Телефон завибрировал в руках Анны так резко, что она едва не уронила его. На экране высветилось имя свекрови — Нина Сергеевна. Анна глянула на часы: половина одиннадцатого вечера. Опять.
— Анечка, — голос свекрови звучал встревоженно, — а что Дима так поздно домой пришёл? Он мне не отвечает на звонки.
Анна сжала зубы. Дима спал рядом, устав после двенадцатичасового рабочего дня. А его мать в очередной раз проверяла, где он и с кем.
— Нина Сергеевна, уже поздно. Дима спит, — тихо ответила Анна, стараясь не разбудить мужа.
— Спит? А почему он мне не позвонил? Я же волнуюсь! Раньше он всегда звонил перед сном.
Анна закрыла глаза. «Раньше» — это было до их свадьбы. До того, как Дима переехал к ней.
— Я передам ему, что вы звонили, — сказала Анна и положила трубку.
Но телефон завибрировал снова. И снова. Нина Сергеевна писала в мессенджере: «Аня, ты не должна вставать между мной и сыном. Я его мать».
Конфликт с Ниной Сергеевной тлел с первого дня знакомства. Когда Дима привёз Анну домой, представляя как невесту, женщина улыбнулась так, будто у неё сводило челюсти.
— Ах, вот она какая, — произнесла она, окидывая Анну взглядом с головы до ног. — А я думала, ты расскажешь о ней побольше, Димочка.
Дима смущённо потёр затылок.
— Мам, ну что ты. Это Аня, о которой я тебе говорил.
— Говорил-то мало, — Нина Сергеевна подошла ближе к Анне. — А работаешь где, девочка?
Анна рассказала про свою должность менеджера в торговой компании. Нина Сергеевна кивнула, но что-то в её глазах говорило: «Не впечатляет».
После того вечера начались звонки. Каждый день. Иногда по несколько раз. Нина Сергеевна интересовалась, что Дима ел на завтрак, во сколько ушёл на работу, не болит ли у него голова. Анна сначала терпеливо отвечала, но постепенно понимала: свекровь не просто волнуется. Она проверяет.
— Дим, — однажды не выдержала Анна, — поговори с мамой. Она звонит мне каждый день и расспрашивает о тебе, как будто я твоя няня.
Дима пожал плечами.
— Ну и что? Она же беспокоится. Мы с ней всегда были близки.
— Но теперь ты женат, — настаивала Анна. — Может, стоит установить границы?
Дима нахмурился.
— Анечка, не начинай. Это моя мама. Она одна меня растила после смерти отца. Я не могу её просто отодвинуть.
Анна замолчала. Она знала эту историю. Знала, как Нина Сергеевна работала на двух работах, чтобы поставить сына на ноги. И понимала, что Дима чувствует себя обязанным. Но это не делало ситуацию легче.
Всё изменилось в один четверг. Анна пришла с работы и обнаружила в квартире Нину Сергеевну. Женщина стояла у плиты и что-то варила.
— Нина Сергеевна? — удивилась Анна. — А как вы попали в квартиру?
— Димочка дал мне ключи, — ответила свекровь, не оборачиваясь. — Решила сварить ему нормальный борщ. А то ты всё какие-то салатики делаешь.
Анна почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Извините, но я не понимаю. Вы могли бы предупредить?
Нина Сергеевна обернулась, и её лицо было холодным.
— Аня, это дом моего сына. Я думала, ты это понимаешь.
— Но это и мой дом тоже, — тихо сказала Анна.
— Пока, — отрезала Нина Сергеевна. — Пока ты здесь.
Анна застыла. Что это значило? Но свекровь уже повернулась к плите, давая понять, что разговор окончен.
Вечером Анна попыталась поговорить с Димой, но он только отмахнулся:
— Да ладно тебе, Ань. Мама просто хотела помочь. Борщ, кстати, отличный получился.
Звонки участились. Нина Сергеевна теперь звонила не только Анне, но и Диме — в рабочее время, вечером, по выходным. Она жаловалась на здоровье, просила помочь с покупками, рассказывала о проблемах с соседями.
— Дим, — сказала Анна однажды вечером, когда он в третий раз за вечер отвечал на звонок матери, — это уже слишком. Мы даже поговорить нормально не можем.
— Что значит «слишком»? — Дима посмотрел на неё с раздражением. — Это моя мать, Анна. Она нуждается во мне.
— А я? — не выдержала Анна. — Я тоже нуждаюсь в муже, а не в человеке, который постоянно на телефоне с мамой.
Дима встал и пошёл в спальню, бросив:
— Я не думал, что ты такая эгоистка.
Анна осталась сидеть на диване, чувствуя, как что-то внутри неё надламывается. Эгоистка? За то, что хочет проводить время с мужем?
Перелом произошёл через месяц. Анна случайно увидела сообщение на телефоне Димы, когда он попросил её ответить на звонок клиента. На экране всплыло уведомление от матери: «Димочка, а эта твоя Аня опять была груба со мной. Сказала, что у неё нет времени со мной говорить. Я так расстроилась».
