Принуждение к обмену квартиры и подделка подписи превращают семейное давление и манипуляции родственников в борьбу за дом, когда право на собственность становится защитой от одиночества и предательства.
Людмила Ивановна зашла в приложение "ГосУслуги" подать заявление на субсидию - коммуналка подорожала, а на пенсию девятнадцать с половиной тысяч жить стало совсем тяжело. Электричество, газ, вода - все поднялось в цене. Она уже месяц экономила на продуктах, покупала только самое необходимое.
Телефон с треснутым экраном лежал в старом кожаном чехле, который подарил когда-то Петя. Людмила Ивановна надела очки, привычно ткнула пальцем в раздел "Жилье", и тут у нее перехватило дыхание.
На ее квартиру уже была подана заявка на оценку для обмена.
Подавал Денис Кротов. Племянник. Указал себя как доверенное лицо. Дата подачи - вчерашнее число.
Руки задрожали так, что телефон чуть не выпал на пол. Людмила Ивановна несколько раз перечитала строчки на экране, надеясь, что ошиблась. Но нет - адрес ее квартиры, ее фамилия, даже паспортные данные. Все правильно. Все настоящее.
Как он посмел?
Она встала с кухонного стула, прошлась по комнате, пытаясь успокоиться. Но сердце колотилось как бешеное. Набрала Дениса. Он ответил сразу, будто ждал звонка.
— Тетя Люда! Как дела? Как самочувствие после больницы?
— Денис, что это за заявка в ГосУслугах?
— А, ты увидела? — голос у него был спокойный, даже удивленный. — Ну что ты волнуешься? Мы же с тобой договаривались. Я все оформил, чтобы тебе не бегать по инстанциям.
— Денис, я никого не просила ничего оформлять!
— Тетя, ну что ты... Ты сама сказала в больнице - большая квартира одной тяжело. Помнишь, когда после операции лежала? Я тогда все записал на телефон, чтобы не забыть.
Что он записал? Когда? Людмила Ивановна напрягла память. В больнице она лежала месяц назад, удаляли камни из желчного пузыря. Первые дни вообще плохо помнила - наркоз, обезболивающие, капельницы. Денис приезжал почти каждый день, приносил фрукты, спрашивал, как дела. Но чтобы они говорили об обмене квартиры?..
— Я много чего говорила под наркозом, — медленно произнесла она. — Но сказать и согласиться на обмен - разные вещи.
— Тетя, ну посмотри реально - тебе одной две комнаты зачем? Только лишняя уборка, лишние расходы на отопление. А Артемка растет, ему скоро в школу, нужен уголок для занятий. Мы же семья, должны друг другу помогать.
— А ты подумал спросить меня, когда я буду в здравом уме?
— Да ты все равно бы переживала, нервничала. Зачем тебе лишний стресс? Я все продумал, нашел хорошие варианты...
Людмила Ивановна повесила трубку и опустилась на стул. В кухне вокруг нее стояла привычная обстановка - старенький гарнитур цвета топленого молока, холодильник "Норд", которому уже пятнадцать лет, микроволновка на подставке. Все это покупали с Петей по частям, когда денег было мало. Экономили на себе, мечтали о том времени, когда смогут обновить мебель.
А теперь Петя умер два года назад, и получается, племянник решает, что ей нужно, а что нет.
На столе лежала старая папка с резинкой, где она хранила все важные документы. Свидетельство о собственности на квартиру, техпаспорт, страховка... Тридцать лет они с мужем платили за эти стены. Сначала за комнату в коммуналке, потом доплачивали за отдельную однокомнатную, потом снова доплачивали за двухкомнатную.
И теперь кто-то другой решает, сколько комнат мне нужно для жизни.
Людмила Ивановна достала из папки фотографию - она с Петей на фоне нового дивана, который купили в девяностые. Оба улыбаются, счастливые. "Наша крепость", - говорил тогда муж, обнимая ее за плечи. "Теперь у нас есть свой дом".
На следующий день она поехала к магазину "Домашний", где работала Светлана. Племянница была на кассе - считала сдачу покупателю, устало улыбалась, как улыбаются продавцы в конце смены. Людмила Ивановна дождалась, когда магазин закроется.
