В самолете из Москвы попутчица рассказала мне историю, которая заставила задуматься о том, как мы живем и что готовы терпеть ради призрачного покоя. Эта женщина много лет страдала от бессонницы, а я сама знаю, что значит лежать до утра с открытыми глазами, считая минуты до рассвета. Ее история оказалась настолько близкой и понятной, что решила поделиться с вами.
Елена всегда просыпалась резко — словно кто-то включал свет в темной комнате. Пятьдесят три года, худенькая, измотанная, с тонкими волосами, которые безжизненно свисали вдоль серого от усталости лица. Тревожные глаза выдавали годы недосыпа.
Ее ночи делились на части, как плохо нарезанный хлеб. Засыпала около полуночи, спала урывками по двадцать-тридцать минут, просыпалась в два ночи — и все, до утра сон пропадал. Максимум три-четыре часа отдыха за ночь, а в половине седьмого уже нужно было вставать на работу.
— Пить снотворное не решаюсь, — говорила она врачам. — Боюсь привыкнуть, а потом вообще без таблеток не смогу заснуть.
Она перепробовала все: прогулки перед сном, плотные шторы, беруши, отказ от еды после семи вечера, медитацию. Ничего не помогало. Врачи разводили руками — обследование показало, что все относительно в порядке, "соответствует возрасту".
— Бессонница — проблема современного общества, восемьдесят процентов людей в той или иной мере страдают от нее, — констатировала терапевт.
Но от этого Елене не становилось легче.
Рядом с ней на широкой супружеской кровати спал Игорь — высокий, крепкий мужчина с плотным торсом и заметным животом. Он лежал навзничь, раскинув руки, и громко храпел, запрокинув голову и широко раскрыв рот. У мужа был отличный сон, но здоровье никудышное.
К шестидесяти годам Игорь собрал целую коллекцию болячек. Приходил с работы недовольный, ужинал и сразу падал в кровать — сил не было ни на что. А храпел так, что Елена частенько перебиралась на диван в зал.
В ту июньскую ночь она снова проснулась от собственного сердцебиения. Душно, окна настежь, а прохлады все равно нет. Она повернула голову к окну — едва различимая полоска серого света пробивалась у края плотной шторы. Фонарь или уже рассвет?
"Только бы было больше трех ночи, — с надеждой подумала Елена. — Значит, хоть три часа поспала".
Но телефон смотреть боялась. Если окажется час или два — расстроится еще больше и точно не уснет.
Лежала и думала о дочерях. У младшей, Оли, работа менеджера в крупной компании — замотается до полуобморочного состояния. Вчера по видеосвязи голос какой-то грустный был. Поссорилась с кем-то или на работе неприятности? Никогда не расскажет — скрытная такая. А душа за нее болит.
У старшей, Кати, слава богу, все хорошо. Муж внимательный, заботливый, внучка хоть и подростковый возраст переживает — спорит с родителями, но это нормально. Жаль, далеко живут. В отпуск бы приехали...
Елена тихонько поднялась, прошла на кухню, выпила воды, сходила в туалет — все на ощупь, чтобы свет не включать и окончательно не проснуться. За окнами темень — значит, до утра еще далеко.
Взяла одеяло с подушкой и перебралась в зал. На диване все же потише — храп мужа не так слышен, и прохладнее вроде.
"Завтра конференция, опять не высплюсь. Буду выглядеть ужасно — черные круги под глазами, цвет лица серый".
Попробовала диафрагмальное дыхание — эндокринолог советовала. Вдох животом, задержка, выдох. Ни о чем не думать, следить за дыханием. "Раза три сделаю и засну", — обещала врач.
Но голова все равно работала. Скоро годовщина маминого ухода — надо бы на место захоронения съездить, убраться. В субботу, наверное. Мужа просить не буду — опять заворчит, что плохо себя чувствует, что я покоя не даю. В прошлый раз так поругались по дороге, что чуть в аварию не попали. Я психанула, выскочила из машины посреди пути. А он, представляете, развернулся и поехал домой! Как я добралась — ему неинтересно было.
И пошло-поехало в голове у Елены — старая заезженная пластинка. Вспомнились неприятные моменты их жизни с Игорем. Сколько раз хотела развестись! По молодости — из-за ревности. Первый раз, когда поднял на нее руку, ушла к родителям. Три месяца прожили порознь. Но потом пожалела — Игорь угрожал покончить с собой, умолял, клялся, что больше никогда...
