Вспомнился мне недавно случай, который произошел прошлым летом в деревне, куда я уехала отдыхать. Лето. Жара... Хорошо, что хоть речка протекает рядом и можно искупнуться. Туда я и намылилась вместе с мужем. Но дойти до туда нам было не суждено. Нас перехватили.
Точнее, просто подошел дядя Валера - местный фельдшер из медицинского пункта и спросил:
-Мария, а ты же ветеринар?
Я вздохнула. Даже в деревне работа не оставляет меня. Но если спрашивают, значит моя помощь нужна. Кто я такая, чтобы отказать?
-Что случилось?
-Да принесли мне соседи подыхающего кота. Лежит уже в бане вторую неделю, ничего не ест, не пьет, в туалет не ходит. Можешь посмотреть? - ответил дядя Валера.
Ого! С одной стороны я очень удивилась, что кот так долго держится, с другой стороны была готова хоть прямо сейчас сорваться и бежать на помощь котику, потому что не есть две недели опасно летальным исходом.
-Идемте, - сказала я и поспешила за дядей.
Он привел меня к соседнему от него дому и постучал. Дверь открыла бабушка и, узнав меня, тут же начала плакать и причитать, что ее бедный Васенька болеет.
Меня привели в комнату, где я в картонной коробке увидела огромного, но худощавого рыжего кота. Живот у него был раздут, слизистые белые, пульс едва прощупывается.
-Понятно. Берите кота, идем в больницу на УЗИ, - сказала я. Так и поступили.
Про старый, древний аппарат в местной больнице (пункте) я знала со слов дяди. Районная больница списала его пару лет назад и отправила в нашу деревню. Хоть с этим повезло, потому что состояние кота было очень странным. Я подозревала все: от инфекционного перитонита до инородки. Нужно было понять что внутри.
Разглядеть на старом экране что-то было сложно. В конце концов, я привыкла к современному оборудованию, которое есть у нас в клинике, но вариантов не было. Я минут 40 рассматривала кишки кота, пока не увидела картину заворота кишок. Точнее, что-то похожее на него. Утверждать точно я не могла, потому что диагностика, сами понимаете, была затруднена.
Заворот кишок — смертельно опасное состояние, когда участок кишечника перекручивается, перекрывая кровоснабжение. Без операции счет идет на часы.
— Нужно резать. Сейчас, — сказала я, а сама почувствовала, что будет длинная история. А резать-то придется мне.
В ответ — молчание. Первым нарушил тишину дядя:
— Анестезиолога нет. Оборудования нет. Шансов...
— Есть, — перебила его я. — Оперировать буду я, а ты ассистируй.
Операционная — обычная кабинетная кушетка, застеленная чистой простыней. Анестезия - все, что нашлось в местной больничке. Да и все.
Мы начали операцию. Когда я сделала первый надрез, то тут же плеснула кровь. Ох, сколько же этот котик мучался.
Когда я привела все в порядок, то увидела темный кишечник. Уже начался некроз... Его я отрезала, подшила чистые участки, остановила кровопотерю и еще долго проверяла остальные петли кишечника.
Это были два часа адского напряжения.
Я его зашила и проверила капельницу, которую поставила накануне с антибиотиком. Вроде бы, все было под контролем. Васька слабо дышит, но это из-за наркоза. Непривычно для меня это было, потому что у клинике каждому такому пациенту мы цепляем целую кучу датчиков, которые помогают отслеживать состояние. А еще вставляем трубку и полностью контролируем дыхание. Сейчас пришлось положиться чисто на удачу.
Ночь дежурю у его "койки" (читай — коробки из-под телевизора). Каждый час проверяю пульс, температуру, цвет слизистых.
Утром Васька попытался укусить меня за палец. Лучшего комплимента хирург не слышал!
А через 14 дней я уже сидела в этом же кабинете, только снимала Ваське попону и швы. Все прошло гладко, слава Богу! Кот восстановился, начал набирать вес, стал кушать и ходить в туалет.
Этот случай научил меня главному: иногда достаточно просто очень сильно хотеть спасти. Даже когда все против. Но решусь ли я на подобную операцию в таких же условиях? Не знаю. Но такого страха я ранее никогда не испытывала и испытать не хочу.