Светлана вышла в половине седьмого, усталая, с двумя пакетами продуктов - видимо, накупила на ужин и завтрак со скидкой для сотрудников.
— Тетя Люда! — удивилась она. — Что вы тут делаете?
— Света, ты знала, что Денис заявку подал на обмен моей квартиры?
Светлана смущенно опустила глаза, поправила сумку на плече.
— Тетя Люда, он сказал, что вы договорились... В больнице вроде как...
— Мы ни о чем не договаривались. Я была под наркозом.
— Но вы же сами говорили раньше, что одной страшно в такой большой квартире... Помните, на новый год жаловались? А мы с Дашей могли бы иногда оставаться, помогать по хозяйству, продукты приносить.
Вот оно что. Людмила Ивановна поняла - они уже все поделили между собой. Денис с женой и маленьким сыном получит большую долю от продажи, Светлана с двенадцатилетней дочкой поменьше. А она будет жить в однокомнатной каморке, благодарить за заботу и не высовываться.
— Помогать - это одно, Света. А обменивать мою квартиру без спроса - совсем другое.
— Тетя Люда, ну мы же не чужие люди... Денис говорит, что так даже лучше будет. Вам меньше убираться, коммуналка дешевле, а мы рядом, под боком. И денежка останется - можно на лечение потратить, на отдых...
Светлана покраснела, поняв, что сказала лишнее, и быстро пошла к автобусной остановке. А Людмила Ивановна осталась стоять у входа в магазин, переваривая услышанное.
Денежка останется. Значит, они уже высчитали, сколько с обмена получится.
Дома она долго сидела в гостиной, на диване-книжке, который тоже был полон воспоминаний. Здесь они с Петей смотрели телевизор по вечерам, здесь он читал ей вслух газету, когда у нее болели глаза. В серванте стояла их свадебная посуда - сервиз, который подарили родители мужа. Тамара Григорьевна тогда сказала: "Береги, это на всю жизнь".
На всю жизнь. А жизнь, оказывается, может кончиться, когда кто-то другой так решит.
На следующий вечер пришла сама Тамара Григорьевна - свекровь. Людмила Ивановна как раз смотрела новости про повышение цен на продукты. Старуха прошла в гостиную, села в кресло у окна - то самое место, где всегда сидела, когда приходила в гости к сыну.
— Люда, детки переживают. Думают, ты на них обиделась.
— А вы как думаете, Тамара Григорьевна?
— Я думаю, они заботятся. Денис всю ночь не спал, думал, как тебе лучше устроиться. В нашем возрасте лишние хлопоты ни к чему. Большая квартира - это ответственность, расходы, а если что случится...
В нашем возрасте. Людмила Ивановна сжала кулаки. Тамара Григорьевна всегда умела найти нужные слова, чтобы человек почувствовал себя старым и беспомощным. Так было, когда Петя заболел - "в вашем возрасте надо готовиться". Так было на похоронах - "в твоем возрасте новую жизнь не начнешь".
— Это моя квартира, Тамара Григорьевна. Мы с Петей тридцать лет за нее платили. Сначала комнату снимали, потом в долги влезали, чтобы доплатить за эту двушку.
— Петя бы понял. Он всегда говорил - семья важнее денег. И ты знаешь, как он любил Дениса. Считал его почти сыном.
Не смей, хотелось крикнуть Людмиле Ивановне. Не смей говорить, что бы сказал мой муж. Ты его знала хуже, чем я. Петя никогда бы не отдал наш дом чужим людям, пусть даже родственникам.
— Да и подумай сама, — продолжала свекровь. — У Дениса семья, ребенок маленький. Им в однушке тесно, арендную плату платят бешеную. А Света вообще с матерью живет, девочке негде уроки делать. А ты одна в двух комнатах...
— Если им нужны деньги на жилье, пусть работают больше, зарабатывают.
Тамара Григорьевна поджала губы:
— Работают. Денис вон курьером пашет с утра до ночи, Света в магазине стоит. Но сейчас такие цены, что на зарплату квартиру не купишь. А тут возможность есть семье помочь...
