В Хабаровске Николай Константинов, превозмогая боль в раненном плече, сидел в редакции краевой газеты. Перед ним на столе были разложены фотографии и документы, те самые, что Вера собирала для доказательства невиновности Егора.
- Это сенсация, — говорил редактор, не молодой мужчина с потрёпанным лицом и острым взглядом человека, повидавшего всякое, - Если всё подтвердится, это не просто коррупционный скандал, это экологическое преступление федерального масштаба.
- Всё подтвердится, — уверенно сказал Николай, - У нас есть подписи, печати, фотографии Рязанцева с известными браконьерами. И то, что он пытался устранить научную экспедицию, тоже не останется без доказательств.
Через час по телефаксу документы ушли в федеральное издание и на государственный телеканал. Через 3 часа несколько журналистов уже были в пути к заповеднику Таёжный край. Рязанцев узнал о готовящемся разоблачении от своего информатора в полиции. Его лицо, обычно хладнокровное, исказилось от ярости.
- Начинайте немедленно, — приказал он по телефону, - Да, несмотря на погоду, вырубайте всё по плану и затем поджигайте. Не должно остаться никаких следов.
Когда его помощник попытался возразить, что местные жители могут воспротивиться, Рязанцев рассмеялся.
- А кто их спрашивать будет? К тому времени, как бюрократы зашевелятся, всё уже будет сделано. Я еду туда лично.
Он положил трубку и повернулся к окну. За стеклом виднелись огни ночного Хабаровска, города, часть которого ему уже удалось прибрать к рукам. Таёжный край должен был стать жемчужиной его империи, элитным охотничьим угодием для тех, кому закон не писан. И ничто, ни какой-то бывший зек, ни дети, ни разоблачения не могли помешать этому плану.
К утру метель утихла. Егор, Вера и дети добрались до деревни, где их ждала печальная новость. Им удалось связаться с Николаем, который сообщил о передаче документов в СМИ.
- Скоро это будет на всех каналах, — сказал он по телефону, - Но Рязанцев не сдастся просто так. Будьте осторожны.
Егор не успел даже ответить. В деревню ворвался один из местных охотников.
- Они рубят лес, — крикнул он, - Прямо в заповеднике. Две бригады с бензопилами и техника. И кто-то поджёг участок у медвежьего распадка.
Вера побледнела.
- Это там гнездятся краснокнижные птицы и логово тигрицы с тигрятами.
Егор принял решение мгновенно.
- Вера, оставайся с детьми. Я соберу людей.
Но Даниил внезапно выступил вперёд.
- Я пойду с тобой, — сказал он твёрдо, - Мама всегда говорила, что природу нужно защищать. Я помогу.
Егору хотелось возразить, запретить, но во взгляде сына, да, именно сына, было столько решимости, что он просто кивнул. К полудню у кромки заповедника собралось около 30 человек. Местные жители, лесники из ближайших кордонов, даже старшеклассники из деревенской школы. С вилами, лопатами. Баграми они выстроились живой цепью, преграждая путь техники, вгрызающейся в девственный лес.
- Это федеральный заповедник, — кричал Егор бригадиру лесорубов, - Здесь запрещена любая вырубка.
- У нас есть разрешение, — огрызнулся тот, размахивая какой-то бумагой, - Подписано и заверено.
- Поддельное, — отрезал Егор, - И вы это знаете.
Пока шла перепалка, в небе появился вертолёт. На нём прибыли журналисты центрального телевидения, те самые, которым Николай отправил документы. Когда камеры направились на незаконную вырубку, рабочие начали спешно глушить технику. Никто не хотел светиться в незаконной операции. В это время со стороны медвежьего распадка поднимался дым. Егор, оставив журналистов снимать брошенную технику, повёл часть людей тушить начинающийся пожар. Даниил не отставал от него ни на шаг, помогая таскать воду, закидывать землёй очаги возгорания. Его лицо, перепачканное сажей, светилось той чистой, яростной решимостью, которая бывает только у детей, ещё не знающих компромиссов со злом.
