— Ну это просто издевательство! — Катя снова говорила громче, чем позволял формат кофейни. — Они мне сегодня прислали текст на 17 тысяч знаков… на утро! А вечером прислали правки к вчерашней рецензии — мол, «не хватает глубины анализа».
Она закатила глаза. — Это комикс про енота с бензопилой, мать его. Глубины анализа!
Я вздохнула и потянулась к чашке.
— А ты зачем всё это терпишь? Сколько тебе за этот енотовый анализ платят?
— 450 рублей.
— За рецензию?
— Ага.
— И ты всё ещё там работаешь?
Катя пожала плечами, но лицо у неё было довольное, почти вдохновлённое.
— Ну слушай… это же публикации. Меня читают. У меня есть портфолио. Это шаг к мечте.
Я шумно вдохнула. Потому что иначе начала бы говорить.
Катя — моя подруга с института. Мы обе — филологи, обе всегда любили текст, обе мечтали «работать в издательстве», писать, править, делать красиво. Только пути у нас разошлись. Я ушла в коммерческие проекты: тексты для бизнеса, корректура для крупных компаний, сайт-контент. Платят средне, зато стабильно. А Катя ушла… в мечту. В романтику. В литературные сайты, онлайн-журналы, рецензии на графические романы и авторские блоги, где гонорары — как цена кофе с собой.
И она ноет. Постоянно.
— Я просто не понимаю, почему они не ценят труд. Там такая правка была — одно слово поменяла, и уже: “стиль не выдержан”.
— Ну так ты можешь не соглашаться. Сказать, что за такие деньги ты не обязана менять стиль енота.
— Это же моя возможность заявить о себе!
— Да сколько можно “заявлять о себе”? Ты уже два года заявляешь. Может, пора выставить счёт?
Каждая наша встреча превращалась в цикл: жалоба — оправдание — романтизация — снова жалоба.
— Они обещали упоминание моего имени на обложке…
— И что, упомянули?
— Нет, но сам факт, что предложили, — уже круто.
Я закатывала глаза, но молча. До поры.
Пока однажды не увидела объявление в одной группе: “Ищем корректора. Оплата — 80 рублей за 1000 знаков. С нас — интересные тексты, атмосфера, благодарность.”
В комментах — восторг.
“Ура, хоть что-то!”
“Я бы вообще бесплатно поработал(а)!”
“Главное — опыт!”
И кто-то добавил:
“Ну если Катя К. там работает, значит, и нам подойдёт”.
Катя. Моя подруга. Та самая Катя, что ноет каждый день.
Я вжала пальцы в клавиатуру, но не стала писать. Просто закрыла вкладку — и выругалась вслух.
— Ты не замечаешь, что ты обесцениваешь нашу работу? — сказала я на следующей встрече.
— В смысле?
— В прямом. Ты берёшься за тексты за копейки, ноешь, но не уходишь. Они видят, что можно платить мало — и люди будут работать. Это рушит рынок. Нам, кто берёт адекватные ставки, потом говорят: “А вот Катя за 450 рублей рецензии пишет, и ничего, счастлива”.
Катя опешила.
— Подожди, ты злишься на меня за это?
— А на кого ещё? Ты как будто специально пониженный стандарт качества задаёшь. И ещё гордишься этим. И жалуешься. Одновременно. Это уже не путь к мечте, Катя. Это — мазохизм.
— Неправда! — в её голосе появилась оборонительная обида. — Это просто этап. Я нарабатываю опыт. Я не жалуюсь, я делюсь!
— Нет. Ты жалишь. Каждую встречу ты рассказываешь, как плохо, и как тебя не ценят, но при этом гордишься тем, что всё ещё там. Это противоречие. И это раздражает.
Она отвернулась к окну. Молчание затянулось.
— А ты, значит, вся такая взрослая и правильная? За три тысячи за статью и без эмоций?
— Я не без эмоций. Просто я не нытик. Если мне не нравится — я отказываюсь. Если мне не платят — я не работаю. А ты держишься за место, которое тебя изматывает, и убеждаешь себя, что это и есть любовь.
Она ничего не ответила. Только глянула на часы и тихо сказала:
— Мне пора.
После той встречи мы не разговаривали недели три. Я чувствовала и вину, и раздражение одновременно. Как будто я виновата в том, что проговорила вслух то, что другие молчат. А потом — сообщение.
Катя: “Знаешь… ты была права. Просто я так долго мечтала хоть где-то публиковаться, что боялась потерять даже то, что толком ничего не даёт. Это был страх. Но он меня вымотал.”
Я ответила почти сразу.
Я: “Я это понимаю. Правда. Я тоже мечтала. Но если мы не начнём уважать свой труд — никто не начнёт. Даже еноты с бензопилами.”
Катя: “Спасибо, что не промолчала. Я написала им, что ухожу.”
Я: “Горжусь.”
Через месяц Катя нашла другую подработку. Не супероплачиваемую, но адекватную. И больше не писала рецензии за 450 рублей.
А я — всё так же корректирую каталоги и лендинги. Всё ещё не в издательстве. Но зато, когда кладу себе лишнюю порцию пасты в тарелку, знаю: я выбрала не кактус.
Я выбрала уважение к себе. А это — куда сытнее.