Анна замерла. Она никогда не была груба с Ниной Сергеевной. Да, иногда отвечала коротко, потому что устала от постоянных звонков, но груба — никогда.
Она прокрутила переписку выше и увидела ещё несколько сообщений: «Дима, твоя жена совсем меня не уважает», «Она специально говорит, что тебя нет дома», «Боюсь, что она настраивает тебя против меня».
Анна почувствовала, как дрожат руки. Нина Сергеевна лгала. Планомерно и методично настраивала сына против неё.
Но дальше было хуже. Ответы Димы: «Мам, я поговорю с ней», «Она иногда действительно резко отвечает», «Не расстраивайся, я всё улажу».
Анна опустилась на диван. Дима верил матери. Он даже не попытался выяснить её версию. Он просто поверил, что жена груба с его матерью.
Вечером Анна ждала мужа с твёрдым решением. Когда он вернулся, она показала ему телефон с открытой перепиской.
— Объясни мне это, — сказала она.
Дима побледнел.
— Аня, я… это не то, что ты думаешь.
— А что это? — Анна почувствовала, как голос становится твёрже. — Твоя мама врёт тебе обо мне. А ты ей веришь. Даже не попытался со мной поговорить.
Дима сел на диван, избегая её взгляда.
— Она не врёт. Она просто… интерпретирует по-своему. Мам иногда бывает резко, но она не со зла.
— Резко? — Анна развернула телефон к нему. — Она пишет, что я была груба, что не уважаю её, что настраиваю тебя против неё. Это не интерпретация, Дим. Это ложь.
Дима молчал. Анна поняла: он не готов признать, что мать может врать.
— Знаешь что, — сказала она, — я покажу эту переписку твоей маме. Пусть она объяснит, когда именно я была с ней груба.
Дима вскочил:
— Не надо! Зачем устраивать скандал?
— Потому что я устала быть виноватой в том, чего не делала.
На следующий день Анна позвонила Нине Сергеевне.
— Можно к вам зайти? Хочу поговорить.
— Конечно, Анечка, — в голосе свекрови слышалось напряжение.
Анна пришла с телефоном Димы. Нина Сергеевна встретила её настороженно.
— Садись, чай будешь?
— Нет, спасибо. Я хочу показать вам кое-что.
Анна положила телефон на стол и открыла переписку. Нина Сергеевна взглянула на экран, и её лицо изменилось.
— Объясните мне, — сказала Анна спокойно, — когда именно я была с вами груба? Когда говорила, что у меня нет времени с вами разговаривать?
Нина Сергеевна молчала, глядя на телефон.
— Я помню каждый наш разговор, — продолжала Анна. — Я всегда отвечала вежливо. Да, иногда коротко, потому что вы звоните каждый день. Но я никогда не была груба.
— Аня, я… — свекровь попыталась что-то сказать, но Анна перебила:
— Вы врали своему сыну. Настраивали его против меня. Зачем?
Нина Сергеевна вдруг выпрямилась, и на её лице появилось выражение, которое Анна никогда не видела — холодное и жёсткое.
— Потому что ты забрала у меня сына, — сказала она. — Мы с ним были одной семьёй. А теперь он думает только о тебе.
Анна почувствовала, как что-то щёлкает в голове.
— Он не собственность, Нина Сергеевна. Он взрослый мужчина. Он имеет право на собственную жизнь.
— Не смей мне указывать! — вспылила свекровь. — Я его мать! Я одна его воспитала!
— И поэтому можете врать? — Анна встала. — Разрушать его брак?
Нина Сергеевна стояла с перекошенным от злости лицом.
— Уходи, — прошипела она. — Убирайся из моего дома.
— Непременно, — сказала Анна, взяв телефон. — Но эту переписку я покажу Диме. Пусть сам решает, кому верить.
Дима долго молчал, глядя на телефон. Анна сидела рядом, ждала. Наконец он поднял глаза.
— Я не знал, что она… что она так думает, — сказал он тихо.
— Теперь знаешь, — ответила Анна. — Что будешь делать?
Дима взял её руку.
— Я позвоню маме. Скажу, что больше не буду терпеть ложь.
— А если она не изменится?
— Тогда мне придётся выбирать, — Дима посмотрел на неё. — И я выберу тебя.
Нина Сергеевна не изменилась. Она продолжала звонить, жаловаться, требовать внимания. Но теперь Дима перестал автоматически верить каждому её слову. Он стал задавать вопросы, проверять факты.
А когда мать в очередной раз попыталась настроить его против жены, он сказал:
— Мам, я знаю, что ты врёшь. Аня показала мне переписку. Если ты хочешь, чтобы я был частью твоей жизни, перестань врать.
Нина Сергеевна замолчала. Звонки стали реже.
Анна поняла: она не станет лучшей подругой со свекровью. Но теперь у неё есть то, чего не было раньше — муж, который на её стороне.
— Знаешь, — сказала она Диме однажды вечером, — я думала, что между нами должны быть только правда и доверие. А оказалось, что это надо защищать.
— Я буду защищать, — ответил Дима. — Обещаю.
И впервые за долгие месяцы Анна поверила, что всё будет хорошо.