Начало
Глава 8. Дом, в котором слышно сердце
Они возвращались не по той дороге, по которой пришли. Тропа теперь была гладкой, словно натянутая нить, и вела их сквозь свет, где ничто не имело чётких очертаний, но всё было знакомо до глубины: запах корицы и подсушенных яблок, шорох страниц в темноте, скрип садовых качелей, на которых они когда-то катались втроём.
Впереди, будто возникнув из самого света, стоял человек. Он был одет просто, как садовник или учитель, его лицо было спокойным, глаза тёплыми, и в них было что-то, что сразу заставляло замолчать.
Это был Проводник Зеркального Предела. Теперь он выглядел иначе, не как в начале пути, когда его облик был чужим и непонятным, а как кто-то родной, потому что теперь они смотрели на него с открытым сердцем, и каждый видел в нём того, кто всегда вёл их, даже тогда, когда казалось, что они идут одни.
Он не смотрел строго, скорее, внимательно. Как тот, кто долго ждал.
- Вот вы и пришли обратно, - сказал он.- Но уже другими.
Лада прижала к себе Лию. Веслав сделал шаг вперёд:
- Мы не всегда понимали, зачем шли. Было страшно. Были ошибки.
- Это нормально, - кивнул Проводник. - Потому что вы шли не за ответами, а чтобы встретиться с теми частями себя, которые вы прятали или забыли. Чтобы не потеряться окончательно.
- Зачем всё это было? - прошептала Лада. - Все эти места, страхи, странные встречи? Почему нам пришлось через это пройти?
Проводник посмотрел на неё мягко.
- Потому что вы искали не выход, а себя.
Он помолчал и добавил:
- Иногда, чтобы понять, кто ты, надо пройти сквозь то, чего ты боялся. Через одиночество. Через боль. Чтобы потом, наконец, узнать своё.
Лия взяла брата за руку.
- А мама… мы всё время вспоминали её. Нам казалось, что она рядом.
Проводник улыбнулся.
- Она и была рядом. Память - это не только то, что ты помнишь. Это то, что помнит тебя. Любовь матери не исчезает. Она становится тропой. Даже если ты этого не знаешь.
- Что нам делать дальше - спросила она.
Проводник посмотрел на них всех.
- Просто жить. Уже с собой. Уже не теряя. То, что вы собрали - ваше. Это и есть подарок.
Он сделал шаг назад, растворяясь в том свете, из которого пришёл. Свет окутал со всех сторон детей, а когда рассеялся, они увидели, что оказались в подвале дома.
Подвал был всё тот же. Старая лампочка качнулась под потолком. Пыль висела в воздухе, как застылая паутина времени. Зеркало стояло на своём месте, трещина в нём исчезла. Лия держала Ласточку за руку. Веслав первым поднялся на ноги и осмотрелся.
Лада стояла немного в стороне. На руке она до сих пор ощущала след от маминой ладони. Она посмотрела на брата, на сестру, и поняла: они уже никогда не будут прежними, и это не страшно.
Они поднялись по лестнице. Дом был тёплым, как будто всё это время ждал их. В кухне тикали часы. Они сели за стол. Молча. Лия — между Ладой и Веславом, с ногами на стуле. Веслав крутил в пальцах деревянную пуговицу на куртке. Лада смотрела в окно, где ветер трепал яблоневую ветку.
Дом не изменился, но в нём будто стало больше воздуха, больше пауз между звуками, и в этих паузах слышался стук сердца - их общее, трёхчастное, живое.
Они не говорили друг другу громких слов, но теперь их молчание было наполненным, и в этом молчании было и прощение, и благодарность, и начало чего-то нового.
- А как ты думаешь, - тихо спросил Веслав, - мама нас видит?
Лада кивнула. Лия улыбнулась.
- Она - не снаружи. Она теперь в нас.
В тот вечер они впервые за долгое время уснули спокойно.
Без разговоров, без включённого света. Только с открытым окном - и звёздами, которые выглядели так, будто кто-то наконец вернул им настоящие имена.
И дом - слушал.
Потому что теперь в нём снова билось сердце.