За время специальной военной операции я часто слышала один и тот же вопрос: как сёстры попадают на Донбасс, в полевые и эвакуационные госпитали? Поэтому я решила немного приоткрыть эту завесу.
Я не могу писать за все организации, поэтому расскажу только о личном опыте. Как у других, я не знаю.
Во-первых, сестра милосердия — это не волонтёр, которые, порой рискуя жизнью, возят нашим ребятам всё необходимое. Мы тоже собираем и возим гуманитарную помощь, медикаменты, но это дополнение к основной цели нашего пребывания там. Сестра милосердия — это профессионально обученная девушка, как минимум прошедшая курсы и имеющая об этом свидетельство. Если она едет в полевой госпиталь, то обязательно проходит курс тактической медицины. В большинстве случаев те, кто ездит на Донбасс, — это медики. Я, например, учусь в медицинском университете. С самого начала СВО, перед моей первой поездкой, я проходила собеседование, где учитывались как моё здоровье, так и навыки.
И здоровье, и навыки впоследствии очень даже пригодились. В первую поездку я была на первом курсе, и навыков было просто ноль, что, конечно, сужало возможности помогать. Далеко не всем давали благословение и согласие на такие поездки. Если согласия не было, то сестра оставалась служить в госпиталях Москвы.
Сейчас всё стало проще, а может, просто уже привыкли. Конечно, всё зависит от того, в каком именно ты находишься госпитале и с кем. Были места, где мы вынимали сим-карты, были места, где этого можно было не делать.
В начале СВО сёстрам также оформлялась страховка. Сейчас не знаю. Вообще, если ездить официально, то за сестёр несут ответственность, и они нуждаются ровно настолько, насколько нуждается то место, в которое их привезли. Уже года полтора я езжу по своей, так сказать, схеме и сама за себя несу ответственность. Не потому, конечно, что мне не нравилось ездить организованно, а просто из-за работы у меня не получается это делать. В любом случае просто поехать с улицы не получится. Да и не советую.
В командировках основная задача сестёр — уход, но всё зависит от места и обстановки. Помощь в перевязочной, процедурной, на приёмке и эвакуации — это тоже её работа. Многие меня спрашивают о цене вопроса. Сёстры прибывают на СВО бесплатно, всё, что привозится ими с собой, собрано тылом. Поэтому, когда я слышу о каких-то оплаченных нам сумасшедших деньгах, я всегда улыбаюсь. Нам не просто не платят, никто и вопроса такого не поднимал. Как правило, кушают они то, что кушают бойцы. Спят в тех же условиях. Если, конечно, есть когда спать. В зоне СВО у сестры нет такого, чтобы нечего было делать.
Работа бывает и ночью, и днем. Бывает, что за день максимум успеешь кофе попить, и то на бегу. Желающих пополнить наши ряды не так уж и много, ведь всегда есть риск, да и нужно отдавать время, а время – это самое бесценное, что есть у человека. К тому же нужно пройти курсы и стажировку. Я вообще заметила, что в начале СВО, когда была колоссальная нагрузка, поток желающих был намного больше, чем сейчас, когда такой нагрузки на регулярной основе нет. С чем это связано, я не знаю, может, устали, а может, привыкли. Но, несмотря на это, нужно не забывать, что СВО продолжается, бойцы есть, госпитали есть, и помощь по-прежнему нужна. Нужны психологи, нужны реабилитологи, да и просто рабочие руки.