Считается, что в особо критические жизненные моменты у человека перед глазами проносится вся жизнь. Лиза слышала об этом много раз, но никогда этого выражения не понимала. Как это, "проносится перед глазами"? Как кадры немого кино что-ли? Или ещё быстрее? Но тогда всё перемешается и вообще будет не понять, чья там жизнь промелькнула и вообще, жизнь ли. В общем, не верила Лиза в это утверждение и в один прекрасный день имела несчастье в правильности своего неверия убедиться.
Не было ни картинок перед глазами, ни мыслей в голове, пока она летела со второго этажа по лестнице кубарем. Были лишь отчаяние и страх. И надежда. Что повезёт и приземление будет удачным. И обойдется без переломов. Ну по крайней мере без перелома шеи. А ещё ног... Желательно, чтоб и ноги остались целы, дабы получилось дать дёру.
Но не получилось. Нет, все кости, как выяснилось чуть позже, были в порядке. Просто из-за дикой боли во всём теле подскочить мгновенно, чтобы рвануть на всех парах куда подальше от проклятого семейного гнёздышка, Лиза не смогла. А тут и Виталик подоспел. Сбежал вниз, ухватил за шкирку и рывком поставил на ноги.
— Удрать не выйдет, — прорычал прямо в ухо. — Попробуешь ещё раз – удушу, — потом встряхнул хорошенько, осмотрел синяки и ссадины и дополнил. — Посидишь в комнате под замком, пока следы не исчезнут. Дальше будешь паинькой.
Вид из окна Лизиной спальни открывался потрясающий: особняк стоял на окраине коттеджного посёлка и почти сразу за территорией простиралось большое озеро, в котором у самого горизонта растворялась небесная бирюза. Вид был бы потрясающий, если б не кованые решётки на окнах.
"От лихих людей," — пояснил Виталик, когда Лиза впервые вошла в его дом хозяйкой.
А через совсем небольшой промежуток времени девушка убедилась в том, что более лихих людей, чем её муж, свет не видел.
За три недели свадебного путешествия Лиза успела не только увидеть самые красивые города Европы, но и полностью осознать, какую ошибку совершила, связав жизнь с Виталиком. А к завершению медового месяца стало абсолютно ясно, её муж – патологический садист.
Побои и издевательства начались сразу после заселения в отель, в первом же городе. Через неделю у Лизы болело всё, и внутри, и снаружи, а истязания не прекращались. Наоборот, они становились всё изощрённее и всё больше походили на экзекуцию. Причем, несмотря на то, что Лиза даже вздохнуть не могла без боли, никаких видимых следов на её теле не было.
А вот страх внутри был, постоянный, непрекращающийся. Вспоминалось, как Таня, тётка по матери, отговаривала от этого брака, говорила, что Виталик – "лошадка темная", практически "Синяя борода". Что две жены его сгинули без следа и не иначе сам мужчина к тому и причастен. Так, дескать, люди поговаривают, а они зря не скажут.
Только кто ж в подобные россказни поверит? Разве возможно такое в современном мире? Если б это было правдой, Виталик бы давно пребывал в местах не столь отдаленных, а не жил в роскошном особняке. И ещё одна причина была у Лизы поскорее замуж выскочить – слезть с Таниной шеи, да с квартиры её съехать. Тётка конечно не упрекала и не гнала. Наоборот, помогла очень. Когда Лиза после смерти мамы ещё и без жилья осталась, с готовностью к себе забрала. И растила два года до совершеннолетия, хотя своих трое, мал мала меньше. Но ведь когда никогда и честь знать нужно. И совесть иметь.
Лиза уже и на работу устроилась, на швейную фабрику, хотя была мечта на дизайнера выучиться. Но это потом, позже, когда на ноги твердо встанет. А тут Виталик. Внимание, забота, подарки. Ну и что, что старше на двенадцать лет, зато обеспеченный. И мечта стала на порядок ближе.
* * *
Лиза решила бежать. Сразу по приезду, куда глаза глядят. Откуда он появился, как чёрт из табакерки? Долбанул головой о стену так, что искры из глаз посыпались. Сумка дорожная первой вниз по лестнице полетела, а следом, кувырком, уже сама девушка.
До темноты так и просидела она на кровати, в думках. Слёз не было, только страх. И мысли – как сбежать, какой ещё изыскать способ. Решетки на окнах крепкие, проверено. С массивной дубовой дверью ей тоже не совладать. Значит придётся схитрить: сделать вид, что смирилась, а дальше по ситуации.
Лиза даже не поняла, как уснула. Уснула, несмотря на тягостные мысли в голове, на боль во всём теле, на страх. Сон был беспокойным, тревожным, с пугающими картинками в голове, шорохами и посторонними голосами, звучащими, казалось, где-то совсем рядом. В один миг ей вдруг почудилось, что кто-то тронул за руку, Лиза слегка вздрогнула, открыла глаза и замерла от неожиданности. Оказалось, голоса, слышимые во сне, были вовсе не плодом её воспалённого воображения.
Две, непонятно откуда взявшиеся, женщины сидели на краешке кровати, спиной к ней, и беседовали меж собой.
