19 июня 1990 года оборвалась жизнь Георгия Буркова. Актера, чей путь на сцену и экран был тернист и необычен.
Человека без формального актерского образования, который сумел покорить и сцену МХАТа, и сердца зрителей в фильмах Шукшина, Бондарчука и Рязанова. Его судьба – яркий пример того, как талант, упорство и невероятное обаяние могут проложить дорогу даже там, где, казалось бы, все двери закрыты.
Можно ли стать настоящим актером, минуя стены театральных училищ?
История Георгия Буркова дает однозначный ответ: да, можно. Хотя путь большинства советских звезд лежал через ГИТИС, Щуку или Щепку, Бурков доказал, что иное происхождение не помеха гениальности. Он родился в 1933 году в Перми. Детство, опаленное войной, пусть и в тылу, закалило характер. После школы мечта о сцене привела его прямиком на вступительные экзамены в театральные вузы.
Но столичные педагоги раз за разом отказывали провинциальному пареньку. Почему? Причины были почти оскорбительно просты: неказистая внешность и ужасающая дикция. «Во рту – полная каша», – так позже охарактеризуют его манеру речи. Дикцию можно было исправить, но лицо…
Много лет спустя Эльдар Рязанов скажет метко: «У него было идеальное лицо для роли спившегося русского интеллигента». Вот только такой типаж в 50-е годы не вписывался в представления приемных комиссий о героях сцены.
Но Бурков не был из тех, кто сдается после первой неудачи. Он пробовал снова и снова!
Четыре раза приезжал в Москву, четыре раза терпел поражение. В перерывах между атаками на театральные твердыни он даже учился на юриста. Но сердце оставалось в театре. Параллельно с юридической учебой он штурмовал актерское мастерство в студии при Пермском драматическом театре. Диплом юриста так и остался неполученным, зато актером он стал – пусть и на провинциальных подмостках. Именно там, в глубинке, его и заметила судьбоносная фигура – помощница главного режиссера московского театра имени Станиславского Бориса Львова-Анохина.
Ее отзыв был парадоксален: «Страшненький, во рту каша, но… играет как бог!». Этой фразы хватило, чтобы Буркова вызвали на просмотр во время гастролей театра по Сибири. На вопрос об образовании он ответил прямо: «Никакого». И добавил с дерзкой улыбкой: «Разве по игре не видно?» Эта смелость, видимо, покорила Львова-Анохина. Так провинциальный самоучка оказался в труппе столичного театра.
«Как она будет рожать внуков?»
Но московская карьера едва не закончилась, едва успев начаться. Первый же спектакль, в котором Бурков был задействован, он… сорвал. Причина банальна и предсказуема: приехал старый друг, встреча затянулась, выпито было «по-сибирски» основательно.
На сцену в таком состоянии выйти было немыслимо. Последовал приказ об увольнении. И здесь вновь вмешался Львов-Анохин. Он буквально спас Буркова, взяв его на поруки. Более того, первое время платил ему зарплату из собственного кармана!
Оба понимали абсурдность ситуации, но это был странный пари на талант. И Бурков его выиграл. Больше срывов не было. Он стал дисциплинированным, ответственным актером. Во многом этому способствовало и другое важное событие – создание семьи.
Его избранницей стала юная актриса того же театра Станиславского, Татьяна Ухарова. Ей было всего 19 лет, но за плечами уже был солидный сценический опыт с 15 лет, и учеба в Щукинском училище. Бурков же был старше ее на 13 лет. Этот союз вызвал бурю негодования у родителей с обеих сторон. Семья Татьяны видела в нем «пермского афериста» – на волне недавно раскрытой громкой аферы мошенника из Перми, обманывавшего москвичек. Мать Георгия, Елена Григорьевна, была шокирована хрупкостью невестки: «Весит всего 37 килограмм! Как она будет рожать мне внуков?» Казалось, брак обречен.
Но жизнь, как это часто бывает, расставила все по местам. Первые трудности – отсутствие денег, своего угла – были преодолены. Родилась дочь Маша. Постепенно наладились отношения и с родителями. А параллельно росла и известность самого Буркова. Узкие театральные круги сменились всесоюзной славой после фильма Эльдара Рязанова «Зигзаг удачи».
