Холодным морозным утром, я возвращался в часть. Сделав в городе все свои дела, я решил, что с такого мороза очень не помешает попариться в бане. В городе же я по просьбе другого земляка Хворова Серёги, покупал ему билет на поезд до Москвы. Сергей же отсиживался в моём вагончике. Так уж случилось, что он не мог покидать часть. Но и в части находиться не мог, потому, что ему угрожали «земляки» навесив на него какие-то не существующие долги. Угрожали ему расправой. Он пришёл часов в шесть утра, и рассказал о своей проблеме. Я не мог отказать и отправился в город за билетом. За два года, мы не раз образно выражаясь «ели из одной миски». Я ему настрого наказал сидеть в вагончике и ни кому не открывать.
Автобус из города прибыл в военный городок около одиннадцати утра. На улице стоял настоящий сибирский морозец. Воздух был прозрачный. Казалось, что небо находится где-то очень высоко.
Сойдя с автобуса, я направился прямиком к своему приятелю Юрке, в баню к соседям ракетчикам. Где земляк удачно устроился банщиком. Мы с Юркой были в приятельских отношениях уже больше года. С тех пор как я заглянул к новобранцам ракетчикам. Я искал земляков и нашёл Юрку. Очень любознательного, умного парня. Я бы даже взял над ним шефство, но ему это было не надо. Он был сам не промах. Примерно полгода до этого дня ему предложили должность банщика ракетного батальона. И он не преминул этим воспользоваться, чему и я был не сказано рад, и за него и за себя. Поскольку у меня появилась возможность ходить в баню не по субботам вместе с ротой и мыться не в двух тазиках, а под нормальным человеческим душем, тогда когда сам пожелаю.
Я подумал, погреюсь в баньке, навещу земляка, а потом и на вагончик. Хворычу всё равно спешить было не куда. Его поезд уходил только вечером. Билет лежал у меня в кармане. Я с чувством выполненного долга направился в сторону ракетной части. Изрядно окоченев, я громко постучал в дверь. На стук выскочил молодой боец не прослуживший ещё и полугода.
- Здорово боец, немного с иронией поприветствовал я юного солдатика. А Юрка чего не встречает? Спит, что ли ещё?
- Заходи Санёк, сейчас всё расскажу.
– Что случилось? – напрягся я.
- Заходи в нашу комнату, присаживайся, у нас чай горячий.
– Да, чайку с мороза сейчас в самый раз. Так в чём проблема?
Солдатик присел на койку и начал рассказ.
– Понимаешь, Юра в госпитале.
– Что, воспаление лёгких схватил? Не мудрено по такому морозу, предположил я.
– Погоди, - продолжил боец. - Сегодня часов в семь утра пришли пацаны из В/Ч 02573, вроде земляки твои. Юра открыл потому, что знал одного в лицо. Те, давай про тебя спрашивать.
– Так, и что? Юра сказал:
– Вам надо ищите сами.
Они его каким-то прутом по голове ударили, и ушли. Я побежал нашего фельдшера из санчасти вызвал. Он сказал, что Юрке голову пробили и вызвал машину. Теперь Юрок в госпитале в Иркутске.
- А кто был то, ты помнишь?
- Одного Симой назвали, остальных только в лицо.
– Ну, что же придётся спросить с них, пойду, навещу землячков.
- Да ты чего Саня, их шесть человек было. Они сказали, что, если ты сам не придёшь сегодня они тебя найдут и ты ответишь за какого-то Хвора.
– Вот даже как? Понятно откуда ветер дует. Ну, теперь у меня и выбора нет.
– Погоди Сань, у меня нунчаки есть, правда самодельные, но всё же не с пустыми руками.
– Может мне с тобой пойти? – предложил солдатик.
– Сиди боец на месте и дыши ровно. Это мои разборы, - отрезал я.
Как водится, последствия добрых дел не заставляют себя долго ждать. Я так и не попил чая, вышел на улицу. Нунчаки болтались в рукаве и предавали уверенности.
– Ничего разберёмся, - подумал я и повернул к стройке, где находился мой рабочий вагончик. Отдав Серёге билет, отдохнув на этот раз и выпив горячего чая с баранками, я твёрдо решил идти в 02573. – «Посмотрим, кто кого из нас причешет».
Я знал, если дам слабину меня обязательно пристроят в госпиталь к Юрке, если жив останусь. Но моя мотивация была сильнее. Я шёл спрашивать сразу за двоих.
Была середина дня, когда я вошёл в воинскую часть и прямиком направился в первую роту. Я знал, что дембеля скорее всего группируются около телевизора. Наверняка уже и водочкой оттянулись.
Войдя в роту, не обращая внимания на дневального стоящего на тумбочке, я выскочил на взлётку и двинулся по направлению к ленинской комнате, возле которой сидело восемь расслабленных бойцов. Они пялились в экран телевизора. Телек висел на полке над дверью. Над пацанами клубился сизый сигаретный дым. Пахло чем то спиртным и мужским потом.
У меня было преимущество, поскольку они меня не ждали. Они сидели ко мне спинами. Резким ударом ноги я выбил из-под ближайшего ко мне воина табурет. Тот завалился на спину. Выхватив нунчаки, я бросился на второго. Сходу перетянув ему палочками вдоль спины. Боец охнул и тоже завалился на пол. Сима, сидел прислонившись к столбу. Увидев мою, перекошенную от злобы и решительности физиономию, он подскочил со своего места, и поднял руки вверх.
– Хорош Саня, что за беспредел? – начал несколько расслабленный воин.
– Беспредел говоришь, прорычал я. Беспредел, это когда вы пацана ни за что не про что в госпиталь отправляете. Беспредел, это когда у земляка, идущего на дембель кровные, язовские отжимаете.
- Погоди, Хвор нам должен, а теперь сливается до дома.
– А не ты ли ему этот долг придумал?
- Саня, ты гонишь. Он давно должен, да всё тянул.
– Я за те долги знаю. Потому как и меня подставляли. Может, что ни будь и по поводу моего долга скажешь.
– Да, Саня, это мы из-за того, что ты Хвору помогаешь.
– А как же, я с ним два года под одним небом ходил. И я вам ничего не должен.
– Вот вам моё слово. Хворов сегодня уедет, я сказал. Кто захочет спросить, я на вагоне. Найти меня не сложно. А Юрка, вы зря. Он нормальный пацан.
- Это банщик что ли?
– Да, банщик. Он сейчас в госпитале вашими молитвами. Но, я добро помню, потому всё остаётся на вашей совести, живите. Я успокоился, повернулся, убрал нунчаки обратно в рукав. Вышел вон на свежий морозный воздух. – Не один не дёрнулся потому, что знали, что не правы. И с этой мыслью я пошёл к своему вагончику.
Уже этим вечером, мы ужинали с Сергеем в привокзальном буфете. Он, как водится, был одет с иголочки. По последней армейской моде. На нём всё было подогнано, как полагается. Наглаженная шинель, сапоги гармошкой, сверкающие от гуталина, шапка на затылке с кокардой и пряжка ремня, начищенная до блеска.
Дембельский поезд, стоял под парами. Мы обнялись на прощанье по-братски, и Хворыч скрылся, пройдя в тамбур вагона.
Мы с ним встретились уже в Москве, но это уже другая история.