— Надо помочь, — доказывала одна вполголоса. — Нельзя допустить, чтоб всё повторилось.
— Нет и нет, — возражала другая громким шёпотом. — Я на это не пойду, мне страшно.
В ответ на эти возражения первая рассмеялась беззвучно, откинув назад голову.
— Ой не могу, страшно ей. Может пояснишь, чего следует бояться покойнице? Вот что он может сделать тебе теперь, когда ты бестелесная? Пойми, заячья ты душа, мы просто обязаны спасти девочку. Иначе она присоединится к нам.
— Да, действительно, — "пугливая" будто опомнилась. — Никак не могу привыкнуть. Ты права – перспектива для девчонки так себе. Помочь нужно, правда я не представляю как.
При последних словах говорившая повернула голову и посмотрела на Лизу.
Вот где был настоящий страх! У женщины не оказалось лица! Вернее, оно присутствовало, но едва различимое, с нечёткими, размытыми контурами и почти прозрачное. И Лиза закричала. То есть она думала, что закричала, на самом деле из горла вырвался слабый хрип вперемешку с бульканьем. На звуки повернулась уже другая женщина и поспешила успокоить.
— Не пугайся, мы ничего плохого тебе не сделаем. Страшилки о вредящих людям призраках не имеют под собой никакого основания. Лучше давай знакомиться. Я – Виктория. А эту робкую девушку зовут Мия. Мы бывшие жены Виталия. Надеюсь ты уже догадалась, почему бывшие?
Последовала короткая пауза, во время которой, как предполагалось, последует ответ Лизы. Но девушка даже головой не смогла кивнуть и опять издала нечленораздельный звук.
— Ясно, — махнула рукой женщина. — Хотя тебе может и не всё ясно. Что мы являемся бестелесными духами, уже понятно, факт налицо. Но о том, что виновником нашей кончины является твой нынешний муж, ты скорее всего не в курсе. Так вот, мы тебе это заявляем со всей ответственностью – убил нас этот садюга Виталик. И тебя ждёт то же самое, без вариантов.
И тут у Лизы наконец прорезался голос. Видимо, страх стать призраком оказался сильнее страха общения с теми самыми призраками.
— Я не хочу! — громко завопила она, забыв об осторожности.
Мия и Виктория тут же зашикали и замахали руками, взывая к тишине и Лиза продолжила шёпотом.
— Вы должны, вы просто обязаны меня спасти.
— Спасём.
Виктория сказала это так уверенно, что Мия уставилась на неё в удивлении.
— Да как, скажи наконец, ты собираешься это сделать?!
— А Лиза сама всё сделает, — загадочно улыбнулась женщина. — Мы лишь самую чуточку поможем.
* * *
Виталий был в полнейшем, абсолютнейшем недоумении. Вначале. Какой, к чертям собачьим, обыск? Они что, с ума там все посходили? Заявление? На него? Как, кто? Неужели эта, непонятно как сбежавшая, малолетняя стеrва посмела на него заявить? Точно она, вот и тётка её у ворот околачивается. Ну пусть только объявится, идиотка, мало точно не покажется.
Потом мужчину обуяла ярость. Он крыл почём зря представителей закона, понятых, Татьяну и даже зевак, собравшихся у забора. И замолчал только, когда группа людей, в руках одного из которых был непонятный прибор, похожий на зонд или щуп, отправилась к дальней стороне участка, заваленной старым хламом. Холод, появившийся в груди, мгновенно начал расходиться по телу, достиг конечностей и Виталий, дабы удержаться на ногах, прислонился к стене.
— Вам знакомо это кольцо? — молодой, с суровым взглядом, капитан подошёл к стоящей неподалёку Татьяне.
— Да, — женщина побледнела и схватилась за грудь. — Лизино. Без сомнений. Оно у неё от матери.
И вдруг издала гортанный звук, закричала истошно и бросилась на мужа племянницы.
— Убийца! Гори в аду!
С трудом удалось оттащить её от растерянного, испуганного мужчины. Виталия увели, а Татьяна так и осталась сидеть у стены, обхватив руками голову и раскачиваясь из стороны в сторону. Как только разошлись последние любопытствующие, женщина поднялась, осмотрелась, стряхнула пыль с одежды и отправилась за пределы посёлка, через небольшой лог, к своему дому.
— Их нашли? — первым делом спросила Лиза, как только тётка закрыла за собой дверь.
— Да, нашли, — Татьяна устало опустилась на стул. — Актриса из меня никудышная, вымоталась напрочь. Не понимаю, почему тебе самой не пойти было в полицию?
— И кто бы послушал? — усмехнулась девушка. — Тебя вон и то еле уговорила подыграть, никак не хотела верить.
Тётка Таня вытерла ладонью проступивший на лбу пот, кивнула, соглашаясь.
— Да у меня и сейчас мозг плавится, когда думаю об этом. Призраки бывших жён, просто в голове не укладывается. Надеюсь, теперь их души упокоятся.
— Уже. Уже упокоились.
Лиза посмотрела в окно, где по абсолютно чистому небу два белых облачка уплывали туда, где синь озера сливается с небесной лазурью. Рядышком, бок о бок, словно плечо к плечу.