Осенний день выдался на редкость тёплым. Охотники собрались на базе за большим столом, обсуждая предстоящий выезд. После долгих споров было принято единогласное решение: медведей в этом сезоне не трогать. Все согласились, подписали протокол и разошлись по своим делам.
После инструктажа по технике безопасности группы разъехались по подкормочным площадкам. Кузьмич вместе с напарником заняли позицию у овсяного поля. Вскоре из леса вышло стадо кабанов. Охотники выбрали цель и успешно добыли одного секача.
Позже позвонил егерь с соседней площадки.
— Кузьмич, подъезжай, тут что-то не то творится, — голос егеря звучал взволнованно.
На месте Кузьмича встретил дородный охотник. Тот рассказал, как на поле вышел кабан — или лось, — сел и начал есть овёс. Охотник выстрелил, ранил зверя, и тот ушёл.
Егеря отправились искать подранка. Была осень, чернотроп. Найдя кровяной след, один из егерей вдруг произнёс:
— Тут медведем пахнет!
Кузьмича сразу насторожило в рассказе охотника то, что зверь сел есть. Кабаны ведь едят стоя, а вот медведь может и лёжа.
Вскоре нашли кусок лучевой кости — ранение передней лапы. С таким ранением зверь мог уйти далеко, не смертельно.
Метров сто протропили, для успокоения совести, в темноте с фонарями, и решили прекратить поиски.
Позже стало ясно, почему охотник выдумывал историю про кабана — он нарушил уговор и не хотел признаваться.
В следующий сезон на той же подкормочной площадке добыли медведя. Оказалось, что это была медведица, и на передней лапе были явные следы старого пулевого перелома.