- Смотрите! — вдруг крикнул один из лесников, указывая на склон. Среди дыма метались тени лесных обитателей спасающиеся от огня. В просвете между деревьями мелькнуло что-то маленькое, светлое.
- Оленёнок! — воскликнул Даниил, - Он не успеет выбраться.
Путь к детёнышу преграждала полоса огня. Взрослые замешкались, оценивая риск, но внезапно сквозь толпу протиснулась Даша, которая незаметно для всех последовала за ними.
- Барс! — крикнула она звонко, - Туда! Принеси его.
Хаски дёрнул ушами, словно не веря своим ушам, но что-то в голосе девочки заставило его подчиниться. Он рванулся сквозь дым, ловко огибая языки пламени. Несколько мучительных минут, все затаили дыхание. Затем из дыма появился Барс, осторожно подталкивающий носом перепуганного оленёнка. Лесники бросились на помощь, подхватили детёныша.
- Как ты это сделала? — спросил потрясённый Егор, глядя на дочь.
Даша пожала плечами с детской непосредственностью.
- Я просто попросила его. Барс всё понимает.
В её глазах была та же уверенность, что и у брата, но смягчённая какой-то интуитивной мудростью. Егор внезапно почувствовал прилив гордости за своих детей, таких разных и таких удивительных.
К вечеру пожар удалось локализовать. Егор видел, как Даниил самоотверженно помогал взрослым, таскал вёдра с водой наравне с ними. Его маленькое лицо было перепачкано сажей, но глаза светились той же несгибаемой решимостью, которую Егор помнил у себя в детстве. В какой-то момент мальчик чуть не попал в опасную ситуацию, бросившись помогать лесникам, вытаскивавшим молодняк из задымлённой зоны. Егор успел перехватить его, удержать.
- Нельзя, слишком опасно, — сказал он твёрдо.
- Но там животное, — возразил Даниил, - Они же задохнутся.
И глядя в эти упрямые, так похожие на его собственные глаза, Егор впервые по-настоящему ощутил отцовскую гордость.
Телевизионщики отсняли материал, который уже к ночи должен был выйти в эфир. Оставалось только одно незавершённое дело.
Егор заметил чёрный джип на опушке леса, когда возвращался в деревню. Рядом с машиной стоял человек, которого он узнал бы из тысячи. Виктор Рязанцев, ничуть не изменившийся за эти годы. Всё то же холёное лицо, уверенная осанка, дорогое пальто.
- Знал, что ты придёшь, — сказал Рязанцев, когда Егор приблизился, - Всегда был предсказуемым идеалистом.
- А ты всегда был подлецом, Виктор. Только раньше лучше это скрывал.
Рязанцев усмехнулся.
- Не строй из себя святого, Егор. Каждый из нас делал выбор. Я выбрал деньги и власть. Ты птичек и зверушек. Кто из нас в конечном счёте оказался практичнее?
- Тот, кто сможет спокойно смотреть в глаза своим детям, — ответил Егор. Что-то мелькнуло в глазах Рязанцева. То ли зависть, то ли сожаление.
- Ты всегда был идеалистом, Егор,— сказал Рязанцев с ноткой странной горечи в голосе, - Думал, что можешь изменить мир своими фотографиями, а я менял его реальными делами и деньгами, — он помолчал, затем добавил тише, - Знаешь, иногда я завидовал тебе. Твоей цельности что ли… Ты всегда знал, кто ты и чего хочешь. А я…, — он не закончил фразу, лишь махнул рукой…
- Посадил невиновного человека в тюрьму и пытался убить целую научную экспедицию и чуть не погубил детей.
- Издержки бизнеса, — пожал плечами Рязанцев, - Ничего личного.
- Для меня это было очень личным, — тихо сказал Егор. В этот момент к ним подъехали две милицейские машины и автомобиль с символикой Министерства экологии. Рязанцев напрягся.
- Что это?
- То, что ты называешь издержками бизнеса, — ответил Егор, - Тебе предъявят обвинения в организации незаконных рубок, браконьерстве, фальсификации доказательств, покушении на убийство. У нас есть все документы, которые собрала Вера и показания свидетелей.
