Городок Шелкопряд-Сити замер. Не от благоговения, а от того, что пыльный вихрь по кличке Грасхаффер только что пронесся по Мейн-стрит, выбив окна в "Муравьишка-банке" и утащив мешок с пыльцой ("белое золото прерий"). Он оставил после себя хаос, облако пыли и выцарапанную на глиняной стене салуна "Липкий Кактус" угрозу: "Драг Флай – МОЯ! Или город – ТРУХА! – Г.Г."
В салуне царила тишина, гуще паучьей паутины. Муха-бармен Базз в тишине, до скрипа, натирал стол скисшим соком кактуса, тряпкой. Жук-картежник Билл Шестипалый медленно убрал свои травинки-карты. Даже пьяный жук-навозник перестал гудеть. Все взгляды устремились на дверь.
Она открылась. Медленно. Очень медленно. В проеме, озаренный адским полуденным солнцем, стоял он. Шериф Снейл. Его раковина, полированная до блеска песком и упорством, гордо несла звезду из осколка бутылочного стекла. На "поясе" (условно, где-то под раковиной) висели два крошечных "кольта" – колючки кактуса, начищенные до остроты бритвы. Его щупальца-глаза сузились, сканируя бар. Казалось, время остановилось. Или это просто Снейл так медленно думал?
– Э-это... – начал Базз, но его перебил язвительный скрип со стропил. Там, балансируя на тонкой балке, сидел сам Грасхаффер. Он чистил одну из своих мощных задних лап зазубренным обломком травинки – его "боуи-нож".
– Ну что, Слизняк? – проскрипел Грасхаффер, спрыгнув вниз с грацией падающего кирпича, поднимая новое облако пыли. – Приполз полюбоваться на мои подвиги? Или на нее? – Он мотнул головой в сторону Драг Флай, которая, как всегда, порхала у стойки, ее крылья отливали нефтяной радугой. Она презрительно фыркнула, взмахом крыла отгоняя пыль от своего изящного стана.
– Грас...хафф...ер... – начал Снейл, его голос был тихим, как шелест высохшего листа, но он нес в себе тяжесть скалы. – Ты... нару...шил... покой... Шелко...пряда... Гра...беж... Угро...за... – Каждое слово падало, как камень в бездонный колодец.
– Покой?! – взвизгнул кузнечик, подпрыгнув так высоко, что стукнулся головой о потолок из сплетенных травинок. – Этот дырявый городишко был покоен только потому, что в нем не было МЕНЯ! А теперь я здесь! И я – Вихрь! Я – Ураган! Я – Танцующая Смерть из Саранчового Ущелья! А ты... ты просто мешок с известкой на половинной скорости!
Грасхаффер выхватил из-за "пояса" (стянутой паутинкой талии) свою "винтовку" – длинную полую соломинку. Он ловко зарядил ее крошечным, но жгучим семечком чили. – Попробуй догнать эту пулю, Шериф! Или свою красотку! – Он прицелился в Драг Флай.
ЩЕЛК!
Звук был не громкий, но леденящий. Это Снейл... выпустил рога. Не спеша, с мертвой серьезностью. Один рог был направлен на Грасхаффера. Второй – на Драг Флай, словно прикрывая ее.
– Поло...жи... ору...жие... – произнес Снейл. Казалось, солнце успело переместиться на пару градусов, пока он это говорил. – И... вый...ди... ти...хо...
– Ха! Ты мне командуешь?! – заорал Грасхаффер. – Я тебе покажу "тихо"! Я покажу тебе ТАНЕЦ! – И он прыгнул. Не просто прыгнул. Он взвился в воздух, начал неистово скакать по столам, стульям, по головам ошеломленных жуков, по самой стойке бара, выписывая невообразимые кренделя и осыпая все вокруг градом пыли и оскорблений. – Попади в меня! Попробуй! Я неуловим! Я – сам ВЕТЕР!
Снейл не двигался. Он следил. Его щупальца-глаза плавно поворачивались, отслеживая каждый безумный прыжок, каждую траекторию. Он выглядел как очень медленная, очень терпеливая статуя.