Семье помочь. Людмила Ивановна встала, прошла к окну. За стеклом была видна детская площадка, где когда-то играл маленький Денис. Она помнила, как водила его сюда, когда его мать была на работе. Помнила, как покупала ему игрушки на свою зарплату медсестры, как лечила его простуды, как учила читать.
И вот благодарность.
Утром в четверг она поехала в МФЦ. Здание было новое, современное, с электронными табло и системой очередей. Людмила Ивановна взяла номерок А-47, села на пластиковый стул и стала ждать. Вокруг сновали люди с документами, консультанты что-то объясняли, где-то работал принтер.
Электронное табло показывало: сейчас принимают А-27, до ее очереди еще двадцать человек. Людмила Ивановна достала из сумки бутылку воды, попила. Рядом сидела молодая женщина с младенцем - оформляла пособие. Ребенок плакал, мать укачивала его, нервничала.
Все хотят получить то, что им не принадлежит, подумала Людмила Ивановна. Пособия, льготы, чужие квартиры.
Наконец объявили ее номер. Сотрудник - молодой парень в рубашке с короткими рукавами - выслушал ее просьбу и покачал головой:
— Заявку подавал Денис Кротов как доверенное лицо. У нас есть скан документа с вашей подписью. Отозвать заявку может только он или вы с нотариальной доверенностью.
— Но я не давала никакой доверенности! И подпись не моя!
Сотрудник внимательно посмотрел на нее:
— Тогда это уже вопрос к правоохранительным органам. Вы можете написать заявление на отмену, но сначала нужно разобраться с доверенным лицом. Возможно, был обман или принуждение.
— А что мне делать прямо сейчас?
— Обратитесь к нотариусу, оформите отзыв доверенности. И подумайте о заявлении в полицию, если подпись действительно поддельная.
Разберитесь с доверенным лицом. Людмила Ивановна вышла из МФЦ с тяжелым чувством. Денис мог воспользоваться тем, что в больнице она была не в себе от лекарств. А может быть, просто подделал подпись - у него было достаточно времени, чтобы где-то раздобыть образец.
После МФЦ она зашла в кафе "Уютное" рядом с поликлиникой - попить чай и успокоиться. Места там были простые, но чистые. Официантка принесла чай с баранками, и Людмила Ивановна стала медленно пить, обдумывая ситуацию.
За соседним столиком сидела Валентина Семеновна, соседка с пятого этажа - полная женщина лет шестидесяти, которая знала все новости в округе.
— Люда! — обрадовалась она и подсела за столик. — Давненько не виделись. Как здоровье после операции?
— Да нормально, Валя. Восстанавливаюсь потихоньку.
— А что это у тебя родственники каждый день ходят? — прищурилась Валентина Семеновна. — По серьезному делу, видать? Я с балкона вижу, как входят-выходят.
— Да вот... решают, как мне лучше жить.
— А ты их не спрашивала, что они делали в твоей квартире вчера днем? Я ж видела - пришли с какими-то бумагами, долго там были. И мужик с ними незнакомый - в костюме, с барсеткой кожаной.
Людмила Ивановна чуть не подавилась чаем.
— Какими еще бумагами? Какой мужик?
— Да папка у него была большая. И фотографировали что-то - вспышка от камеры была видна в окна. Я думала, ты знаешь. Может, ремонт планируете?
Они уже приводили оценщика. Без нее. В ее отсутствие.
Людмила Ивановна допила чай и пошла домой. По дороге думала о том, что Денис и Светлана уже давно все спланировали. Может быть, еще когда Петя болел. А может, сразу после похорон. Ждали удобного момента - и операция оказалась как нельзя кстати.
На следующий день в обед она спускалась к почтовым ящикам за пенсией. В подъезде к ней подошел незнакомый мужчина средних лет в деловом костюме.
— Людмила Ивановна Кротова?
— Да, это я.
— Отлично. Я по поводу обмена квартиры. Меня зовут Сергей Викторович, я риелтор. Денис Владимирович просил оценить вашу недвижимость для предстоящей сделки.
— Я никого не просила оценивать.
Риелтор удивленно поднял брови:
— Как это не просили? Странно... У меня договор на оказание услуг, подписанный лично вами.
— Покажите договор.
Мужчина достал из кожаной барсетки папку, нашел нужную страницу. Протянул Людмиле Ивановне.
