Сначала я просто устал. Потом начал сомневаться. А потом — будто что-то оборвалось. Мечта, за которую я раньше держался обеими руками, вдруг стала ощущаться как старая одежда: когда-то сидела точно по мне, а теперь — жмёт, давит, раздражает. Я продолжаю что-то делать — по инерции. Но каждый шаг как будто мимо. Слишком тихо внутри. Слишком беззвучно для чего-то, что якобы моё. Я ловлю себя на том, что начинаю играть в веру. Говорю себе правильные слова, но сам же не слушаю. Потому что больше не верю. Не потому что слабый. А потому что вырос. Потому что мечта может закончиться. Не сбыться — а закончиться. И в этом не всегда трагедия. Иногда это переход. Иногда это честный сигнал: «Ты больше не тот». Проблема не в том, что мечта умерла. Проблема — если я продолжаю её тащить, будто от этого зависит моя ценность. Возможно, сейчас самое важное — не вдохновить себя снова, а разрешить себе честно передумать. Без вины. Без театра. Без героизма. Практика: «Три вопроса пересборки» Ответь письменн