Мяу вам, дорогие мои!
Это я, Обожайчик. Добыча! Как много в этом слове для сердца котика… тово. Не, сначала пройдусь по этикету. То есть смачно царапну по погоде. Вот сейчас — лето. Ужас как неоднозначный сезон времени года и погоды климата. Что такое осень, все знают. Один доброжелательный бард напел. Зима с весной также разъяснены подробно. Слышали ведь про «тьму колючую» «журчат ручьи, и сердце тает», и тому подобные рифмовыверты!
Но как озвучено лето? Ахи-вздохи и прочие междометия. И ведь ни в одной песне не предупреждают о летних угрозах. Я, во всяком случае, таких мелодичных стихосложений не слышал… И только от моего — заметьте, самого юного, дружбанчика Грини узнал я о смертельной летней опасности, коя может ворваться в дом, метко целясь в присутствующие на тот момент биообъекты.
А виноваты в проникновении — ну ясень пень, люди. Ибо открытые (по случаю значительного подъёма столбика градусов) окна следует защищать. От дурного влияния улицы в виде пыли, мусора и — как казалось бы, приятного и вкусного. То есты добычи.
Ну так вот… вместе с относительно безобидными фрагментами окружающей среды во владения Грини вторглось маленькое, но очень заметное живое существо. Заметное — патамушта громкое и яркое. Летающе-полосатого формата, системы оса.
Ну и как было не кинуться на жёлто-чёрную провокацию?! Гриня и кинулся. Кинулся раз — промашка. Кинулся два — тоже мимо. А потом — то ли оса подустала, то ли Гриня размял-разогрел мышечный аппарат, но, наконец-таки, поймал. Посредством пищеприёмного отверстия системы пасть.
Оса, несмотря на мизерные габариты и вообще хрупкость сложения, становиться пропитанием не собиралась. И запротестовала — самым доступным способом. То есть цапнула Гриню за губу… мой друг ощутил… и ощутил, и почувствовал, и вапще. Аж заколбасился по полу от боли! И жалобно замяукал, энергично потирая мордочку обеими передними лапками.
А губа, заметьте, моментально распухла! А подконтрольная, заметьте (по кличке Мам), моментально нарисовалась на пороге. Довольно быстро (для несовершенного человеческого мышления) сообразила ситуацию. И, опять-таки, моментально — всплеснула руками. А также громко заругалась. Ясен пень, на Гриню, хотя надо было бы — ну… хотя бы на осу.
А-а, заголосила, да что ж ты жрёшь всякую гадость! У тебя ж миска всегда полная! Ну, полная — это враньё, дорогие мои. Миска моего друга максимум — наполовину, да и то пустая, а не полная. Дальше, сами понимаете, пошло ещё хуже. Гриня был грубо схвачен и напоен какой-то мерзко-горькой гадостью.
Потом, правда, Мам выпустила его из своих жёстких объятий. Но поток звукосочетаний самого негативного смысла не прервала. Люди ужасно шумные! В общем, никакого сочувствия, не то что самонаругания (что было бы единственно верным и правильным). Окно, правда, сразу закрыли…
Но что, если бы оса цапнула Гриню за язык?… распухшие мягкие ткани перекрыли бы дыхалку, и — что называется, не достигнув даже полного расцвета лет и сил… аж мурашки вздыбливают шерсть торчком — несмотря на завышенные (относительно климатической нормы) цифры на шкале термоизмерительного инструмента… эх, дорогие мои!