– Шериф! Стреляйте же! – закричал Билл Шестипалый, пригнувшись.
– Он... танцу...ет... – невозмутимо ответил Снейл. – У... него... свой... ритм... Я... най...ду... мой...
Грасхаффер, довольный хаосом, сделал особенно высокий прыжок прямо над Снейлом, собираясь приземлиться ему на раковину с криком: – Вот тебе мой последний танец, улитяра!
И тут Снейл сделал ход. Медленный. Рассчитанный. Как раз в момент, когда Грасхаффер был в наивысшей точке и не мог изменить траекторию, Снейл... выпустил струю слизи. Не просто лужу. Целенаправленную, липкую, сверхпрочную аркан-петлю!
ШЛЕП!
Грасхаффер приземлился прямиком в липкую ловушку. Его мощные прыгательные лапы мгновенно увязли, как в бетоне. Он дернулся, заскрипел, но слизь Снейла держала мертвой хваткой.
– ЧТО ЭТО?! – взревел он. – Это не по-ковбойски! Это подло! Это... это СЛИЗКО!
– Это... за...кон... – произнес Снейл, начиная неспешно, сантиметр за сантиметром, подползать к обездвиженному злодею. – И... его... ис...пол...нение...
– Драг Флай! – взмолился Грасхаффер, обращаясь к стрекозе, которая наблюдала за всем с холодным любопытством. – Видишь? Он грязный игрок! Он не мужчина! Он... он улитка! Я бы показал тебе настоящую страсть! Я бы унес тебя на край света за три прыжка!
Драг Флай плавно спустилась рядом с Снейлом. Ее крылья слегка дрожали. Она посмотрела на вымазанного в слизи, яростно дергающегося кузнечика, потом – на спокойного, невозмутимого, методично выполняющего свою работу шерифа.
– Знаешь, Грасхаффер, – сказала она мелодично, – страсть – это хорошо. Скорость – впечатляет. Но знаешь, что впечатляет больше? Надежность. Знание, что твой шериф доползет. Что он высчитает твой прыжок. Что он защитит город... от тебя. Даже если это займет время. Даже если это будет... липко. – Она повернулась к Снейлу, и ее глаза (целых тридцать тысяч!) сверкнули восхищенно. – А вы, Шериф... вы сегодня были великолепны. Как... как сам Клинт Иствуд... только медленнее. И с раковиной.
Снейл слегка втянул рожки. Если бы улитки умели краснеть, его раковина стала бы малиновой.
– Про...сто... ра...бота... – пробормотал он, наконец доползая до Грасхаффера и вынимая свои "кандалы" – две прочные былинки, связанные липкой паутиной.
Пока Снейл, с эпической медлительностью, возился, заковывая задние лапы буяна, Грасхаффер орал:
– Я вырвусь! Я самый быстрый! Я еще станцую на твоей могиле, Снейл! Ты слышишь?! Я... Эй! Куда ты везешь меня, мешковатый?! Это же не тюрьма, это спичечный коробок! "Осторожно, Огнеопасно"?!! СНИМИТЕ ЭТОТ ПОЗОР С МЕНЯ! ШЕРИФФФ!!!
Но Снейл уже тащил спичечный коробок-тюрьму по направлению к своему "участку" – старой, прочной ракушке грецкого ореха. Драг Флай порхала рядом, щебеча:
– Может, чайку, Шериф? Я насобирала свежайшей росы с кактуса...
– С... удо...воль...стви...ем... мисс... Флай... – ответил Снейл. Его звезда на раковине сверкала в закатном солнце. Пыль потихоньку оседала. В Шелкопряде-Сити снова воцарился покой. Тот самый, медленный, надежный покой, который мог обеспечить только один шериф на свете. Тот, кто знал: чтобы поймать Вихрь, иногда нужно просто подождать, пока он сам не угодит в слизь. А потом не спеша заковать его в кандалы из былинки. Истинный Вестерн, мать его Иствуда.
Подпишись, если понравилось, оставь комментарий!😉