Потом дочки родились — одна за другой, разница всего два года. Все в основном на ее плечах. Игорь постоянно в командировках, приезжал с подарками, голодный до близости. Каждый день требовал "супружеский долг". А она после целого дня с детьми, домашних дел, ложилась в детскую и притворялась спящей. Так спать хотелось! Но боялась — сейчас придет, потащит в спальню. А сил нет. Снова скандал, снова упреки в несуществующих любовниках.
"Ему непонятно, как молодая женщина может не хотеть близости. А вот покрутился бы целый день с детьми — может, и у него желание поугасло бы. Но он считает, что дети и дом — женский удел. Ведь он же деньги зарабатывает, семью обеспечивает".
"Ох, это я опять на знакомую дорожку сбилась, — одернула себя Елена. — Эта дорожка далеко завести может, в темный лес воспоминаний. Где уж тут уснуть".
Она включила на телефоне музыку для сна — зажурчала вода, заплескались рыбки. Попыталась думать только о хорошем. Как Катя говорит:
— Мама, ты все, что могла, для нас сделала. Теперь живи для себя, думай о себе в первую очередь. Будь эгоисткой!
Какие у нее хорошие девочки — каждый вечер звонят, беспокоятся.
Елена повернулась на другой бок и зевнула. Вроде захотелось спать. Закрыла глаза, попыталась расслабиться. Представила свою дачу — цветочки, фруктовые деревья, зеленые лужайки.
"В воскресенье на дачу надо. Лужайку покосить, грядки прополоть — совсем заросли. Не буду Игоря просить. Если согласится подвезти на машине, то обязательно через ругань. Не любит он на даче работать — только шашлыки пожарить. Раньше еще хоть немного помогал, а теперь болеет. Лучше на такси поеду, косаря найму. Дорого, конечно, но зато спокойнее".
Вспомнила, как муж ругал ее, когда она переехала к маме во время болезни. Сам-то не захотел — за больным человеком ухаживать хлопотно. А у мамы к тому времени с головой совсем плохо стало. Спать не давала: то давление подскочит, кричит "плохо мне", то злится, что мало внимания уделяю, то врагов везде видит, из квартиры гонит, милицию грозится вызвать. Деменция, видимо.
Игорь говорил:
— Зачем там жить? Пришла, покормила, давление померила — и домой. А если ночью что случится?
Но Елена уставала бегать туда-сюда. Только соберешься спать — мама звонит:
— Мне плохо!
И снова бежишь к ней. Не высыпаешься совсем, а работать как-то надо.
Игорь все же не стал переезжать. Придет, побудет немного и домой возвращается — ему высыпаться нужно. Потом и ходить перестал, и звонить бросил. Подруги говорили — загулял, видели с молоденькой брюнеткой в кафе. Но через год запросился обратно жить вместе. Наверное, не срослось у них.
"Игорь ухаживать умеет красиво, но потом характер проявлять начинает. Не каждая выдержит".
Елена снова смирилась, пустила — муж все-таки, отец детей. И тут начался настоящий ад. Война между мамой и мужем, а она между ними как между двух огней.
Мама Игоря страшно раздражала:
— Чего он тут ходит туда-сюда? Это моя квартира!
А Игорь не уступал. Хоть взрослый мужик, а никакой скидки на возраст, на больную мамину голову не делал. Как начнут кричать друг на друга — столько злости! А ведь оба вроде больные.
Елена просила прекратить, становилась между ними, и чувствовала, как через нее их стрелы ненависти пролетают прямо в сердце. В итоге она во всем виновата оказывалась. Мама кричала:
— Убирайтесь к себе! Зачем ты его сюда пустила?
А муж ругал:
— Нечего маму слушать. Зря переехали.
Даже к батюшке ходила в храм. Тот ответил пословицей: "Муж мужу рознь, а мать одна". Вот и понимай как хочешь.
"Все, забыла про дыхание, про медитацию. Ладно, все равно не сплю. Встану, полы подотру на кухне — вечером не успела".
Правда, швабра на балконе, а туда идти — мужа разбужу. Руками подотру. Где-то читала, что не надо зацикливаться на бессоннице, лежать и психовать. Надо заняться физическим трудом — минут на тридцать, отвлечься. Потом ляжешь — сразу спать захочется.
Елена тихонько налила ведро воды, подняв кран повыше, чтобы струя не журчала и никого не разбудила. Повязала поверх ночной рубашки фартук и начала мыть пол, опустившись на четвереньки.
Буквально через пять минут голова загудела, как котел, и показалось, что в нее налили горячей смолы. Женщина быстро домыла, вылила воду и, пошатываясь, подошла к зеркалу в ванной. Правый глаз покраснел.
