, что сын есть, хороший. Всё работает... Знает ли он вообще, что мама здесь?"
Мысли, приблизительно одинаковые, сидели в головах у каждой из трёх её сопалатниц...
- Девочки, мне никто не звонил?
- Нет, Тамара Ивановна. Вы как себя чувствуете?
- Спасибо, хорошо. Значит, завтра позвонит...
... И уснула.
- Да не позвонит он, вторая неделя пошла.
- Ну, откуда ты знаешь? Тамара Ивановна говорит, что он хороший. Неженатый, правда, одиночка по жизни. Непьющий, успешный. Директор чего-то там. Дом, квартира, машина. Водитель, садовник...
- А на маму минуты нет?
- Чужая душа - потëмки... К тебе ж тоже один раз только сын пришёл.
- У меня совсем другая история. Я его очень обидела. И то ведь пришёл.
- Это разве "пришёл"? Санитарка пакет с продуктами принесла...
- Не пустили его. Звонил два раза уже. Говорит, будет чаще навещать... когда выпишут... я его этим укором ведь и обидела... понимаю же, что не может он часто... Начальник у него жёсткий, спуску не даёт. Когда только отдыхать сыночка успевает... Ойййй.
- Ну-ну, успокойся, ща как хватит по новой. Не плачь. Будет приезжать, нагоните...
Ольге, начавшей было плакать, удалось взять себя в руки. Она неловко улыбнулась и сказала:
- Тебя-то, Маш, мы не догоним точно. Сегодня твой сколько раз был? Три?
- Нет, два. Врачей нет, средь бела дня ко мне нельзя. Вот и остаётся два раза, утром и вечером. Меняет мне вчерашние продукты на сегодняшние. Отпуск на работе взял ведь, надо мне успеть выписаться, пока отпуск не закончился, а то ведь и уволится, чего доброго...
- А ты? Скажи ему...
- Мне лечиться нужно, а не усугублять. С детьми, без отца выросшими, не всегда просто. Гиперответственный он, тотальный контроль за мной установил. Считает, что так лучше. И споры были, и слëзы. Не, не справлюсь я, пусть себе заботится...
"Ведь каждый вечер одно и то же... Каждый разговор у них к этому сводится. А дети - эгоисты. У Тамары Ивановны с Олей - живут на работе, деньги всего мира зарабатывают, чтобы не кому-нибудь, а только им самим хорошо было. У Маши - та же картина. Не сын внимание уделяет, наоборот. Мамино внимание не имеет права хоть ненамного от сына отдалиться. Старается, сынуля. Для себя..."
Альбина практически не участвовала в вечерних переливаниях из пустого в порожнее. Она искренне боялась кого-то обидеть лишним словом, невзначай произнести какую-то глупость. Именно сын научил её этой дипломатии. Если бы не он...
"Как у него это только получается? Не ругаемся, всё по-доброму. Объяснит, разложит по полочкам. И обои выбрал правильные, и клеил со мной вместе. И кофточку хорошую посоветовал, и к спарже я почти привыкла. И, наверное, мне нравится... И спаржа, и кофточка... Обои только всё равно не полюбила. Не успокаивают они... Не лежала б я сейчас в кардиологии, если бы успокаивали...
... Ну, у всех сердце болит. Живые мы, поэтому и болит. Как девчонкам сказать, что их сыновья и есть та причина, по которой они здесь? Да никак. Это жизнь. Слава Богу, у меня всё по-другому... Завтра б не забыть сынуле рецепт передать. Понавыписывали тут лекарств... Но мне проще. Мой мальчик оптимизирует, как всегда. Аналоги найдёт, или ещё что-нибудь придумает. Ладно, спать пора."
Зазвонил телефон.
Шевельнулась Тамара Ивановна.
- Девочки, это мой звонит?
- Нет, Тамара Ивановна, это мой. Будильник. Сыну спокойной ночи сказать надо.
- Ага. Ну, доброй ночи, Машенька. И вам тоже, Оленька и Альбиночка. Вы - хорошие, и детки у вас прекрасные. Доброй ночи...
... Утром Мария, Ольга и Альбина, проснувшись одновременно, долго молча смотрели на пустую, только что заправленную свежим постельным бельём, кровать. Вчера там лежала Тамара Ивановна...
- Так и не дождалась...
- Или наоборот...
- Заберёт хоть сынок из морга? Похоронит?
- А вот мой бы...
- Да и мой тоже, знаешь ли...