Именно здесь окончательно кристаллизовалось его экранное амплуа – «спившийся интеллигент».
Маска, которая одновременно и приносила славу, и тяготила актера, ограничивая режиссерское видение. Однако Бурков не был человеком, хватающимся за любую роль. Он тщательно выбирал проекты. Стал незаменимым актером Рязанова, снявшись в его ключевых картинах: «Старики-разбойники», «Ирония судьбы, или С легким паром!», «Служебный роман». Каждая роль, даже эпизодическая, была шедевром характерности.
Особую страницу в его творчестве заняла дружба и сотрудничество с Василием Шукшиным.
Их дуэт был потрясающе органичен. Роли в «Печках-лавочках» и, особенно, в «Калине красной» – это вершины не только творчества Буркова, но и всего советского кинематографа. Его Губошлеп в «Калине красной» – это гамлетовская глубина в облике деревенского дурачка. Нельзя забыть и его работу в грандиозной военной эпопее Сергея Бондарчука «Они сражались за Родину». Его солдат Поприщенко – это сама правда войны, без пафоса, с бесконечной усталостью и мужеством простого человека.
С театром же все складывалось сложнее. После пяти лет в театре Станиславского (1965-1970) он ушел – не в никуда, а вслед за своим кумиром, Олегом Ефремовым, в легендарный «Современник».
Театр был для Буркова не просто работой, а средой обитания, храмом. Однако когда Ефремов в 1970 году принял руководство МХАТом и позвал с собой труппу «Современника», Бурков сделал неожиданный шаг – отказался идти и… уволился. На целых десять лет он оказался без театральной сцены, сосредоточившись на кино.
Почему?
Точного ответа нет. Возможно, чувствовал, что МХАТ того времени – это уже не его «Современник», возможно, были иные, глубоко личные причины.
Жизнь вопреки амплуа
Интереснейший парадокс: в жизни Георгий Бурков был полной противоположностью своему экранному образу спившегося интеллигента.
Да, в молодости кутежи имели место. Но его супруга Татьяна вспоминала, что быстро поняла: так продолжаться не может. Она поставила ультиматум: либо семья и трезвость, либо прежняя жизнь. Бурков испугался: «Как это, без тебя?» И – смог. Смог ради любимой жены и дочери взять себя в руки. Татьяна же, в свою очередь, пожертвовала ради семьи своей кинокарьерой, играя в основном в театре. Это был их осознанный выбор и крепкий союз.
В 80-е годы Бурков вернулся в театр. Сначала все же во МХАТ к Ефремову (1980-1984). Потом был театр им. Пушкина. А с 1988 года и до конца жизни – МХАТ им. Горького под руководством Татьяны Дорониной, куда он ушел вслед за своим художественным идеалом. В кино он по-прежнему был востребован, снимаясь у Рязанова («Гараж», «О бедном гусаре замолвите слово») и в качественных экранизациях классики.
Его уход был внезапным и нелепым. Он готовился к съемкам в новом фильме Рязанова – «Небеса обетованные», ему прочили роль Президента нищих (позже ее сыграл Валентин Гафт). Но накануне, дома, он неудачно упал, сломал ногу. Казалось бы, рядовой перелом. Однако во время обследования врачи обнаружили страшную картину: рубцы на сердце – следы множества перенесенных на ногах микроинфарктов, о которых актер даже не подозревал. А затем случилось непоправимое – оторвался тромб.
19 июня 1990 года Георгий Иванович Бурков скончался от тромбоэмболии легочной артерии в возрасте 57 лет. Слишком рано. Слишком неожиданно для всех, кто знал этого удивительного, талантливого, сильного человека.
Георгий Бурков прожил жизнь по своим правилам. Он сам пробил себе дорогу вопреки отсутствию диплома и «неподходящей» внешности. Он сам выбрал роли, которые стали классикой. Он сам построил свою семью и сумел победить слабости.
Его путь – доказательство того, что истинный талант и человеческая глубина не умещаются в рамки стандартов. Он навсегда остался в памяти не просто как «спившийся интеллигент» с экрана, а как глубокий, пронзительный художник, сумевший показать всю сложность и красоту русской души. Его судьба – это история выбора, упорства и победы таланта над обстоятельствами.