"Ну вот, доигралась. Капилляр лопнул. Давление, наверное, подскочило. Хорошо, что тонометр перенесла в комод".
Давление — 160 на 80. При ее обычном 110 на 70 это многовато. "Еще инсульт схватит". Нашла таблетки от давления, выпила одну, легла, высоко взбив подушку. "Теперь уж точно не засну — буду бояться, что еще выше поднимется".
Голова по-прежнему была тяжелой, виски сдавило железным обручем. Вдруг дверь в мамину комнату скрипнула, оттуда в зал метнулась какая-то тень. По спине прошел холод, сердце замерло, руки-ноги стали ледяными.
— Это ты? — дрожащим голосом позвала Елена.
Ответа не последовало. Ее начало трясти, резко захотелось в туалет. С трудом преодолев страх, протянула руку к настольной лампе, включила свет. В зале никого не было.
После туалета снова померила давление — 180 на 90. "Господи, сейчас точно инсульт схватит. Нужно скорую вызывать".
Дежурный врач скорой устало спросил все, что положено в таких случаях, и пообещал приехать. Елена подошла к окну ждать. Двор тонул в темноте, свет фонарей сюда не доходил. В девятиэтажках напротив все окна черные — все спят. Она ощутила жуткое одиночество. Такая глухая ночь, ни одной звездочки на небе.
Но вот показалось, что давление начало снижаться, и Елена почувствовала себя неудобно — зря побеспокоила людей. Через десять минут во дворе засветили фары машины скорой помощи. Елена поспешила к дверям, чтобы открыть сразу, как только врач окажется на площадке, — а то позвонит, разбудит мужа.
Вошла женщина лет сорока пяти в белом халате, в маске, с аптечкой.
— Где больная? — спросила она, мельком взглянув на Елену.
— Это я, — сказала Елена и покраснела.
— Давайте паспорт. Садитесь, померю давление.
Врач поставила медицинский чемоданчик на стол. Елена достала паспорт из сумки и села, с готовностью протянув руку.
— Я уже выпила каптоприл, — виновато сказала она. — Испугалась, что давление лезет вверх. У меня обычно 110 на 70.
— Так надо было подождать, чтобы препарат подействовал. Что сразу скорую вызывать? — с раздражением заявила врач. — У вас сейчас 140 на 80, начинает снижаться. Делать вам ничего не буду — вдруг сильно упадет.
— Конечно, не надо было суетиться. Извините, что зря отвлекла от работы.
Врач ничего не ответила, встала и, бросив "до свидания", удалилась в ночь.
Елена заглянула в спальню — муж спал. "Слава богу, не проснулся", — подумала она и вернулась в зал.
Подошла к окну. В одной из квартир дома напротив загорелся свет. На душе у Елены стало теплее — еще кто-то не спит в этом сонном царстве. И заплакала.
Обернулась на часы — половина четвертого. Ночь подходила к концу. В июне рассвет рождается рано — после трех темнота начинает синеть. Прорезались очертания деревьев и домов, по одному начали перекличку птицы. Наконец небо на горизонте посветлело, по нему разлилась лилово-сиреневая краска. Вскоре она поблекла в лучах показавшегося из-за крыш ослепительно желтого солнца.
Елена почувствовала, что солнечный свет растопил ночные страхи. Легла на диван и крепко заснула.
В половине седьмого зазвонил будильник — пора вставать, готовить завтрак, собираться на работу. А так хочется спать! Игорь уже проснулся и прошествовал в ванную в семейных трусах, укоризненно покачав головой в сторону Елены на диване.
— Что ты ходишь как привидение? — обычно говорил он, если она ненароком разбудит его. — Ложись да спи, не выдумывай ничего.
Хорошо говорить тому, кто не знает, что такое бессонница.
После целой недели жестокой бессонницы Елена сдалась. Испугалась, что скоро сойдет с ума, и решила обратиться к психотерапевту. Услуги сомнолога оказались недешевыми. Два дня копалась в интернете, изучая отзывы, выбирая специалиста, способного вылечить без таблеток.
Выбор пал на психотерапевта с тридцатилетним стажем, который закончил мединститут еще в советское время. Современному образованию, особенно дистанционным курсам, она не доверяла.
Врач оказался невысокого роста, седой, с маленькой бородкой и усами. Говорил спокойно, тихо, вкрадчиво. Предупредил, что Елена должна быть предельно откровенна, если хочет достигнуть результата. Спросил, понимает ли она, что бессонница — это следствие, а не причина плохого самочувствия. И что никто не сможет помочь, кроме нее самой.
