Удивительно всё же, на какие чудеса человек оказывается способен, когда берётся за них только для того, чтобы отвлечься от более насущных проблем. Она, эта девушка с искоркой в глазах и лёгкой насмешкой над собой, оказалась в самом сердце коттеджного посёлка под Москвой, где новенькие дома пахли свежей древесиной, а тишина звенела так, что хотелось её потрогать. И всё это — не ради великой цели, а просто чтобы сбежать от хаоса в голове, от бесконечных списков дел и от того, что жизнь порой напоминает сериал, где главная героиня забыла свои реплики. В этой тишине было всё — даже круглосуточная доставка алкоголя, как утончённый намёк на то, что одиночество не всегда просит разрешения остаться на ночь.
Этот посёлок был как из картинки в глянцевом журнале: дома, будто только что сошедшие с конвейера мечты, с большими окнами, через которые солнце лилось так щедро, что казалось, оно влюбилось в каждую комнату. Она вошла внутрь одного из них, чувствуя, как деревянный пол под ногами поскрипывает, словно здоровается. Внутри пахло новизной — краской, лаком и чем-то неуловимо сладким, как обещание новой жизни. Она провела пальцем по гладкой столешнице на кухне, представляя, как могла бы готовить здесь что-то изысканное, вроде тирамису, хотя в реальной жизни её кулинарные подвиги ограничивались яичницей и тостами с авокадо. Но здесь, в этом доме, она чувствовала себя героиней какого-то другого сценария — той, что пьёт вино у камина, закинув ноги на мягкий плед, и загадочно улыбается в пустоту. Она стояла на крыльце одного из этих уютных домов, глядя на аккуратные газоны и белоснежные заборчики, которые, казалось, шептались друг с другом о том, как здесь всё идеально. Её длинные волосы, слегка растрёпанные ветром, касались плеч, а в голове крутился вопрос: как, чёрт возьми, она вообще здесь оказалась? Ещё вчера она тонула в рабочих письмах, бесконечных звонках и мыслях о том, что её кофе уже третий раз остыл, а сегодня — вот она, в этом оазисе тишины, где даже птицы пели так, будто репетировали для какого-то элитного хора. Она прошлась по комнатам, позволяя воображению разгуляться. В спальне с огромной кроватью, застеленной белоснежным бельём, она невольно задержалась. Свет падал через окно так, что простыни казались почти светящимися, и она поймала себя на мысли, что в такой постели грех спать в одиночестве. Улыбнувшись собственной дерзости, она представила, как её тело скользит по этим простыням, как шёлк ласкает кожу, а где-то рядом звучит тихий смех — её собственный, потому что, чёрт возьми, она заслужила немного легкомыслия. Она даже слегка покачала бёдрами, будто танцуя с невидимым партнёром, и рассмеялась, осознав, как нелепо это выглядит со стороны. Но здесь, в этом доме, никто не судил её за такие выходки. Она вышла на террасу, где свежий воздух пах лесом и травой. Ветер игриво теребил подол её лёгкого платья, и она, прищурившись, посмотрела на горизонт. Там, вдали, Москва гудела своей суетой, но здесь время текло иначе — медленно, лениво, как будто кто-то разлил мёд по часам. Она прислонилась к перилам, чувствуя, как дерево ещё хранит тепло солнца, и подумала, что этот посёлок — идеальное место, чтобы спрятаться от мира. Не навсегда, конечно, но ровно настолько, чтобы вдохнуть поглубже и напомнить себе, что жизнь — это не только дедлайны и пробки.
Гостиная манила к себе камином, который пока был холодным, но уже обещал тёплые вечера, когда огонь будет потрескивать, а она, возможно, будет сидеть в кресле с бокалом красного, размышляя о том, как жизнь всё-таки умеет удивлять. Она провела рукой по мягкой обивке дивана, чувствуя, как ткань ласкает кончики пальцев, и подумала, что этот дом — как любовник, который знает, как угодить, но не требует ничего взамен. Всё здесь было создано для удовольствия: от высоких потолков, которые давали ощущение свободы, до огромных окон, через которые природа будто заглядывала в гости. Её мысли плавно перетекли к более пикантным фантазиям. Она представила, как возвращается в этот дом после долгого дня, как сбрасывает туфли у порога, позволяя им небрежно упасть на пол, и как её платье медленно сползает с плеч, пока она идёт к ванной. Ванная комната, кстати, была ещё одним чудом этого дома: огромная, с мраморной отделкой и ванной, в которой можно было утонуть в пене и мечтах. Она почти наяву почувствовала, как горячая вода обнимает её тело, как аромат лаванды из пены щекочет ноздри, а за окном — тишина, нарушаемая только пением сверчков. И никаких звонков, никаких «срочно перезвони», только она и её собственные мысли, которые, к слову, становились всё более игривыми. Сейчас, в этом полузабытом покое, даже доставка алкоголя по Москве казалась не просто удобной услугой, а жестом заботы со стороны большого города, который не спешил вмешиваться в её одиночество — лишь подыгрывал, мягко и ненавязчиво.
Пройдясь по посёлку, она замечала детали: как дети на велосипедах носятся по дорожкам, как кто-то уже успел посадить розы у своего дома, как закат красит небо в такие цвета, что кажется, будто природа решила устроить вечеринку. Она остановилась у небольшого пруда, где вода отражала последние лучи солнца, и подумала, что здесь, в этом месте, она могла бы быть счастлива. Не той навязчивой, громкой счастливой, а тихо, по-женски, с лёгкой улыбкой и искрами в глазах. Она представила, как сидит у этого пруда с книгой, но вместо чтения просто смотрит на воду, позволяя мыслям течь так же свободно. Она вернулась в реальность, заметив, как её губы сами собой растянулись в улыбке. Этот дом, этот посёлок — они были как любовное письмо, написанное кем-то, кто знал, как соблазнить душу. Здесь всё дышало возможностями: можно было стать той, кто печёт круассаны по утрам, или той, кто танцует босиком под звёздами, или даже той, кто пишет роман, сидя у окна с видом на лес. Она не была уверена, хочет ли она всего этого, но сама мысль о том, что можно попробовать, будоражила.
И всё же, в этой идиллии было что-то почти неприлично соблазнительное. Может, дело в тишине, которая обволакивала, как шёлковый халат, или в том, как дома стояли, будто подмигивая: «Останься, попробуй». Она чувствовала себя героиней романа, где главная интрига — не в том, что будет дальше, а в том, как далеко она позволит себе зайти в своих фантазиях. И, чёрт возьми, фантазии были хороши. Она представила, как этот дом становится её убежищем, где она может быть любой версией себя: дерзкой, нежной, смешной, страстной. Где она может танцевать в гостиной в одном белье, не боясь, что кто-то застанет её врасплох, или лежать на террасе, слушая, как ветер шепчет что-то на своём языке. Вернувшись в дом, она снова остановилась у окна, глядя на посёлок, который уже погружался в сумерки. Фонари зажигались один за другим, и их мягкий свет делал всё ещё уютнее. Она подумала, что этот побег в коттеджный посёлок был, пожалуй, лучшей её идеей за последние месяцы. Не потому, что она решила все свои проблемы — они, как назойливые комары, всё ещё жужжали где-то на задворках сознания. Но здесь, в этом доме, в этом посёлке, она могла притвориться, что всё под контролем. И, знаете, эта игра в новую жизнь была чертовски увлекательной.