Снова Bloomberg поднимает панику о «падении банковской системы России», шепча о «закулисных разговорах банкиров» и обсуждая возможные банкротства, намекая на грядущий апокалипсис в кредитных портфелях. Они говорят, что дыра нарастает, а баланс искажает реальность, в то время как в Центральном банке гадают, когда начнётся кризис. Но если убрать весь этот драматизм и прислушаться к здравой экономике, то ситуация становится куда более интересной и, откровенно говоря, немного смешной.
"Плохие долги" действительно существуют, но это не повод бить тревогу. Важно понимать: долги — это не ошибка системы, а побочный эффект значительного структурного изменения в экономике. Да, банки активно предоставляли кредиты, и далеко не все они пошли на продуктивные инвестиции. Особенно значительная часть потоков направилась в строительство, которое в нашей стране скорее про квадратные метры ипотеки, чем про реальную производительность. Это потребление будущего, выплаченное заранее, под высокие проценты. Сейчас эти долги начинают "зависать", так как реальные доходы падают, процентные ставки остаются высокими, а экономика достигла пика долгового насыщения. Заплатить становится не из чего — классическая рецессия балансов.
Идея "позволить банкам обанкротиться" кажется справедливой, но на практике она слишком токсична. Дефолты среди банков могут запустить эффект домино, быстро и катастрофично влияя на связанные отрасли. В России большинство банков связано с ключевыми секторами, и один дефолт может потянуть за собой целую цепочку проблем. Поэтому дефолты возможны только в крайних случаях или когда это выгодно с политической точки зрения. В большинстве случаев речь будет идти о инфляции.
Инфляция — это хитрый способ сократить долги, не признаваясь в этом открыто. Как обесценить плохие активы. Элементарно: обесценить весь номинал, включая и хорошие активы. Да, это снижает покупательную способность населения и выглядит неэтично. Но это реализуется без изменения законодательства, не вызывает массовых дефолтов и соответствует идее финансовой стабильности.
Центральный банк не обязан "спасать" банки, можно сделать это с помощью регулирования. Все, что нужно, — ослабить требования. Снизить макропруденциальные коэффициенты, уменьшить требования по капиталу для проблемных сегментов, подкорректировать расчёт резервов для определённых портфелей. Подобные меры встречались как у нас, так и в мировой практике, особенно в те времена, когда "печать денег для поддержки банковской системы" считалась нормой. Например, ДОМ.РФ уже использует специальные надбавки, чтобы сбалансировать свою концентрацию в ипотеке. Так почему бы не предложить аналогичные механизмы другим крупным игрокам, где доля девелоперов значительная. Это не спасение, а просто небольшие поправки в регуляции, которые делают проблемный банк более устойчивым в условиях нестабильности.
Что же касается бюджета, пора задуматься, почему он не может спасти спрос. Формально у бюджета есть шанс компенсировать упадок потребления домохозяйств и инвестиций компаний. Фискальная экспансия (через трансферты и госинвестиции) — это не безумие, особенно сейчас, когда внешняя конъюнктура ухудшается. Но Минфин известен своей боязнью дефицита, даже при его наличии. Возможно, память о 90-х все еще слишком свежа. В результате основной груз на экономику опять ляжет на денежную политику.
Центральный банк введёт больше денег в систему через банки, фонды и реальный сектор, но не за счёт бюджета, а через удешевление кредита. Это мягкая денежная политика и жесткая фискальная стратегия. И в этом смешении, как ни парадоксально, общая инфляция может не вырасти, если фискальная политика будет достаточно сдержанной.
Bloomberg прав в констатации фактов, но ошибается в выводах. У банков действительно увеличивается количество "зависающих" кредитов, но спасителями станут не бюджетные средства, а монетарная политика и изменения в регулировании. Это более эффективно, безопасно и, если угодно, изящно в экономическом плане.