— Вот, ваша подпись... Дата - десятое число, то есть неделю назад.
Людмила Ивановна надела очки и внимательно посмотрела на закорючки в нижнем углу документа. Подпись была размашистая, с завитками - совсем не такая, как она обычно расписывается.
— Это не моя подпись.
Риелтор растерянно заморгал:
— Но... как это не ваша? Денис Владимирович говорил, что все согласовано, что вы сами хотите обменять двухкомнатную на однокомнатную с доплатой...
— Молодой человек, я прекрасно помню, что подписываю, а что нет. Эта подпись поддельная.
Риелтор явно растерялся. Убрал документы в папку, поправил галстук.
— Тогда мне нужно связаться с Денисом Владимировичем и все выяснить. Возможно, произошла ошибка...
— Никакой ошибки нет. Есть мошенничество.
Вечером она разложила на кухонном столе все бумаги, которые успела собрать - справку из МФЦ, визитку риелтора, копии заявлений. И позвонила Денису.
— Денис, объясни мне про подпись в договоре с риелтором.
— Какую подпись? Тетя Люда, о чем ты?
— Ты подделал мою подпись в договоре с оценщиком.
В трубке повисла тишина. Людмила Ивановна слышала, как Денис дышит, что-то обдумывает. Потом он заговорил совсем другим тоном - жестким, раздраженным:
— Тетя, ты что такое говоришь! Ты сама подписала, когда температура была высокая. В больнице. Я же тебе говорю - все записал на диктофон, что ты сказала.
— Денис, хватит лгать. Я никогда не просила подписывать за меня документы. И завтра иду в полицию.
— В полицию? — Он засмеялся, но смех вышел нервный, фальшивый. — Да кто тебе поверит? Пожилая женщина после тяжелой операции, память не та, таблетки пьешь...
Угрожает. Открыто угрожает.
— Да и потом, — продолжал Денис уже мягче, — тетя, в твоем возрасте лучше не нервничать. А то еще давление поднимется, сердце прихватит... Кому ты нужна больная?
— Это угроза?
— Какая угроза? Я за твое здоровье переживаю. Мы все переживаем.
Людмила Ивановна повесила трубку. Кому ты копишь. Значит, по их мнению, раз у нее нет детей, то и права на собственную квартиру у нее тоже нет.
Утром в субботу они пришли все вместе. Денис, Светлана, Тамара Григорьевна. В половине десятого раздался звонок в домофон. Людмила Ивановна увидела на экране знакомые лица и открыла дверь.
Они поднялись, расселись в гостиной. Денис сел в кресло у окна, Светлана устроилась на краешке дивана, Тамара Григорьевна заняла свое обычное место. И Людмила Ивановна поняла - это семейный совет. Только решать будут не с ней, а за нее.
— Тетя Люда, — начал Денис, доставая из спортивной сумки новые бумаги. — Мы всей семьей посоветовались, все обдумали. Нашли отличный вариант для обмена.
— Какой вариант?
— Однокомнатная квартира в том же районе, буквально в трех кварталах отсюда. Первый этаж, что очень удобно для твоих ног - не нужно на лифте ездить. Состояние хорошее, ремонт свежий. И самое главное - доплата приличная, почти миллион рублей.
Миллион рублей. Людмила Ивановна понимала, что это большие деньги. Но понимала и другое.
— А доплату кто получит?
— Ну как кто? Мы поделим честно, по-семейному. Тебе, конечно, большая часть останется - на лекарства, на жизнь. А нам с детьми тоже немножко перепадет.
Светлана кивала, поправляя на коленях сумочку:
— Тетя Люда, у меня дочка без отца растет. Ей компьютер нужен для учебы, одежда, репетиторы. На мою зарплату не потяну. А тут возможность появилась помочь. Мы же семья. Должны поддерживать друг друга.
— А при чем тут моя квартира? Почему я должна ее менять?
— Да потому что тебе одной такая большая не нужна! — не выдержал Денис. — Ну посмотри правде в глаза. Две комнаты, а живешь в одной. Половину квартиры зря отапливаешь.