Сначала доктор не понравился. Сам ничего не предлагал, рецептов не выписывал — только спрашивал и спрашивал о жизни, взаимоотношениях с близкими, о том, что волнует, тревожит. Какие сны видит, о чем думает, когда не спит по ночам. А после рассказов никаких выводов не делал, наставлений не давал — только новые вопросы задавал.
Но постепенно Елена привыкла к встречам. Ей стало просто необходимо выговориться у Федора Тимофеевича — так звали психотерапевта. Излить душу, очиститься. Хотя доктор не поддерживал словами и советов не давал, Елена чувствовала, что он помогает — чем, сама себе объяснить не могла.
Федор Тимофеевич был прекрасным слушателем. Казалось, что все, что она рассказывает о жизни, ему очень важно. Иногда задавал самые банальные вопросы:
— Елена Михайловна, вам нравится жить так, как вы живете?
— Нет, — тихо отвечала она, склонив голову.
— Кто должен сделать вашу жизнь комфортной?
— Наверное, я.
— Как думаете, нужно ли окружать себя людьми, которые не ценят и не уважают вас?
— Мой муж не ценит меня. Но ведь он болен.
— А вы здоровы. Тогда зачем приехали ко мне? Понимаете, что каждый человек сам проживает свою жизнь, и никто не обязан отвечать за жизнь другого?
— Наверное.
— Дорогая моя, вы хотите быть счастливой?
— Конечно.
— Почему же не измените свою жизнь?
Ответы на эти вопросы были настолько очевидными, что Елена не переставала удивляться — почему так сложна и запутанна была ее жизнь? Ведь все зависит от нее самой.
Месяц за месяцем психотерапия шла своим чередом. Елена постепенно начинала понимать простые истины: что счастье — это не роскошь, а необходимость, что жизнь одна и тратить ее на несчастье глупо, что никто не обязан жертвовать собой ради других взрослых людей.
Как-то раз, проснувшись в очередную бессонную ночь, она не стала мучиться на диване, а встала, оделась и пошла гулять. Июльская ночь была теплой и тихой. Елена дошла до ближайшего парка, села на скамейку и просто наблюдала за звездами. Впервые за много лет она почувствовала покой.
Возвращаясь домой, Елена четко поняла: так больше жить нельзя.
Спустя три месяца терапии Елена развелась с мужем. Игорь обвинил ее в том, что она предала его именно тогда, когда здоровье пошатнулось. Назвал эгоисткой, которая всю жизнь думала только о себе.
— Тридцать лет я думала о тебе, о детях, о твоей маме, — спокойно ответила Елена. — Теперь пришла очередь подумать о себе.
Елене не удалось полностью избавиться от бессонницы — не так просто выгнать за порог настырную даму, если она много лет хозяйничала в доме. Но отношение к ней изменилось. Она уволилась с прежней работы и стала работать дистанционно. Это позволило не подрываться в половине седьмого утра, а самостоятельно планировать рабочий день.
Если случалось проснуться ночью, Елена больше не нервничала, а читала книги, считая, что у нее просто такой режим сна. Иногда бессонница даже давала выходной — случались ночи блаженного отдыха, когда она безмятежно спала с вечера до утра и просыпалась совершенно счастливой.
Через полгода после развода Елена переехала в однокомнатную квартиру поближе к даче. Обставила ее по своему вкусу — светлые тона, много растений, удобная мебель. Дочери поначалу переживали, но, видя, как похорошела мама, перестали ее отговаривать.
— Мам, ты как будто помолодела лет на десять, — сказала как-то Катя.
И это была правда. Елена действительно изменилась. Подстриглась, начала следить за собой, записалась на йогу. У нее появились новые интересы, новые знакомые. А главное — исчез тот затравленный взгляд, который годами не покидал ее лицо.
Жизнь — странная штука. Мы готовы годами терпеть то, что делает нас несчастными, лишь бы не менять привычный порядок вещей. А потом удивляемся, почему не можем спать по ночам.
История Елены заставила меня подумать: а что в моей жизни мешает мне спокойно спать? И готова ли я что-то менять, если ответ окажется неприятным?
_ _ _
А как у Вас дела со сном? Случается ли лежать до утра, прокручивая в голове одни и те же мысли? Поделитесь в комментариях — может, вместе найдем ответы на свои ночные вопросы.
Буду рада Вашей подписке!!!