Лицо Рязанцева окаменело, когда к нему приблизились сотрудники милиции с наручниками. Он даже не сопротивлялся, лишь бросил на Егора последний взгляд, в котором читалось нечто похожее на уважение.
Год спустя кордон Егора было не узнать. К небольшой избе пристроили просторное помещение из оцилиндрованного бревна, экологический центр с исследовательской лабораторией. На поляне перед домом стояли стенды с фотографиями редких животных и картами их миграций. Николай, полностью выздоровевший после ранения, часто приезжал из города. Он возглавил региональное отделение экологического контроля и теперь вместе с сестрой реализовывал программу по сохранению популяции амурского тигра. На них работала целая группа молодых учёных, которые жили на кордоне вахтовым методом, изучая тайгу и её обитателей. Вера руководила научной группой, изучающей восстановление популяции амурского тигра после пожара, Егор совмещал обязанности смотрителя и фотографа, документирующего жизнь заповедника. У крыльца играли близнецы, загорелые, окрепшие, совсем не похожие на тех испуганных детей, которых Егор нашёл в снегу год назад. Рядом с ними возился с щенками Барс, уже не молодой, но всё такой же надёжный и верный.
- Настя звонила, — сказала Вера, выходя на крыльцо, - Её задержали в институте, но к обеду будет.
Дочь Ивана Демидова, Настя, вылечившаяся благодаря операции, оплаченной из компенсации за участие Егора и Веры в раскрытии коррупционной схемы, теперь помогала им с административной работой. Когда Егор впервые навестил её в больнице после операции, он был поражён её сходством с отцом. Те же внимательные глаза, та же упрямая складка на лбу. Но в отличие от Ивана, в её взгляде не было ожесточения, только жажда жизни и благодарность.
- Отец перед смертью всё время говорил о вас, — сказала она тогда, - Говорил, что вы хороший человек и что благодаря вам я буду жить.
Молодая, энергичная. Она словно унаследовала от отца его посмертное стремление к искуплению, но без его греха. Из-за дома появился Даниил, держа в руках фотоаппарат. Старенький Зенит, который Егор отдал ему для первых опытов.
- Пап, я настроил выдержку, как ты показывал, — сказал он, - Но у меня всё равно размыто получается.
Эти простые слова «Пап, я настроил», казались Егору настоящим чудом. Целый год понадобился Даниилу, чтобы начать называть его отцом без натяжки, без усилия, просто и естественно. Это произошло как-то само собой, когда они вместе выслеживали в тайге соболя для фотосъёмки. Каким-то чутьём Даниил понял в тот момент, этот человек рядом действительно его отец, не только по крови, но и по духу.
- Дай-ка посмотрю, — Егор подошёл к сыну, взял фотоаппарат, - Да тут дело в освещении. Давай покажу, как настроить.
Даша, наблюдавшая за ними, вдруг вскочила.
- Мама, папа, смотрите, — она указывала на опушку леса. В золотистых лучах вечернего солнца из тайги величественно вышла тигрица. За ней, смешно переваливаясь, следовали два тигрёнка.
- Это же та самая семья, — прошептала Вера. Считалось, что они погибли в пожаре. Тигрица настороженно осмотрелась, принюхалась, затем медленно повела детёнышей к водопою у края поляны. Она словно знала, что здесь им ничто не угрожает. Даша инстинктивно потянулась к фотоаппарату брата.
- Можно я?
Даниил без колебаний передал ей камеру. Девочка, прикусив губу от волнения, навела объектив, сделала несколько кадров.
- Это будет твоя первая фотовыставка, — улыбнулся Егор, обнимая дочь за плечи, - Возвращение тигров.
Они стояли вчетвером: Егор, Вера, Даниил и Даша, наблюдая, как дикие кошки величественно пьют воду. Как играют тигрята, как лучи закатного солнца золотят их полосатые шкуры.
- Знаете, — тихо сказал Егор детям, - Иногда природе, как и людям, нужен просто шанс начать всё заново.
Вера взяла его за руку, крепко сжала пальцы. В её глазах читалось понимание: они получили свой шанс и не упустили его.