Начало
Глава 7. Тень Эллы
Они встретились у Древа Перепутья. Оно стояло на границе миров, раскинув ветви, будто зовущие в разные стороны - вперёд и назад, внутрь и наружу, к началу и завершению. Это было дерево, похожее сразу на все деревья, что они когда-либо видели. В его стволе угадывалась мягкость яблони, в кронах пряталась строгая вертикаль тополя, а кора была мозаикой берёзы: светлой, шелушащейся, приятной на ощупь. Листья тоже были разной формы: от остроконечных до округлых, зелёных и золотистых.
Древо Перепутья шептало ветром, в котором слышались голоса: забытые, родные, недосказанные.
И каждый из детей чувствовал, что это дерево знало их до того, как они сами себя узнали, это дерево следило за ними во всех Забытых Мирах.
Лада заметила брата первой. Веслав напряжённо стоял у корней дерева, будто сторож на посту. Он пытался выглядеть равнодушным, но глаза его выдавали - он ждал их и скучал. За ним, из-за ствола, как тень, осторожно вышла Лия. Она не сказала ни слова, просто взяла Ладу за руку.
Они молча стояли около Древа и понимали, что стали уже не теми, что были раньше. Слова сейчас были лишними, каждый прошёл свой путь, каждый что-то потерял и нашёл. Но теперь они снова были вместе.
И в этот миг небо над ними дрогнуло. Это был не гром и не буря, небо как бы задержало дыхание. По воздуху пробежала едва уловимая тень, а с ней тонкий и тревожный холод.
Она появилась. Элла.
Она была совсем другой, не такой , какой они её знали. Теперь её платье было словно соткано из дыма, зыбкое, не касающееся земли. Волосы рассыпались по плечам тёмным водопадом, и в их глубине таился капюшон - тень, обрамляющая лицо. А глаза были бездонно-чёрными, как омут.
Лия отступила на шаг, а Веслав почувствовал странное покалывание в груди. В первые секунды Лада прищурилась, не узнавая Эллу. Лицо Эллы было знакомым, но будто размытым и в её взгляде не было прежнего тепла.
Только когда Элла заговорила, дети узнали её по голосу:
- Ну вот вы и вернулись, - произнесла она. Её голос проникал до самого сердца и холодил его.
- Что вы здесь делаете? - Лада сделала шаг вперёд, не выпуская руку Лии из своей ладони.
- Жду. Как и вы, - отозвалась Элла, склоняя голову. - Только я знаю, чего жду. А вы нет.
Она скользнула чуть ближе к детям, и под ногами у них земля сделалась ледяной.
- Вы говорили, что знали нашу маму, - подал голос Веслав. Он стоял твёрдо, но его руки предательски дрожали.- Кто вы на самом деле?
Элла улыбнулась. Вокруг неё начали кружиться обрывки старых писем, пожелтевшие страницы, почерневшие углы фотографий, где лица давно стёрлись. Они плавно вращались в воздухе, словно спутники вокруг забытой планеты.
- Я - та, кто осталась, когда ваша мама ушла. Я - то, от чего она отказалась. Я - её тень.
Они не сразу поняли. Но Лада догадалась первая. Она вспомнила, как в зеркале что-то не отражалось. Как папа смотрел на Эллу виновато. Как мама в последнем письме упоминала: «То, что я не сказала — вернётся».
- Вы… были с ней раньше? — спросила она.
- Я была её частью. Когда она выбрала вас, я осталась забытой. Меня не взяли, Лада. Потому что я была тем, что маме было слишком тяжело унести: памятью о боли. Но забытое не умирает, Лада. Оно умеет ждать. Оно находит других.
- Но вы… - начала Лия, - вы ведь были рядом. Почему мы вас не помнили?
- Потому что я - забвение, - прошептала Элла. - Мама хотела всё забыть и жить обычной жизнью. Хотела оставить в старом доме всё тёмное, что случилось с ней. И когда она уезжала, я смотрела ей вслед через окно чердака. Я держала в руках письмо, которое она выронила. Тогда ветер распахнул ставни, и вместе с ним в дом вошёл Зеркальный предел. Он взял меня - не как человека, а как то, что забыли. Я стала голосом в стенах, шорохом, который вы не могли объяснить.
Элла сделала шаг вперёд, и в её голосе появилась странная нежность, он звучал теперь мягко, почти по-матерински.
- А теперь я пришла за вами. Я всегда была с вами, когда её не было. Я охраняла вас, когда вы боялись. Я знала все ваши ночные страхи. Я могла бы стать той, кого вы запомните и полюбите. Я дам вам больше, чем она. Я научу, как никогда не быть слабыми. Всё, что нужно - это одно: забудьте её.
- Нет, - сказала Лия. Голос её был тих, но в нём не было ни капли сомнения.
Элла повернулась к ней, и её дымное платье заволновалось, как вода перед штормом.
- Ты ещё слишком мала, чтобы понимать, - прошипела она. - Она ушла. Она вас бросила и не вернулась, а я осталась. Я защищала. Я...
- Но вы не пели мне песен, - перебила Лия. - Вы не знаете имя моей куклы. Не пахнете мамой. Вы не были... мамой.
И тогда Элла затихла. На её лице отразилось что-то странное - не гнев, не злость, а глубокая, древняя печаль. Печаль тех, кого не позвали, но кто всё равно остался.
Мир вокруг начал меняться. Всё, что окружало их - лес, тропы, город - размывалось, словно рисунок, на который пролили воду. Пространство дрожало, как стекло, вот-вот готовое треснуть.
- Вы выбрали, - прошептала Элла. - Но вы ещё можете передумать…
- Мы выбрали, - сказала Лада, глядя ей прямо в глаза. - Мы выбрали помнить. Даже если это больно.
- Даже если страшно, - добавил Веслав.
- Даже если мама не может вернуться. Мы её помним, - прошептала Лия. - А значит, она с нами.
И в тот миг Древо Перепутья вспыхнуло светом - не пламенем, но сиянием, мягким, золотисто-белым, как свеча, которую кто-то оставил в окне на Рождество.
Из этого света вышел силуэт.
Он был тёплый, неясный, в нём не было точных черт, но дети поняли, что это была мама.
- Зоя… - выдохнула Элла. И впервые за всё время замолчала.
Тень её дрогнула, закрутилась и рассыпалась прахом. Без крика. Без боли. Просто исчезла. Осталась только тишина и ветер, уносящий пепел.
Лада обняла сестру. Веслав положил ладонь ей на плечо. Все трое молчали. А потом мама - не образ, не видение, а нечто большее - улыбнулась. Точно так же, как когда-то в доме с запахом ванили и мокрыми кухонными полотенцами.
Она ничего не сказала, но этого и не требовалось. Она просто прикоснулась к плечу Лады и растворилась в свете.
Над землёй появилась золотая дорога. И они пошли втроём по тропе, что вела домой. Дом звал их.