Тамара Григорьевна строго посмотрела на Людмилу Ивановну:
— Люда, дети правильно думают. Одинокой женщине опасно в большой квартире. Всякие могут зайти, ограбить. А в маленькой квартирке спокойнее, соседи ближе, на помощь позовешь - услышат. В нашем возрасте безопасность важнее площади.
— В нашем возрасте не всегда хотения совпадают с возможностями, — добавила она значительно.
Хватит. Людмила Ивановна встала с дивана, посмотрела на них всех.
— Вы все уже решили за меня. И квартиру поделили, и деньги посчитали, и жизнь мою распланировали.
— Тетя, да мы же добра желаем! — возмутился Денис. — Хотим, чтобы тебе было лучше, удобнее!
— Добра? Или денег с продажи?
Денис покраснел, встал с кресла:
— Да что ты себе позволяешь! Мы тебя опекать хотим, заботиться, а ты нас в корысти обвиняешь!
— А если я не хочу быть под вашей опекой?
— Тогда мы обратимся к врачам, — холодно сказала Тамара Григорьевна. — Пусть они решат, способна ли ты сама распоряжаться имуществом. После операции, в твоем состоянии, с твоими таблетками... Может, и опекунство оформить придется.
Светлана испуганно посмотрела на свекровь:
— Тамара Григорьевна, зачем так сразу...
— А что сразу? — отрезала старуха. — Если человек не понимает, что для него лучше, если упрямится, как ребенок, значит, пора решать вопрос через врачебную комиссию.
Все. Довольно.
Людмила Ивановна взяла со столика свой телефон и при всех набрала номер.
— Алло, полиция? Хочу заявить о мошенничестве с недвижимостью. Родственники подделали мою подпись, подали документы без моего согласия, пытаются принудить к невыгодной сделке... Да, я дома, могу предоставить доказательства. Приезжайте, пожалуйста.
Родственники замерли. Денис первым пришел в себя:
— Тетя, ты что делаешь! Отменяй звонок! Мы же семья!
— Какая семья? Семья не подделывает подписи и не угрожает опекунством.
Светлана всхлипнула:
— Тетя Люда, ну зачем в полицию? Мы же можем договориться...
— Договориться? А подписи кто подделывал? А к риелтору кто меня не спросив обращался?
Тамара Григорьевна встала с места, взяла сумку:
— Люда, ты пожалеешь об этом. Мы хотели по-хорошему, а ты...
— А я защищаю то, что мне принадлежит.
Людмила Ивановна открыла входную дверь.
— Собирайтесь. И ключи оставьте на столе - все, какие у вас есть.
Они ушли, хлопнув дверью. Денис что-то кричал на лестнице про неблагодарность и про то, что они еще встретятся в суде. Но слова уже не доходили до Людмилы Ивановны.
Полиция приехала через час. Двое сотрудников - мужчина средних лет и молодая женщина. Выслушали, посмотрели документы, составили протокол. Сказали, что будут разбираться, вызовут Дениса для дачи объяснений.
— А пока что подавайте заявление в МФЦ на отзыв всех документов, поданных от вашего имени, — посоветовал старший. — И к нотариусу обратитесь, оформите официальный отзыв доверенности.
В понедельник утром Людмила Ивановна первым делом пошла в отделение банка менять все коды доступа к счетам. Кто знает, какие еще документы успел подписать Денис от ее имени.
Сотрудник, молодая девушка в строгом костюме, оформляла новые документы и сочувственно покачала головой:
— Часто такое бывает. Родственники считают, что имеют право распоряжаться. Не доверяете им больше?
Людмила Ивановна подумала и ответила:
— Доверяю. Но только тем, кто этого заслуживает.
Выходя из банка, она достала свой телефон с треснутым экраном. Зашла в контакты, нашла номера Дениса и Светланы. И заблокировала их.
Пусть теперь сами решают свои жилищные проблемы.
На улице было солнечно и тепло. Людмила Ивановна не торопясь шла домой по знакомым улицам - в свою двухкомнатную квартиру, где у нее есть место и для воспоминаний о муже, и для собственной жизни, которую никто больше не посмеет распланировать за нее.
Лучшая награда для автора — ваши лайки и комментарии ❤️📚
Впереди ещё так много замечательных историй, написанных от души! 💫 Не забудьте подписаться 👇