Третья беда России
Пожалуй, всем знакома знаменитая фраза Воланда: «москвичей испортил квартирный вопрос».
Всего несколько дней назад информпространство всколыхнула новость: задержан москвич, который 15 лет назад убил гражданскую жену и ее восьмилетнюю дочь, и все ради квартиры. При этом ради желанных метров мужчина не только хладнокровно расправился с беззащитной женщиной и ребенком, но и сам пошел в полицию, играл взволнованного мужа и отца, и «помогал» в поисках. При этом все эти 15 лет жил убийца именно в той самой квартире, ради которой пошел на преступление.
Но только ли москвичей испортил злополучный квартирный вопрос?
Что 100 лет назад, что сегодня в нашей стране тема жилья стоит весьма остро. Это буквально третья беда страны, помимо дорог и дураков из расхожей фразы.
Аварийные дома расселяются не так быстро как хотелось бы их жителям, ипотека для многих неподъемное «удовольствие», ну а накопить на свою квартиру или дом весьма не быстрое дело.
Но, если оглянуться далеко назад, то станет ясно, что «квартирный вопрос» всегда был во главе угла, и зачастую его решение выходило далеко за рамки ссор с родственниками или споров с соседями.
Например, в эпоху большевистских «переселений и уплотнений» только в Сибири число убийств на фоне жилищных споров исчислялось сотнями.
И каждый такой случай был чьей-то трагедией, отчаянием, безысходностью. Но сегодня речь пойдет об одном из самых громких инцидентов того времени, и произошел он все же в Москве.
Чекист из подвала
В 1922 году столицу потрясло убийство знаменитого и ценного деятеля СССР.
Квартирный вопрос в Москве всегда стоял острее, чем в остальных частях страны по множеству причин: во-первых столица. Как и сегодня в ней крутятся огромные деньги, в городе сосредоточены все правительственные учреждения и реки людей со всех уголков необъятной стремились и стремятся в него.
В 1922 году ситуация с квадратными метрами стала настолько серьезной, что все чаще называли ее "московским жилищным кризисом".
Дабы как-то из этого кризиса выйти власти активно принимали различные жилищные декреты и постановления, которые в итоге не редко противоречили друг другу.
Как бы то ни было политика «уплотнения» обязывала «делиться» заветными жилыми квадратами с пролетариатом.
То есть, если некий товарищ профессор изволил жить с женой в трехкомнатной квартире, то 10% площади государство у него «забирало» в пользу каких-нибудь работяг с завода.
По идее, это должно было помочь распределить огромное количество рабочего класса по квартирам зажиточных буржуев.
В итоге все привело к еще большему хаосу, бесконечным судебным разбирательствам и не только.
Так, в самом центре столицы - в доме №33 на Пречистенке, схлеснулись видные деятели того времени - молодой 28-летний активист, педагог, основатель первых детских клубов, участник гражданской войны Владимир Марц (стоит отметить, что его ученицей была Наталья Сац, которая впоследствии станет знаменитой основательницей деткого театра), и заместитель начальника секретной части отдела ГПУ на Киево-Воронежской железной дороге Д.В. Волков.
Марц проживал в просторной четырехкомнатной квартире, но и семья у него была не маленькая: жена, ребенок, две сестры и брат.
Волков считал крайне несправедливым, что ему приходится ютиться в подвальном помещении, а какая-то «буржуазная сволочь» роскошествует в комфорте. За дело он взялся сразу решительно. Организовал «рабочую группу» в жилищном товариществе, как позже выяснится с множеством нарушений норм, и получил разрешение у жилкомиссии вселиться.
Безумный убийца князя Меньшикова
Но и Марц был человек не простой - он обратился за помощью к ни много ни мало к самой «первой леди» Надежде Крупской, а также к наркому просвещения Анатолию Луначарскому, наркому здравоохранения Николаю Семашко и начальнику Всеобуча и частей особого назначения Николаю Подвойскому. После их ходатайств решение жилкомиссии быстро отменили, что очень вывело из себя товарища Волкова.
Он бегал по двору с пистолетом и искал Владимира, грозясь убить.
Семейство Марца такого точно не ожидало. Владимир снова обратился к своим заступникам и заодно к секретарю райкома Мандельштаму. Вот только никто переживания Марца всерьез не воспринял.
Тут в дело решил вмешаться «член рабочей группы» Иван Наумов, уже довольно известный своей горячей головой и не раз судимый.
Он и вовсе потребовал выселить Марца из квартиры, а затем и сам перешел на угрозы в сторону семьи педагога.
Наумов до революции был боевиком и участвовал в нескольких терактах, но «прославился» поступком из ряда вон даже для революционеров.
В 1918 году Наумов входил в исполком Хамовнического районного совета. В один из дней в здание привели арестованного князя Меньшикова. Из кабинета до Наумова долетели отголоски спора между конвойными и арестантом, Меньшиков, по словам очевидцев, отрезал: "Я был князем и останусь князем, а вы были крепостными хамами и вечно будете ими".
После этого Наумов вышел из кабинета и в упор выстрелил в князя из браунинга. За это убийство его приговорили к общественному порицанию и запрету избираться в органы власти сроком на год.
Но пыл Наумова это, конечно же, не остудило. Новой целью стал «буржуй» Марц. В октябре 1922 года Наумов и Волков воспользовались отъездом Владимира в Петроград на годовщину революции, вломились в его квартиру и заняли две комнаты.
Такой наглости и беспредела Марц не ожидал. Вернувшись он обратился в суд и, логично, дело выиграл.
Волков и его «рабочая группа» остались крайне недовольны, а Наумов окончательно слетел с катушек.
Через несколько минут после заседания он вышел на улицу вслед за Владимиром Марцем и выкрикнул ему: "Тебе нужна квартира — вот, получай". После этого наумов несколько раз выстрелил в педагога, а затем расстрелял еще и члена правления дома - гражданина Рыбакова.
Оба погибли: Рыбаков на месте, Марц - на следующий день в больнице.
Сам Наумов прямиком после убийства направился в райсовет и сдался, свалив вину за случившееся на неправильную жилищную политику.
Убийство Марца вызвало настоящую общественную бурю в Москве. Задержаны были сразу и Наумов, и Волков.
Последний категорически отрицал причастность к расправе, хотя улики говорили о том, что именно чекист передал Наумову оружие.
Иван Наумов не отнекивался и вину признал, попросив себя либо оправдать, либо расстрелять, ибо тюрьмы ему «еще в царское время надоели».
Тем не менее оба были приговорены в 10 годам лишения свободы.
Марца похоронили на Новодевичьем кладбище. Проститься с ним пришла едвали не вся столица, говорят, столько людей собиралось лишь на похоронах Ленина и Сталина: люди выстроились на протяжении всего пути от морга до Новодевичьего кладбища, вдоль Большой Пироговской, несколько тысяч шли за гробом.
Пришла проститься с другом и Надежда Крупская. По легенде, на суде она повторяла Наумову и Волкову: «Как вы могли?! Не вся интеллигенция против Советской власти».